Чтение онлайн

Сибиряк не мог понять, как колесо судьбы Олега Носова могло развернуться так круто? Капитану пророчили блестящую карьеру в армии, он подавал большие надежды, и вот теперь стоит, уткнувшись взглядом в бетонную стену, а ему в спину целятся из автоматов пятеро дрожащих от страха товарищей.

— Целься! — приказал генерал-майор Макаров.

Сибиряк посмотрел на Антона. Он стоял рядом с Туярой, они держались за руки, вопреки всем правилам. Почти незаметно. Со стороны казалось, что они просто стоят слишком близко друг к другу, но Сибиряк понял, что их пальцы сплетены. Иначе не выстоять, иначе не справиться,

иначе не выдержать.

«Я с тобой», — моментально набрал Сибиряк сообщение Леде. Он не видел, прочитала она, или нет, слишком далеко она стояла, но ему хотелось быть с Ледой в эту минуту, держать ее за руку так же, как его дядя держал за руку любовь всей его жизни. Сибиряк отчетливо понял, что память о Еве он не придаст, но он не может предать девушку, которая сегодня, сию минуту тянется к нему. Потому что нельзя предавать любовь. Ни при каких обстоятельствах. И, отталкивая Леду, он совершает такое же преступление против любви, как если бы он забыл Еву. И в его сердце вдруг нашлось место им обеим.

За одну секунду в голове Сибиряка пронеслось так много мыслей, но все они на самом деле длились ровно столько, сколько щелкал затвор снятых с предохранителя автоматов.

Сибиряк ждал слова «Пли!»

Но раздался выстрел. Потом еще один.

Виктор Титов стоял, вытянув руку с пистолетом. Капитан Носов повалился на бок перед бетонной стеной, а на том месте, где он только что стоял, зияла дыра от пули автомата. Сибиряк посмотрел на того солдата, что дрожал всем телом. Когда Титов выстрелил Носову в висок, парень от страха нажал на спусковой крючок. И попал в стену.

— Отставить! — приказал Макаров.

Солдаты опустили автоматы, пытаясь сообразить, что сейчас произошло. Верховный Главнокомандующий сам привел приговор в исполнение.

Сибиряк сразу все понял. Виктор Титов пожалел молодых парней. Их служба не должна начаться с расстрела товарища. Они приехали сюда, чтобы защищать свою страну, и, как бы не были они виноваты перед армией, Титов не мог позволить им расстрелять своего капитана.

В гробовой тишине Сибиряк смотрел, как разлетается пыль из отверстия в бетонной стене.

На эту же пыль со своего места смотрела и Четверка. Она думала о том, что Ай Пи, ее родное существо, во время взрыва в подземном городе стала такой же мелкой пылью, облачком осела на пол и ничего не осталось. Только пустота, которую нечем заполнить.

Не было больше жизнерадостного капитана Носова, не было больше Ай Пи с глазами разного цвета. И скольких еще не станет вскоре? Не сговариваясь, Четверка и Сибиряк чувствовали одно и то же: времена изменились. Теперь они будут только терять, снова и снова, одного за другим. Плата за Новый мир будет выше, чем они рассчитывали. Отныне каждый из собравшихся на площади поймет, как высоко нужно ценить возможность быть с теми, кто им дорог. Ведь Новый мир раскидает, разлучит их, рано или поздно, так или иначе, пока каждый не останется совсем один.

Неделя для Сибиряка прошла в каком-то чаду. После случившегося он каждое утро шел к ангарам, переодевался в летную форму, садился за штурвал. Только небо отвлекало его от мыслей об Ай Пи и Олеге Носове. Леда и Артур провожали его до ангаров, махали ему рукой со смотровой площадки,

когда он взлетал. В те дни Сибиряк заметил, что Артур уже седой. Сибиряк помнил его семнадцатилетним мальчишкой, но теперь Артуру было почти пятьдесят. Болезнь многое в нем изменила, и он до сих пор выглядел уставшим. Пока Сибиряк тренировался, Леда убегала на медицинские курсы, а Артур, которому делать было особенно нечего, ждал Сибиряка с тренировки.

— После вылетов у тебя румянец на щеках появляется, — Артур похлопал Сибиряка по плечу.

— Ты тоже выглядишь куда лучше, чем неделю назад, — кивнул Сибиряк.

— Я вот думаю, — Артур катил инвалидное кресло перед собой, опираясь на его ручки. — Мне нужно найти свое место здесь. Когда я смотрю на тебя, служба в авиации кажется мне интересной. Но у меня недостаточно здоровья, да и возраст уже не тот.

— Мне восемьдесят, — улыбнулся Сибиряк.

— Ты знаешь, о чем я говорю, — качнул головой Артур. — Твои восемьдесят тянут максимум на двадцать пять лет. А мои пятьдесят… Я уже развалюха.

Они шли вдоль леса, подальше от дороги. Артур подробно рассказал Сибиряку, как его исцелила тайга, и теперь они возвращались домой тропинками через лес. Здесь Артур набирался сил.

— У тебя есть время все решить. Тебе оформят российское гражданство. Дело не быстрое, к тому моменту определишься.

Артур кивнул.

— Я хотел поговорить с тобой про Леду, — вдруг сказал он.

Между ним и Сибиряком не были приняты разговоры на личные темы. Ни здесь, ни тогда, на Норт-Бразер, и Сибиряк остановился, удивленный.

— Леда заботилась обо мне все это время. Я хочу позаботиться о ней, — сказал Артур. — Она любит тебя.

Сибиряк вздохнул. Он открыл было рот, чтобы ответить, но Артур перебил его.

— Слушай, я не мастер душевных бесед, так что лучше ничего не говори. Просто хочу, чтобы ты знал мое мнение. Кто бы ни был у тебя на сердце, я вижу, что сейчас ты один. Значит, все, что ты несешь внутри, это прошлое. Оставь прошлое там, где оно случилось, не тащи его за собой. Всему в этом мире свое место и время. Пришло твое время открыть новую страницу жизни. Леда тебе нравится, я же вижу, иначе даже не начал бы этот разговор.

Артур замолчал.

Деревья склонялись к ним, вдоль тропы на кустах наливались ягоды. Народившиеся кругляшки ягод были еще совсем зелеными, но скоро, согретые солнцем, они наберут цвет и сладость. Артур и Сибиряк услышали кукушку.

Сибиряк посмотрел в лесную чащу. Как всегда, ему показалось, что между стволами промелькнула зеленоволосая Ева. Ее худая фигурка скользила плавно, будто тень, но стоило Сибиряку присмотреться, как фигурка исчезала. Он не знал, что сказать.

— Вот это посылка! — Артур поднял глаза к небу.

Примерно в двадцати метрах над землей по воздуху плыл совершенно круглый шар. Огромный, накачанный воздухом, он летел в сторону жилых блоков. Сибиряк и Артур как могли ускорили шаг.

Перед блоками собрались девушки из летной группы Туяры и она сама. Все они, задрав головы, смотрели на гигантский шар.

— Что вы делаете? — с улыбкой поинтересовался Сибиряк, поддавшись общему восторгу.

— Уйди! А ну кыш! — зашипела на него Туяра и замахала руками, словно отгоняла ворону. — Оба кыш отсюда!