Темные души
Шрифт:
– Ребёнок умер?
– Да, повитуха считает, что в среду или в четверг.
– Так ты думаешь?..
– Я ничего не думаю. Я не знаю. Одно я знаю точно: её смерть пришлась как нельзя кстати. И Катерина так думает. Теперь Генрих может спокойно жениться и плодить законных наследников. А то смех: второй внебрачный сын короля – наследник трона! А почему не первый? У них одинаковая ситуация, - Он рассмеялся.
– Чёрт побери, - Женщина стукнула ладонью по подлокотнику. – Нам-то что делать? Чего ждать?
– Для начала, отпусти беднягу Гаспара. От стука его зубов у меня разболелась голова.
Женщина подняла глаза на молодого человека
– Гаспар, трусливая душонка! – зычно крикнула она. – Вылезай, кретин безмозглый. Твоя миссия остаётся прежней: наблюдай за Баччо Строцци, за этим «тайным агентом Великого герцога Тосканского Фердинанда», - Женщина брезгливо плюнула. – Хорошо, что Генрих изгнал иезуитов из Франции. Но свято место пусто не бывает. Вместо шпионов папы – шпионы Медичи.
– Не расстраивайтесь, тётя. Хоть год назад был подписан Нантский эдикт, это ханжеское провозглашение веротерпимости, думаете, католики так резко сложат оружие? А папа потерпит уменьшения своих земель и доходов с них? Да никакая резня гвельфов с гибеллинами так не сократила католическое присутствие, как авантюры Яна Гуса, Мартина Лютера, Томаса Мюнцера, Мельхиора Гофмана, Яна Матиса, Жана Кальвина – этих виттенбергских, мюнстерских и женевских проповедников божьего слова. Поверьте мне, религиозные войны не окончены. Вся Европа сейчас – золотое дно для умных людей. Трон под Генрихом шаток. Его предают все, кому не лень. На него покушаются по два раза на дню. И чем больше королей перережут себе глотки, тем лучше. Генрих VIII и его дочери подали хороший пример другим европейским монархам. Жаль, что у них трусости или благоразумия больше, чем верности вере или папе. Но и на нашей улице будет праздник. Мы ещё отомстим за нашу семью. Эпоха Регенства, Фронда, Семилетняя война, а там – и достойное вознаграждение для королей.
Женщина мрачно смотрела на него.
– А стоит ли оно того? – вдруг тихо спросила она.
– Что? – Казалось, молодой человек был искренне удивлён.
– Стоит ли бесконечная борьба конечного результата? – Женина прикрыла глаза.
– Да вы философ, тётя, - с издевкой сказал молодой человек. – Или у вас мозги настолько заплыли вашими жировиками, что вы перестали соображать.
– Закрой рот, поганец, - чётко произнесла женщина. – Я в своём уме.
– Тогда я не понимаю вас, тётя.
Женщина встала и, переваливаясь, прошлась по комнате.
– Я устала, Бертран. Наша семья всю свою жизнь воевала. Против англичан, иезуитов, инквизиции, королей, протестантов, католиков… А что в итоге? Наше имя возбуждает страх, мифы о нашем богатстве – алчность, умения и таланты – фанатичную ненависть и жажду убийства. Я всю жизнь интриговала. Против Дианы де Пуатье, Екатерины Медичи, Максимельена де Сюлли… Я хочу покоя. Я устала быть пугалом для людей и лозунгом для их идей. Я хочу вернуться в своё поместье и спокойно дожидаться там смерти…
– Вы забыли, тётя, – едко сказал молодой человек, рассматривая свои перстни, – что вашего поместья больше нет. Французские католики и германские лютеране не оставили от него камня на камне. К тому же, спокойно всё равно не получится. Я же сказал, религиозные войны ещё не окончены. И Жак Клеман ещё аукнется во Франции.
– Да, я тоже это знаю. Улица Феронри, Франсуа Равальяк… - Женщина опустила голову и задумалась. Молодой человек смотрел на неё с иронией. Она подошла к его стулу.
– Так кто, чёрт побери, убил Габриэль д’Эстре? – прошипела она ему в лицо, ударив кулаком по подлокотнику его стула.
Молодой человек подскочил на месте.
– Ох, тётя, - жеманно произнёс он ,прикладывая руку к груди. – Вам бы полком командовать.
– Тайная власть надёжней, - сурово сказала она, возвращаясь к своему стулу. Молодой человек улыбнулся.
