Тимереки
Шрифт:
Джонатан поднялся и принялся ходить по комнате, сосредоточенно меряя шагами пространство. Аядар не мешал ему, терпеливо наблюдая за ним своими умными глазами из-под пушистых ресниц.
– Я понимаю, это очень глобальный размах! – Джонатан остановился посреди комнаты. – Мне просто не верится, что именно я в этом участвую. Это как сон, понимаешь? Слишком неожиданно все это свалилось на голову! Хорошо. Допустим, я осознал. Что должен делать я? Именно я?
– Ты поможешь нам прогрызть оболочку этого мешка, в который зло запихивает ваш мир. У нас есть материалы, которые нужно осветить по всему миру. Ты ведь работаешь на телестанции в отделе переработки и передачи информации. Ты имеешь доступ к спутнику.
–
– Разве технически это невозможно? – Аядар нахмурился, впиваясь в него взглядом.
– Технически это конечно возможно! Спутниковая система телевещания нашей компании может глобально охватить весь географический масштаб планеты, так как наш спутник находится на геостационарной орбите. Но такое незаконное внедрение информации сразу же вызовет на себя весь гнев федералов и агентов НАСА. Это не пройдет незамеченным. Все участники сразу же будут причислены к террористам. Нас сотрут в порошок. Нас и всех наших родных, с нашими собачками, имуществом и упоминанием о нас в истории. Это очень опасная игра!
– Но ведь эта игра стоит свеч, Джонатан! – Аядар вскочил на ноги.
– Я понимаю цель игры. Я ещё не понял готов ли я так рисковать. Это политика. Придётся вывернуть грязное бельё не одной страны. Это может привести к восстаниям и массовым возмущениям, военным конфликтам и переворотам! Тоже будут жертвы и мы первые из них! Не надо думать, что я трус! Я просто хочу быть уверенным, что наши усилия не пройдут даром и принесут результаты.
– Я не считаю тебя трусом, это нормальные сомнения мыслящего человека. Пойми, наша миссия – разворошить улей, дать людям возможность узнать правду и задуматься. Да, это очень опасно. И будут восстания и конфликты. Они будут бороться за себя, стряхнут с себя этот навязанный бред, нашептанный им слугами зла. Люди вдруг увидят мерцающий свет надежды. Не нужно думать, что в этом мире из рыцарей солнца я здесь один. Остальные будут направлять массовые возмущения и перевороты в нужное русло. Наша задача дать толчок. Я знаю, чем я рискую, но в тоже время я верю, что мы выберемся. Мой путь ещё не окончен, да и твой будет долгим, с детьми, внуками и рождественскими пирогами.
– Я верю Аядару, – раздался негромкий голос Лайзы. Она тихонько приоткрыла дверь во время их бурного разговора, так что они этого не замечали, и слушала высказывания обоих. Если бы она упустила возможность подслушать их разговор, она бы не была журналисткой. – Я пропустила боль Африки сквозь себя, и я не смогу жить, если вот так все оставлю, ничего не предпринимая. Каждую минуту там умирают десятки человек. И жизни следующих зависят от наших сомнений. Ведь он может тебя заставить сделать это, но он не хочет. Нам нужно твое добровольное согласие, добровольное согласие твоей души, Джонатан.
Аядар посмотрел на Лайзу, потом взглянул на Джонатана и развел руками:
– Мне больше нечего добавить, она все верно сказала. Последнее слово за тобой.
Глава 23
Джонатан закрыл глаза и провёл руками по лицу. Набрав побольше воздуха широкой грудью, он шумно выдохнул и ответил:
– Я согласен. Сделаем это быстро, не откладывая в долгий ящик. Так как ты, Аядар, должен вернуться в свой мир, то засветиться в этой истории ты не должен. Всю ответственность я беру на себя, и отвечать перед законом тоже буду я один. – Твёрдым тоном произнес Джонатан, и в его зеленоватых глазах загорелся азартный огонёк.
