Тимереки
Шрифт:
Джиджи закрыл глаза. Боль отступила, тело разомлело, будто от неги. В душе появилась такая легкость и почему-то слабое предчувствие радости. Ему показалось, будто его качает на волнах. В лицо ударил теплый ветер, унося его ввысь словно невесомое облако. Он увидел себя плывущим в белом тумане, его что-то притягивало впереди. Это был манящий мягкий не рассеивающийся свет. До его слуха вдруг донеслись голоса его детей и смех жены. Он слился с этим светом и … перестал жить своим сознанием.
А Аядар и Лайза только заметили, как Джиджи облегченно вздохнул, отпустив свою душу на волю, и его сердце остановилось.
Не сдерживаясь больше, Лайза заплакала. Она видела столько боли и смертей, что казалось, уже не должна была так остро реагировать на очередную гибель человека, ещё одного пострадавшего
– За это время он стал моим другом. Он ведь был не такой как все. Умел радоваться этой паскудной жизни, умел подобрать мудрое остренькое словечко. Джиджи так напоминал мне моего отца, он был такой же большой и добрый. Почему, всегда, когда идет это вечное противостояние добра и зла погибают хорошие парни?! – вытирая слёзы, выдавила Лайза, обращаясь к Аядару, который продолжать сидеть возле тела Джиджи, спиной к ней.
– Это суровая плата ради жизни потомков, которые должны быть благодарны, и чтить их память. Только вот так бывает не всегда. Дети, внуки, правнуки вырастают и забывают, что и кого было принесено в жертву. – Не торопливо, со скорбью в голосе отозвался Аядар. – А ты назови в его честь сына, когда он у тебя родиться. Тогда ты будешь помнить об этом большом и добром друге, до последнего верившего в надежду. … Почему погибают хорошие парни? Для меня это тоже больной вопрос. Я задавал его своему учителю Фанфарасу, когда хотел узнать, почему же погиб мой отец. Он тогда сказал, что зло коварно. Оно умышленно выбивает из строя самых лучших и самых сильных, без которых добро должно было бы обязательно проиграть. – Аядар тяжело вздохнул и накрыл бездыханное тело простыней. Он поднялся и вышел из палатки. Лайза последовала за ним.
Они медленно брели по равнине в лучах заходящего солнца, притаптывая выжженную траву. Лайза первой нарушила тягостное молчание.
– Тебе, наверное, трудно было жить без отца? Без его поддержки и наставлений, без любви и опеки?
– Ты думаешь, меня мало любили? Вовсе нет. Мне было тяжело знать, что он вот так погиб, что так и не узнал обо мне, не стал моим другом. Я знаю о нём все, какой он был, как он любил мою маму. Со временем меня стали сравнивать с ним. Мой дядя говорит, что я копия отец. Наставников хватало в моей жизни. Пилигрим вкладывал в меня знания, он мой учитель и мой друг. Акай, мой дядя, вождь клана волков привил мне качества охотника и сделал из меня воина. Мама вкладывала в меня душу и свою нежность. Я не могу пожаловаться, что был ущемлен в любви. Но конечно, в детстве я очень завидовал своему брату Мирадасу и сестре Ялуне. Ведь у них был отец. Я смотрел, как Рагнар занимается их воспитанием, как он, смеясь, подбрасывает их на руках, как с любовью усердно что-то объясняет им, и моё детское сердце сжималось от непонятной тоски. Мама это чувствовала, она всегда прижимала меня к себе, ласкала, а я обиженно убегал в джунгли.
– Твой отчим разве не стал тебе другом?
– Почему? Мы с ним в хороших отношениях. Я предан ему. Я благодарен ему за то, что он подарил мне брата и сестру, за то, что он так сильно любит маму. И он уважает меня, если я приходил к нему и спрашивал совета, он всегда внимательно слушал меня и делился со мной своими размышлениями, но Рагнар никогда не принимал участия в моем воспитании. Он был добр со мной, но оставался в стороне. Фанфарас говорит, что Рагнар хотел, чтобы я стал сыном своего отца, чтобы хранил с сердце память о нем и любил отца в своей памяти. И я храню его в своей памяти составленной по рассказам других. Я храню в своей памяти много хороших парней, рано и несправедливо покинувших этот мир, даже того мальчика в госпитале, передо мной до сих пор стоят его глаза. И вот теперь Джиджи. Моё сердце сейчас горит от праведного гнева! Я пытаюсь справиться с этим и рассуждать здраво, но руки так и чешутся! Если бы мне в этот момент попался представитель корпорации – не знаю, чтобы я с ним сделал! Ещё вчера Джиджи был жив, мы с ним беседовали, шутили и мечтали, – Аядар грустно усмехнулся. – Он ведь отказался показывать мне свои ладони. Наотрез отказался. Сказал, что будет последним дураком,
если захочет узнать свою судьбу. Как будто чувствовал, что доживает последние дни. А я не настоял, уважая его желание. Я верил ему, мне не нужно было видеть его руки, чтобы знать, что он не предаст меня. Он так рано и неожиданно ушел. Я так хотел, чтобы он своими глазами увидел изменения в Африке. Хотел увидеть радость на его лице. – Аядар снова вздохнул, опуская глаза.Лайза взяла его под руку, разворачиваясь обратно.
