Торлор
Шрифт:
– От твоего собрата Митара, что учил меня искусству боя на мечах. Я вижу твою искру, и уже знаю, как ты будешь умирать. Неужели ты все еще считаешь меня зверем, обратившимся в человека? Цена за такую ошибку будет слишком высока. Брось мне остатки настоя.
– Лови - ехидно смеясь, лоль бросил в Чуу-ура склянкой.
Наклонившись за ней, Чуу-ур поднял с земли и лепесток с ножом.
Вылив на ладонь остатки настоя, он слизнул его.
– Что, лерк смог бы такое сделать? Хотя, и для человека вкус просто отвратительный - поморщился он, отбрасывая в сторону уже пустой сосуд - так сразимся?
– Теперь я уже знаю, что ты зверь. Лживыми разговорами меня не заставишь поверить, что передо мной человек. Я не знаю, зачем
Сложив руки перед собой, он на секунду сосредоточился, и белая пелена снова накрыла Чуу-ра. Только теперь он успел глубоко вздохнуть, уходя за грань сна. Надо разделаться с ними как можно быстрее, пока не кончился воздух - мелькнуло в его голове и он начал раскручивать лепесток.
Ликамур Навитак всегда берег свой меч, переходящий в их роду от отца к старшему сыну. Зарубка на клинке это позор и мне как твоему отцу и тебе как будущему мастеру клинка - говорил Деорит Навитак, уча своего несносного сорванца премудростям обращения с оружием. Шли годы, и выросший мастер никогда не забывал наставления своего ушедшего, в нижний мир родителя. За все время его владения клинком только одна досадная царапина украшала такой же безупречный, как и раньше меч. Встретившись в поединке с мечником второго круга, он подставил тогда клинок под летящую секиру, которую метнули из засады друзья противника. Царапина с полтора сантиметра осталась после этого рядом с гардой. Сильно тогда расстроившись, он впервые устроил маленькую бойню, положил рядом с нападавшим и шестерых его товарищей. Расплата за содеянное нависла над ним, и сменив имя он растворился сначала на окраинах Торлора, а после прошагал и весь первый уровень. Где только он не побывал за это время, везде неся смерть врагам своих нанимателей, и ничто он не любил больше "блеснувшей тени" клинка, переданного ему отцом.
– Да не может быть - возглас отскочившего от противника Ликамура был удивленно-раздасадованным.
Теперь я ни буду сдерживать себя, заказчик получит тебя только мертвым. Он разглядывал две свежие глубокие зарубки, появившиеся на лезвии его меча. Движения напавшей жертвы, находившейся под дымной накидкой, поражали своей быстротой. А обратный хват рукояти меча противником, создавал определенные трудности в обычном режиме схватки. Видя открытые места в защите жертвы Ликамур, не раздумывая, атаковал, однако изогнутый меч уводил его выпады в сторону буквально в самый последний момент. При этом жертва нападала, так что ему самому пришлось уворачиваться, от возникающего в разных плоскостях странного клинка.
– Дело стало личным - Ликамур сложил ладони, замысловатым образом, концентрируясь и готовясь к схватке.
Чуу-ур начал задыхаться, стремительная атака, в которой он весь выложился, не принесла успеха. Искра противника готового нападать, засветилась сильнее и он, снова, попытался уйти за грань сна, экономя последний кислород в легких.
Раскручивая лепесток Чуу-ур начал выполнять первую связку трактата, чтобы иметь хоть какой-то козырь на крайний случай. Разъярившийся лоль атаковал его, не давая правильно выполнять движения. Уход, отмашка, провал в сторону, уводя уже почти доставший его клинок в низ, с обратным рубящим движением. Все это при горящих легких требующих хотя бы один маленький глоток воздуха и накатывающей черными пятнами со всех сторон темноте. Если бы не грань сна то человек, бьющийся с лолем, давно бы задохнулся, и только глубокое погружение в сон давало ему еще немного времени на продолжение схватки.
– Четыре срока назад он должен был задохнуться - подал голос второй лоль стоящий неподалеку, но не вступающий в бой - дымная накидка действует и непонятно как он еще стоит.
