Торадора!
Шрифт:
Урок был общим для учеников и учениц, поэтому, хотя и не создавалось впечатления "Подарок мальчикам от девочек", однако все равно были мальчишки, которые хотели получить лишние сладости, испеченные девчонками, а также были девчонки, которые по собственному усмотрению готовили специальное печенье со словами: "Вручу-ка я это своему любимому".
Итак, Айсака украдкой, чтобы никто не видел (главным образом, используя тело Рюдзи в качестве щита), тоже готовила печенье, украшенное слегка запутанным клетчатым узором. У ребят имелся план: не выказывая волнения или заинтересованности, отдать это Китамуре со словами: "У меня осталось лишнее, не заберешь ли случайно себе?" План гласил: "Тем
"Четыре печенья - то, что благополучно сохранилось.Айсака Тайга ставит все на эти четыре печенья",– сжимая узелок со сластями, она крепко стискивала кулачок, а ее лицо все так же оставалось напряженным. Взирая вниз с высоты своих лишних тридцати сантиметров, Рюдзи не мог не трястись от дурного предчувствия: "По-видимому, эти потуги опять причинят какую-нибудь проблему".
– Э-эй, послушай. Слишком не напрягайся. Веди себя в высшей степени спокойно. И не действуй до неожиданности серьезно.
– Поняла. Значит, поступать необдуманно? Угу, опрометчиво... доверчиво... попросту... легкомысленно...
– низенькое тело продолжающей бормотать Айсаки...
– Внимаааание, по местааааам! Начинается заключительный классный сбор.
...В испуге дернулось из-за голоса классной руководительницы. Замешавшись среди учеников, направлявшихся маленькими группами[52] к своим местам, живое существо ростом в сто сорок пять сантиметров, пошатываясь, двинулось по проходу между партами.
Айсаке было дано указание: "Когда закончится церемония прощания, немедленно обратись к Юусаку. Что ни говори, а весьма занятой Китамура появляется в комнате школьного совета, закончив там с делами, отправляется на занятия в клубе, и, таким образом, почти что каждый день проводит время после школы в тяжелых трудах. Если будешь витать в облаках, он немедленно покинет аудиторию".
Поэтому план состоял в том, чтобы оперативно окликнуть его, когда закончится сбор, однако...
– ...Эй-эй, послушайте...
Попытавшись мельком бросить косой взгляд на состояние Тайги, Рюдзи невольно задержал дыхание.
Было ясно, что она находится в напряжении. Однако это превосходит все предположения. Айсака вцепилась в свою парту, сгорбилась так, словно у нее, по крайней мере, болит живот, свирепо трясла ногами, а ее лицо, более чем просто милое, теперь стало мертвенно-бледным и превратилось в маску безобразной женщины.
– Надо же... что-то аудитория сегодня окутана сладким ароматом? Этот запах от сахара, пшеничной муки, сливочного масла... ага, вот оно что, это было печенье, изготовленное на практическом занятии по кулинарии? Мне тоже весьма нравится приготовление печенья и всего прочего. Хи-хи-хи, милые сердцу воспоминания... когда я училась за границей в Англии, то вместе с принимавшей меня семьей...
– Щелк!
– захваченная напряжением и раздражением Айсака резко щелкнула языком в отношении классной руководительницы (Койгакубо Юри, не замужем, возраст - двадцать девять лет), которая слегка витала в райских сферах и намеревалась начать бессмысленный разговор. Испуганно вздрогнувшая нерешительная классная руководительница (Койгакубо
– ...Не прекратишь ли щелкать языком в отношении учителя?
...И занялась педагогическим руководством. Все сидящие вокруг Айсаки, трясясь от страха, могли бы подтвердить: "Нрав у нее очень...", однако...
– Щелк!
– ...Послушай, разве девочке пристало совершать подобные вещи?
– Щелк!
– ...Аах, мои слова не находят отклика в душах учеников...
В конце концов, она закрыла лицо руками и принялась выкрикивать слезные жалобы: "В таком случае было бы лучше, если бы я с самого начала ничего подобного не совершила; тем не менее, я действовала, не уступая проблемам, которые превосходили мои способности, вероятно, в этом - причина моего одиночества".
– Учитель!
– тем, кто поднялся, с шумом отодвинув стул, оказался Китамура.
– По-видимому, беседа немного затянулась, и я, как член школьного совета, вынужден взять на себя этот вопрос, а что нам делать с нашими проблемами?! Среди нас есть те, кто занят после школы, поэтому, пожалуйста, направьте свои усилия на то, чтобы хотя бы решить вопросы относительно завтрашнего утра!
В сущности, он имел в виду: "Я - занятой человек, не закончите ли побыстрее классный сбор? "Однако незамужняя женщина (Койгакубо Юри, классная руководительница, семь лет нет возлюбленного) вопросительно всхлипнула и склонила голову набок:
– ...Я не понимаю смысла того, что говорит Китамура...?
До нее совершенно не доходит. Безотчетно Рюдзи тоже, подобно Айсаке, хотел пасть духом. Однако перед учителем находился Китамура, носящий прозвище "Маруо", который выстоял, твердо держась на ногах, и объявил:
– ...Завтра - занятия по искусству, поэтому обращаюсь ко всем: не забудьте принадлежности! Встать! Поклон! До свидания, учитель!
– До свидания, учитель!
– хором произнесли все ребята. "По домам, по домам!" - они вынудили закончить классный сбор по собственной воле. Незамужняя женщина (прочерк - на этом довольно, согласны?), все еще слегка всхлипывая, послушно покинула аудиторию со словами: "Вероятно, я не подхожу для этой работы ".
– А-айсакаааа.
Рюдзи поднялся со стула и следовал взглядом за фигурой Тайги. Девочка уже намеревалась проворно вскочить...
– Ах!
...Однако столкнула с парты свой портфель и теперь пребывала в растерянности. "Что за растяпа! Так, а Китамура..."– когда Рюдзи попытался перевести взгляд на своего друга...
– Ох, уже так поздно... председатель совета разгневается.
...Оказалось, что Юусаку быстро схватил свой портфель и уже бросился бежать, направляясь к двери аудитории. Плохо, если не перехватить Китамуру перед тем, как он войдет в кабинет школьного совета, такого удобного случая, чтобы остаться с ним наедине, больше не представится.Рюдзи торопливо подбежал к Айсаке:
– Забудь о портфеле, быстрее окликни его!
– А, м-м... Ки, Ки... Ки...
"Что она творит?"– он почесал в затылке. Тайга вскочила со стула и протянула руку вслед Юусаку, и все равно никак не могла окликнуть его по имени. Она просто скривила лицо, словно собиралась заплакать, и безмолвно открывала-закрывала рот, как если бы на нее наложили заклятие, от которого забывают это слово "Китамура"[53].
– Проклятье, он уже ушел, не так ли?! Беги!