– Нет не один! – Лайза подняла изогнутую бровь, и вызывающе взглянула на мужчин. – Я непосредственно принимала в этом участие, была свидетелем тех
событий, это мои материалы и я хочу сделать репортаж со своим вступлением перед речью Вонга. И я буду биться до конца! И не смейте со мной спорить – это бесполезно!– Показывай отснятые материалы, мы убиваем время! – упрямо кивнул Джонатан.
После просмотра, он без обиняков дал Лайзе микрофон и настроил камеру:
– Твоя речь Жанна д’Арк! Не сильно затягивай, чтобы потом наш сигнал не успели перекрыть!
Лайза взяла микрофон и сделала короткое вступление, глубоким чувственным голосом, в котором трепетали нотки волнения:
– Это сигнал SOS! Я напрямую обращаюсь от народа Африки к неравнодушным и мыслящим людям! Это журналистское расследование нацелено донести людям правду. Пролить свет в каждый уголок нашей земли. Оказывается, истреблять можно не только колонии насекомых-вредителей – это легко можно сделать с целыми племенами ни в чём не повинных людей. Оказывается, на нашей планете вымирают не только редкие животные, но и люди, целыми тысячами. И никому до этого нет дела. Люди опомнитесь! Сейчас стирают с лица земли чёрный континент, а чья очередь наступит потом? Чьи дети будут умирать в муках. Какой народ посчитают не нужным балластом для развития цивилизации? Это признание одного из палачей корпорации JPIQ.
– Что ж, годится. Ну, теперь поехали на телестанцию. Сегодня как раз моя смена. Лайза поможет мне там все подготовить, а ты оставайся здесь. Дай бог, мы успеем закончить до приезда группы захвата. Тебе нельзя попадать им в лапы, наверняка их будет слишком много, да и камеры слежения тебя засекут. Так что участвуй со стороны. – Обращаясь к Аядару, Джонатан накинул лёгкий пиджак, беря сумку с аппаратурой. – Смотрите нас в полдень. Я выберу передачу с высоким рейтингом, у которой самая большая аудитория зрителей, прерву её и вставлю ваше послание.
– Наше послание, Джонатан. Теперь ты уже один из нас. Я действительно останусь здесь, но лишь для того, чтобы потом вытащить вас оттуда. Сила рога заставляет меня остаться, хотя сердцем и душей я хочу отправиться с вами! – Аядар с силой ударил кулаком в стену, не скрывая своего горячего разочарования.
– Успокойся, брат, значит так нужно. Будем верить в лучшее. Рассчитывай на нас, а мы будет надеяться на тебя. Мама, – Джонатан остановился возле притихшей Анжелы и обнял её. – Не переживай, ведь было и похуже, выберемся. … Пока! – Он обнял и Аядара, по-дружески хлопнув его по спине, и вышел.
Лайза пыталась улыбнуться, но тревога и печаль в огромных и влажных карих глазах выдавали её действительное состояние.
Аядар первым обнял её, притянув её к своей мужской мускулистой груди:
– Я вас не брошу, не бойся. Ты молодчина! Я тобой горжусь. Присматривай там за нашим Джонатаном. До скорого!
Она лишь кивнула в ответ, снова обведя их беспокойным взглядом, и легонько взмахнув на прощанье рукой, молча вышла следом за Джонатаном.
В повисшей тишине квартиры было слышно, как внизу, отъезжает машина Джонатана. Анжела тяжело вздохнула, и еле переставляя ноги от волнения, подошла к телевизору, включила его и невидящими глазами уставилась на экран.
Аядар не любил ждать. Он просто ненавидел ждать! В такие моменты он чувствовал, как время замирает, и его душа рвалась от нетерпения. Фанфарас ни как не смог искоренить у него это материнское качество характера.
Он принялся ходить по коридору из угла в угол, иногда бросая хмурые взгляды на круглые часы, висевшие на стене. Чем ближе подходило время к обеду, тем неспокойнее становилось у него на душе. Чтобы больше не видеть эти наглые дергающиеся стрелки часов, Аядар взял в руки рог, и, усевшись на пол, стал концентрироваться на его энергии, ища следующую подсказку, которую ему должна была подать сила верховной справедливости.