Глава двенадцатая
Эклампсия – довольно чудовищная вещь у беременных женщин. Согласно исследованиям медиков нашего времени, возникает чае у женщин, впервые беременных,
из-за «испражнений» или выделений плода. С которыми ослабленный беременностью организм матери просто не справляется. Случается, как правило, в первой половине срока беременности. В те времена, когда женщины рожали чуть ли не каждый год, когда королевские жёны, обременённые дурной наследственностью близкородственных браков и тем более, королевские любовницы, подверженные этому в меньшей степени, было очень странно, что не впервые беременная женщина в середине срока своей беременности оказалась подвержена такому чудовищному явлению. Весьма своевременная смерть женщины, вопреки всякому разуму цеплявшейся за корону, да ещё сумевшая вырвать обещание будущего престола за бастардом короля, женщина, которая привязала к себе самого ветреного любовника на престоле того времени, словом, все эти совпадения и несуразности оставили тему для немалого количества слухов. Некоторые и по сию пору могут считаться доказательствами её смерти от отравления. Была ли королевская любовница, подарившая королю вместо первой жены долгожданных «официальных» наследников, отравлена, или имело место чудовищное стечение обстоятельств, сыгравшее на руку некоторым вовремя? Это неизвестно. Как неизвестно и то, что сталось с трупом нерождённого ребёнка, умершего, не сумев появиться на свет. Согласно официальной версии, он был похоронен рядом с матерью. Версия о болезни герцогини де Бофор реалистична. Но и у неё есть минусы. Версия об убийстве фантастична. Но своя логика есть и у неё. Но что было на самом деле? Римское право говорит при расследовании убийств: ищи, кому выгодно. В данном случае, выгоду получали многие. Но было ли это убийством?Часть четвёртая
Глава первая
– Remember*! – воскликнул человек в чёрном камзоле, воздевая руки к небу. В редких бликах солнца, прятавшегося за тучами, блеснул топор, и его голова скатилась с плахи на помост. Женщины и мужчины из толпы, плотно стоявшей на площади, кинулись кто с платком, кто, срывая с головы колпаки, к помосту, чтобы омочить их в крови казнённого короля. Палач взял голову за волосы и показал толпе. Послышался то ли вздох, то ли стон.
– Ну, и что вы скажете, любезный друг? – спросил молодой человек, бледное лицо которого наполовину скрывала широкополая шляпа с пышным пером.
– Я скажу, что эти люди настолько любили своего короля, что готовы были убить его, чтобы доказать свою любовь, - сказал красивый молодой человек, закутанный в тёмный плащ. – Я не сомневаюсь, что пройдёт немного времени, и его объявят святым. А лет через десять его сын, обретающийся сейчас во Франции, будет здесь встречен ликованием и посажен на трон с униженными просьбами и священным трепетом.
– Всё это вы передадите Мазарини? – с иронией сказал его собеседник.
– Нет, любезный. Кардинал предложил мне отправиться сюда наблюдать. Я наблюдал. Что я видел, то и передам, а уж что я из этого вывел – не его забота. Сейчас во Франции начинается смута, и кардинал хочет знать, чего ему ждать.
– И чего же?
– Французы не англичане. Короля они казнить не будут. По крайней мере, не в этот раз.
– Почему не в этот раз?
– Потому что история – дама капризная. Не всем везёт в одно и то же время. В Англии власть взяла чернь, но во Франции возмущено дворянство. А оно не позволит лишить короля жизни – с его смертью умрёт и оно само. Король, плох он или хорош, защищает их интересы, плохо ли, хорошо ли. А чернь не будет раздумывать над такими материями. Чернь во Франции дика. Казнив короля, она на этом не остановится. И великие терпят поражения, а ничтожным достаётся удача. Взять хоть бы наш род. Лет триста назад нас боялись, и от одного нашего имени падали в обморок. Святая инквизиция пыталась добраться до нас своими методами. Даже иезуиты хотели урвать из наших тайн и сокровищ кое-что для себя. Но… Времена менялись. И какое дело было королю, чем мы занимались в своих владениях? Но ему это не понравилось, и, поскольку он посчитал то, чем мы занимались, настолько ужасным, то попросту, с наскоро собранным судом и ещё более скорым приговором верных людей, вырезал наиболее колоритную часть нашей семьи и сровнял с землёй наш замок. И что? Теперь мы в собственной стране презираемые изгои, достойные снисходительного сочувствия.