Торадора!
Шрифт:
– Что тут приятного, что я должна делать упражнения на гибкость с тобой? Если хорошенько подумать, разве упражнения с мячом - не в самый последний момент?
Брюзжа и изливая недовольство на тактику Рюдзи, Айсака внезапно потянулась своими тонкими пальчиками и без труда ухватилась за носки спортивных туфель. Чтобы надавить ей на спину, я должен дотронуться до ее тела, находящегося под футболкой. Мальчик мгновение пребывал в нерешительности, однако с максимально возможным хладнокровием...
– Эй, будь мягче. ...Если бы ты сумела подобным образом пообщаться с Китамурой, было бы замечательно.
–
"Хотя мы ведем пустые разговоры, подобно этому. Я ужасно нервничаю. Возможно, под влиянием того, что я глубоко задумался о внешности Айсаки, ее тело, находящееся передо мной, представилось мне в странном свете, и с этим ничего не поделаешь.
Спина Тайги с выступающими лопатками - такая горячая, по-видимому, из-за выполненных упражнений. Вдобавок, проступают очертания надетой под низ вместо лифчика майки на лямках, хотя и всего лишь чуть-чуть.
Вероятно, я сегодня подарил мальчишкам-одноклассникам несказанное счастье",– подумал Рюдзи.
– Проклятье... эй, ведь тяжело. Не дави так сильно!
Однако, с другой стороны меня беспокоит, как там дела у Кусиэды. Выставляет ли Минори слабые очертания своего нижнего белья напоказ для Ното, как это делает Айсака?
– ...Рюдзи. Слишком сильно. Эй! Тяжелый! Больно, тя...же...лый...
Размышляя об этом, мальчик перевел взгляд с затылка своей напарницы на пробор в ее волосах. По-видимому, из-за того, что сюда не попадали солнечные лучи, это место было белоснежным, а кожа за ушами и вокруг сонных артерий была гладкой, словно однотонный мрамор. Кажется, если прикоснешься - останутся отпечатки пальцев. Только из-за того, что смотришь на все это, удивительно, но сердце бьется чаще, а дышать стало тяжело...
– ...М ...м ...м.
– ...А? С чего это ты так страдаешь?
В тот самый момент, когда он отпустил руки, Айсака изо всех сил вскинула голову вверх, словно человек, нырнувший в воду:
– С-скоро поймешь... Итак, меняемся...?
Девочка улыбнулась ему с таким выражением лица, которое он видел впервые. "Собственно говоря, что произошло?– Рюдзи совершенно не мог понять.
– И все же, полагаю, что-то хорошее?"
И через несколько десятков секунд. Мальчик повернулся к Айсаке спиной, сел, вытянув ноги, обернулся назад и произнес: "Слишком сильно не дави".
И увидел.
Фигуру тигра, который немного отошел, побежал к нему, оттолкнулся и подпрыгнул высоко вверх...
– Идио... стой... Уоййй...!
...И всем весом своего тела, подкрепленным гравитацией, надавил мальчику на позвоночник, чуть не ломая его. Поясница издала предсмертный хруст.
– Проклятье... больно же...?!
– И мне больно. Полагаю, мы в расчете.
Ребята попусту измучили друг друга, и тут наконец-то пришло время для долгожданной отработки передач мяча. Из-за недавно полученной атаки в прыжке такое ощущение, словно нижняя часть тела разбита, и все же я как-нибудь сумею принять участие в дальнейших упражнениях. Чудом.
– Живо действуй согласно недавно разработанному плану. Слышишь?!
– заявив это, Айсака отдалилась на расстояние около пяти метров. Другие ученики тоже начали упражнения по передачам -
Разумеется, недавно разработанный план гласил: "В процессе тренировки я спокойно швыряю мячом в того парня, что объединится в пару с Юусаку". Однако, теперь есть одна проблема.
Тем, кто объединился в пару с Китамурой и сейчас занимал позицию по диагонали за спиной у Айсаки (если смотреть с позиции Рюдзи, то - наискосок впереди), являлась Кихара - девочка.
Сколько бы он ни говорил: "Подожди секунду", но и в самом деле умышленно ударить девочку мячом... пребывая в нерешительности, мальчик для начала послал пас от груди своей напарнице.
– ...Зачем ты пасуешь, как обычно...?
Айсака сердито уставилась на него, опасно сверкая своими большими глазами, словно ножом.
– ...Может, я подгадываю момент. Давай, пасуй мне, пасуй!
– ...
Девочка с нескрываемой неприязнью на лице, резко швырнула ему мяч обратно. Когда Рюдзи поймал передачу, она мотнула подбородком.
Она посылала приказ:"Действуй!"
– ...Нуу, ладно... ладно...
Надлежащим образом притворяясь, он передал ей еще один пас. Приняв мяч, Айсака скривила губы[45].
– Слышишь! Живее сделай это...
Она медленно, с чувством уверенности опытного баскетболиста, несколько раз ударила мячом об пол...
– Сделай же!
– Ух!
...И послала ответный пас: мяч, словно ядро, целил прямо в лицо Рюдзи.
– Т-тыы...
У мальчика, который в последний момент поймал передачу в рискованной близости от себя, жестокой судорогой свело щеку. При этом он не злился. Нет, он более-менее злился, однако страх преобладал.
– Эй, Рюдзи! Давай, пасуй мне, пасуй!
– на другой стороне Айсака пребывала с невозмутимым лицом. Она, как бы провоцируя, демонстрировала великолепные шаги вправо-влево, при этом ее спортивные туфли скрипели по полу. Казалось, она, конечно же, совершенно не собиралась по-настоящему ловить пас, и лениво поигрывала руками. "Мне что, стоит совершить серьезную передачу по-мужски?"– руки Рюдзи наполнились силой, однако...
– ...Что?
Остановленный Айсакой, неожиданно посмотревшей в сторону, он удержался от броска:
– Куда ты уставилась?!
По линии ее взгляда, направленного вбок... "Вот же, неловкий Китамура, куда бросаешь-то?!" - "Ну, извини, извини!" - оказалась бегущая Кихара Мая, которая гналась за укатившимся мячом. Подумать только - мяч стукнулся об ногу Айсаки.
– ...
Лицо Тайги отражало только лишь изумленную беспомощность...
...Когда она взяла мяч в руки.
– Ой, Айсака! Прости, ты не злишься?! Я действительно прошу прощения, все-таки мы не нарочно!
По-видимому, с непосредственностью представительницы того же пола, не демонстрируя состояния нервозности, присущего в таком случае мальчишкам, Мая, сияя улыбкой, замахала рукой: "Бросай сюда". Однако она заметила, что у нее на кроссовке развязался шнурок, и торопливо присела там же, где и находилась, чтобы перешнуроваться.
Тем, кто взамен окликнул Тайгу...
– Эээй, Айсака! Это - моя вина, перекинь мне мяч!
...Оказался Китамура Юусаку, сверкающий очками лучший ученик класса. Как и ожидалось, он, или лучше сказать, его поведение по отношению к другим девочкам было совершенно неизменным, так называемым "естественным".