– Ты обязательно доведешь дело до конца. Мы доведем. И тогда Джиджи порадуется. Его душа успокоиться, когда эпидемии будут остановлены, а корпорация будет выведена на чистую воду. Теперь мы должны это сделать ещё и ради него! Ради нашего Джиджи.
Теперь оставалось только ждать. Лайза на какое-то время поселилась в исследовательском лагере вместе с Аядаром. Они старались держаться вместе, каждую минуту ожидая появления ищеек Вонга.
Как бы в насмешку над смертью Джиджи, эти двое незнакомцев, прислужников корпорации, появились как раз возле ещё сырой могилы, где в этот момент находился скорбящий Аядар и Лайза. Он почувствовал их, не оборачиваясь.
– Они идут, – тихо проговорил он, обращаясь к Лайзе. Она бросила взгляд через плечо и заметила направляющихся к ним людей. Один белый, другой черный, уроженец этого континента. Оба высокие, накачанные амбалы, с тяжелой походкой и безразличными пустыми глазами.
Без всякого вступления и такта, белый мужчина подошел и, наступив на край могилы, заявил наглым безапелляционным тоном:
– Ты идешь с нами! Немедленно! Без всяких пререканий и вопросов!
Аядар легко и бесшумно вскочил на ноги. Казалось, он даже не успел прикоснуться к нему, как незнакомец уже лежал на земле в двух метрах от могилы Джиджи.
– Не зли меня, бездушный кусок мяса! И не смей топтать своими погаными ногами землю, где покоиться прах моего друга! Я пойду с вами только на моих условиях!
Оскалившись, они бросились на него уже вдвоем. Но лишь слегка прикоснувшись к Аядару, громилы Вонга отлетели в разные стороны как щепки. Свирепея от ненависти и ощущения своей беспомощности, амбалы, рыча снова полезли в драку. Аядар даже не изменил поворота тела. Он взмахнул руками, словно отгоняя мух, и они опять рухнули вниз.
– Чтоб тебя, выродок! Хозяин сказал привести тебя живым, но он ничего не говорил о сохранности твоих конечностей. Я прострелю тебе ноги, и твои грабли, и тогда посмотрим, какой из тебя получится ниндзя! – со злостью выплевывая слова, выкрикнул один из них, доставая оружие. Он направил пистолет прямо на Аядара и нажал на курок.
Аядар улыбнувшись, лишь выставил перед собой раскрытую ладонь. Выстрел прозвучал, но ничего не случилось. Аядар как стоял во весь рост, закрывая собой Лайзу, так и стоял. Удивленный громила покосился на своего напарника. Тот, в свою очередь, выхватив свой пистолет, прицелился и выстрелил уже несколько раз. Но, снова не причинив Аядару никакого вреда. Казалось, пули огибали его, меняя свою траекторию, либо просто падали, не долетая, хотя между ними было расстояние всего несколько метров, и не попасть просто было невозможно.
– Вы уверены, что у вас хватит патронов? – осведомился Аядар милым тоном змеи. – Можете целиться прямо в сердце, все равно не попадете. Смотрите, мне может надоесть, и я одной только мыслью поверну пули против вас, и я уж точно попаду, можете не сомневаться. Ну что, будем выслушивать мои условия или будем играть дальше?
Каким-то образом, своими недалекими мозгами, они поняли, что перед ними человек, обладающий сверхспособностями, иначе они никак не могли объяснить то, что здесь происходило.
– Выкладывай, – произнес белый мужчина, недовольно сплевывая.
– Я поеду только вот с этой девушкой. Мы возьмем кое-какие вещи и будем рады последовать за вами, – ровным тоном ответил Аядар.
– Она репортер! Ей нечего делать на яхте мистера Вонга! Он хочет видеть только тебя!
– Я сказал только с девушкой! – Аядар помолчал и добавил. – Или ваш хозяин будет продолжать гнить от собственно выращенных вирусов.
– Что ж, пусть пока будет по-твоему. Но это только пока, – после небольшого совещания, ответил громила.