– Значит, осталось совсем не много. Убрав меч в ножны,
Ликамур поднял вверх руки и с зажатыми в кулаки ладонями двинулся на противника.Чуу-ур задыхался. Он никак не мог разгадать природы этой странной пелены, что опустилась на него. Все его попытки хоть что-то сделать оканчивались неудачей. Хоть он и не подавал виду, но кислорода оставалось не больше чем на десяток секунд. Увидев, что лоль убрал меч, он сначала рванулся к нему, но вовремя остановился, видя, что в кулаках поднятых рук наемника что-то светиться.
Противник подошел совсем близко и Чуу-р ясно увидел два небольших светящихся камня в кулаках лоля. Подняв меч над головой для последнего удара он, выронил его из ослабевшей руки, сил совсем не осталось, и пылающие легкие вытеснил из его головы все, кроме желания сделать хотя бы один глоток воздуха. Лоль вместо того чтобы атаковать, шагнул к застывшему противнику и резко с усилием свел обе руки вместе. Белый перевитый кольцами свет ударил в грудь Чуу-ура от сведенных вместе камней, отбросив его назад и протащив пару метров.
– Каждый раз, когда ты применяешь "сияющее наказание" мне становиться жаль твоих противников - проговорил второй лоль наконец-то подошедший к месту схватки. Крики, когда их внутренности сплющиваются, режут мне слух. Хорошо, что этот, все еще под "дымной накидкой" и мы не слышим его вопли. Как он смог столько не дышать? Недаром эти оборотни такие живучие. Да ты посмотри, он встает - удивленно воскликнул лоль.
Убрав "глаза" сияющего наказания обратно в карман на поясе Ликамур, вынул меч и почти вплотную подойдя к поднявшемуся на колени противнику, замахнулся, чтобы снести ему голову.
– Этим я сотру зазубрины с клинка в своей памяти - задержав меч над головой, произнес он.
– Нет - очень тихо выдавил из себя Чуу-ур - так они не исчезнут.
– Что? Что ты сказал? Не расслышав, Ликамур наклонился над ним, с занесенным мечем, пытаясь разобрать предсмертные слова противника.
– Я говорю, что зазубрины останутся - прошептал Чуу-ур, выдавливая из легких последний перегоревший кислород.
Одновременно, он ножом, зажатым в левой, руке ударил лоля в бок, глубоко его раня.
– Как тебе удалось?
– оседая на землю, проговорил лоль - столько не дышать не может никто.
Поднявшись, Чуу-ур с трудом заставил себя вздохнуть.
– Сам еще не разобрался, но как-то смог - раскрывая правый кулак из которого посыпался черный пепел, сдавленным голосом проговорил Чуу-ур.
После жестокого удара, замысловатой ассурой, он, поднимаясь, оперся на один из разбросанных в округе камней. И сила, втянутая через вытатуированные кольца на ладони позволила ему забыть о пылающих легких, притворяясь задохнувшейся и обессиленной жертвой. Нож тоже не подвел, вырвав часть тепла из лоля и передавая его своему хозяину. Из-за этого Чуу-ур чувствовал себя почти нормально, если не учитывать колоссальную боль в месте соприкосновения "сияющей" ассуры с телом. Похоже, ребра сломаны, подумал он, резко взвывшее восприятие настойчиво заставляло его уклониться в сторону, но раненное тело плохо реагировало, и тяжелый удар по затылку отправил его в чернеющую пустоту.
– Очнулся?
– висевшее наверху то и дело расплывающееся лицо, далеким эхом, спросило Чуу-ура, с трудом раскрывшего слипшиеся глаза.
– Да говорю же, что он не может сейчас очнуться - второе эхо докатилось до плавающего на сильно раскачивающих его волнах человека - травмы слишком серьезные, а я все никак не могу снять болевой шок. На него не действуют мои настои, а это значит, что нижний мир уже раскрыл для него свои врата.
– Я за помощью.
– Да перестань - недовольно рявкнуло эхо - лучше меня лекарей во всей округе нет. Сам посмотри, у него переломано каждое ребро и по крови, что он откашливает, разорваны легкие. Про голову уж и говорить нечего, сам видишь. Неизвестно как он все еще жив. Чем его так?