Чтение онлайн

— Пять километров к востоку? — поинтересовался Антон.

— Да, а что? — с подозрением спросил Макаров.

— Там священное место духов. Людям туда нельзя, — ответил Антон. — Если они рубили деревья, на которых висят ленты, то чему вы теперь удивляетесь?

Патологоанатом согласно кивнул.

— Да вы оба издеваетесь! — Макаров картинно схватился за голову.

— Возьмите себя в руки, какие духи! — строго сказал маршал. — Пойдем, Егор, пока мы с тобой не спятили.

Титов и Макаров вышли из анатомички.

— А вы откуда

знаете, что человек может умереть от разрыва сердца, если на него разгневаются духи тайги? — спросил патологоанатом Антона.

Тот покачал головой.

— Я местный, как и вы. Я вырос в тайге и прожил здесь почти всю жизнь. Уж мне ли не знать.

— Ну, наконец-то! — маршал смотрел на подопытного через бронированное стекло изолятора. — И как?

— Уровень интеллекта повышается с каждым часом, — радостно заключила Ингрид.

На стуле перед боксом изолятора сидел психолог. Уже третий час он проводил тесты, периодически его сменял коллега и все продолжалось без остановки. Только вчера прооперированный, пациент бодро и неутомимо отвечал на вопросы.

— Дайте ему планшет, — попросила Ингрид. — Пришло время математических задач.

— А стратегия? — спросил психолог.

— Стратегические задачи позже. Наши спецы как раз готовят новый пул заданий. По идее, когда уровень интеллекта достигнет высшей точки, подопытный должен решить их все в течение нескольких минут.

— Как машина? — спросил Титов.

— Да, как машина с нейронным интеллектом, — кивнула Ингрид.

Титов присмотрелся к подопытному. В глазах этого человека не было ни страха, ни растерянности, ни смущения. Казалось, происходящее совершенно его не удивляет.

Титов наклонился к Ингрид и тихо заговорил.

— Посмотри на него. Он сидит в стеклянной камере и отвечает на сложные вопросы как будто так и должно быть. Что думаешь?

— Я тоже это заметила. До твоего прихода мы спросили, знает ли он где находится и в каком эксперименте участвует.

— А он?

— Он проанализировал все известные ему факты, пришел к правильным выводам. Он осознает, что в результате хирургической операции оказался способен решать задачи и отвечать на вопросы, смысл которых он раньше не понял бы.

— Обычный человек на его месте перепугался бы до смерти, замкнулся в себе и задавал бы вопросы нам. А этот…

— Интересно, правда? Он ведет себя так, словно все идет по плану.

— Это хорошо. В трудной ситуации солдат не должен ничему удивляться, и тем более испытывать страх.

Ингрид кивнула.

— Сочетание человека и биосинтетика. Разве это не прекрасно? — спросила она.

— Я еще не осознал произошедшего, — признался Титов.

— Это потому, что ты просто человек. Был бы киборгом, как этот, — она кивнула в сторону подопытного, — все бы уже осознал, понял и осмыслил. Они будут лучше нас.

— Ингрид…

— Лучше меня, — Ингрид подняла на него глаза. — Я не буду

делать этого с собой.

— Я так и думал. Но если все пройдет удачно, мои генералы, да и я сам…

— Не можешь подобрать к этому слово? — спросила Ингрид.

— Даже не знаю, как это назвать.

— Как ни назови, Витя, итог будет один. Ты уже не будешь тем человеком, которого я знала. Все вы изменитесь. Да, станете в тысячу раз умнее, начнете схватывать на лету и анализировать за доли секунды. Вы станете сверхлюдьми. Но не теми Витями, Егорами, Антонами и прочими, которыми были. Я боюсь и не хочу этого.

— Для меня или для себя? — спросил Титов.

— Для нас с тобой, — прошептала Ингрид очень тихо.

Титов вздохнул.

— Мои генералы не могут быть лучше меня. Вопрос стоит так: либо все командование во главе со мной, либо никто.

Ингрид ничего не ответила. Она смотрела на подопытного. Тот был увлечен заданиями, его глаза горели любопытством. В уме он совершал такие сложные математические действия, на которые не способны обычные люди, и ничуть не уставал от этого. Ингрид было неприятно представлять себе Виктора таким же. Она вообще сомневалась в том, что сидевшее перед ней в стеклянной камере существо все еще было человеком.

***

— Расскажите, что вы чувствуете, — попросил психолог. — Опишите простыми словами.

Человек за стеклом не раздумывал ни секунды.

— Энтузиазм, легкость. Настроение приподнятое, энергии и сил хоть отбавляй.

Тесты продолжались до самой ночи. Специально созданная коллегия для оценки прогресса и состояния подопытного в полном составе сидела на стульях в ряд, внимательно слушая пациента.

Ингрид поерзала на стуле. Она устала и незаметно зевала, приложив руку к лицу.

— Как бы вы сравнили свое состояние до операции и сейчас? — спросил психолог.

— Две разных личности, — заключил подопытный серьезно. — Я вспоминаю себя таким, каким был пару дней назад. Я был ничтожным, глупым, малообразованным человеком, которым управляли эмоции. Я не принадлежал себе. Мною руководили химические реакции, я был марионеткой в руках собственных чувств. Теперь я все держу под контролем.

— Вами руководит разум? — переспросил психолог.

— Именно так. Теперь я Знаю, — подопытный поднял палец вверх. — Я не строю предположений на пустом месте, не домысливаю, не выдумываю. Я просто беру ту информацию, которой обладаю, и на ее основе делаю верные заключения.

— Вы считаете, что не можете ошибаться? — спросил психолог.

— Могу. Но эти ошибки продиктованы недостаточным объемом информации, а не человеческой эмоциональностью. Если раньше я делал выводы на основе предыдущего опыта, и каждый раз ошибался, — ведь каждая новая ситуация неповторима, и ее не стоит оценивать по примеру прошлого — то теперь я опираюсь исключительно на факты.

Один из членов комиссии наклонился к Ингрид.

— Сколько у него классов образования? — спросил он.