Чтение онлайн

— «Я, рабочий литейного цеха Константин Ивангора, все время к работе относился беспечно, попросту говоря, халтурил, а в самый напряженный момент штурма сделал прогул и без всякой на то уважительной причины. Кроме того, пошел к врачу и поднял хай, чтобы он мне выдал больничный лист. Чем поступил как настоящий симулянт и опорочил свое рабочее звание. Так что мне по заслугам вручили позорный орден «Симулянта». Сейчас я понял, что совершил большие ошибки, подрывал трудовую дисциплину.

Обещаю перед целым рабочим коллективом больше не допускать подобных явлений, не совершать прогулов и не болеть на симуляцию. Буду настоящим ударником. К сему подписал: Константин Ивангора».

Дрожит

бумажка в здоровенных руках парня. Испытующе глядит на него предзавкома. Удивленно — Кока. Такого еще не было: с подобными заявлениями в завком не приходили. Лицо парня кажется Коке знакомым. Где-то он уже его встречал. Ба! Да это же Костя Буржуй — гроза улицы, признанный вожак городских беспризорников.

— В газете напечатаем твое заявление, — говорит ему предзавкома. — Согласен?

— Может, так просто...

— Обязательно в газете! Пускай все знают, что Константин Ивангора стал человеком.

Екатерина Сергеевна улыбается Ивангоре и обещает снять с него орден «Симулянта». Парень доволен, он уверенно перешагивает через лежащего на полу художника и скрывается за дверью.

За окном заливается пионерский горн, раздается дробь барабана. Пионеры Четвертой школы имени Ленина пришли на заводской субботник.

Многие годы у школьного подъезда несут бессменную вахту стройные тополя. Весной, когда начинает пригревать солнышко, они одеваются нежной листвой и, заглядывая в окна классов, шепчут нетерпеливым школьникам: «Скоро, скоро!» Хлопцы и девчата угадывают в их шепоте веселые игры в Черном лесу, освежающие купания в Ингуле. Никаких учебников! Никаких уроков! Осенью, когда листья усыпают дорожки, а черные, промокшие ветви жалобно стучат в окна, Вовке хочется впустить тополя в класс: пусть обсохнут, обогреются.

На своем веку многое видели через окна бессменные стражи-тополя. Видели они, как, наморщив лоб, первоклассник подсчитывал, сколько будет три раза по три; потом видели они его уже юношей, бойко объясняющим у доски, что такое синус и косинус. Они были свидетелями детских слез, озорных шуток, веселого смеха, слышали первые любовные вздохи, робкие признания. На школьных тополях множество замысловатых иероглифов. Выцарапанные гвоздем, стеклом, вырезанные ножом пронзенные стрелами сердца, голуби, несущие в клюве конверты, инициалы, имена, таинственные уравнения «Коля + Таня = Любовь»...

Владимир Вялых, ударник завода «Красная звезда», член завкома комсомола, хорошо разбирался в таинственных иероглифах. Там, вверху, на ветке, летом скрытой от глаз шумящей листвой, а сейчас, покрытой набухающими почками, есть и его признание. На одном из школьных вечеров он неожиданно увидел, что Наташа Виноградова из седьмого класса «Б» не похожа на других девочек. И мелкие веснушки, густо обсыпавшие вздернутый носик, и веселые ямочки на щеках, и блестящие зеленоватые глаза — все в ней привлекательно. Даже маленький рост Наташи, за который одноклассники дразнили ее «малявкой», нравился Володе Вялых. Он, солидный старшеклассник, поймал себя на том, что беспрестанно поглядывает на маленькую Виноградову. Однажды его взгляд перехватила Наташа, и ее зеленые глаза удивленно задержались на лице комсомольского вожака. Потом она покраснела, и ее маленькие ушки запылали.

Поздно вечером, когда сторожиха погасила огни у школьных дверей, Володька забрался на тополь и на его ветке вырезал бесхитростную формулу своих чувств: «Н+В = ДНВЖ». Таинственное «ДНВЖ» обозначало: «Дружба на всю жизнь».

Дружбу Наташа и Володя понимали по-разному. Наташа еще только играла в «дружбу с мальчиком», а Володе ночами снились зеленые, как лесные озера, глаза, русая коса с алой лентой; он просыпался и долго не мог заснуть, повторяя на все лады одно и то же имя: «Наташа, Наталка, Наточка, Нату!»

Это имя пело и звучало, как музыка, вызывало беспричинную тоску. Помимо школы, они встречались редко — жили в разных концах города. Володя стеснялся провожать Наташу домой, стеснялся пригласить ее в сад или пройтись по главной улице. Увидят, пойдут толки: «Жених и невеста». Потом Володя окончил девятый класс, ушел на завод, и они перестали видеться.

Остановившись у заветного тополя, Вялых почувствовал непреодолимое желание взобраться на дерево и поглядеть на доверенную ему когда-то тайну.

Во дворе было тихо, из классов сквозь закрытые окна доносился ровный далекий гул. Вялых вскинул руки, схватился за ветку и подтянулся.

— Вы что это, гражданин, деревья ломаете?

Владимир разжал пальцы и шлепнулся на землю. Перед ним стоял мальчишка в красном пионерском галстуке.

— Я не ломаю... — смутился Вялых. — Я просто так... Я в этой школе учился...

— Если в класс хочешь заглянуть, взберись по водосточной трубе.

— Дельный совет! — послышался знакомый голос.

— Наташа!

— Она совсем не в пятом «А» учится, а в восьмом «Б». Он за углом. Зачем на дерево лез? — удивился пионер,

— Прости, друг. Больше не буду.

— Прославленный ударник, герой штурма — и вдруг по деревьям лазит, — за шуткой Наташа постаралась скрыть смущение.

— Такой уж прославленный!

— Твой портрет вырезали из заводской многотиражки и к школьной стенгазете приклеили.

— Ну это ни к чему! А я к вам по делу.

Прозвенел звонок, хлопнула дверь, посыпались на улицу школьники. Крик! Толкотня! Наталку оттерли от Вялых. Его окружили старшеклассники.

— Товарищ Вялых, а мы тебя ждем!

— Пошли, Володя! Пора начинать собрание!

Увлекаемый друзьями, Вялых украдкой смотрел по сторонам: ему хотелось условиться с Наташей о встрече.

В повестке дня собрания стояло:

«Об укреплении связи школы с заводом;

об организации отрядов легкой кавалерии.

Докладчик по тому и другому вопросу — представитель завкома комсомола товарищ Вялых».

Худощавый девятиклассник в очках в роговой оправе — председатель собрания — пригласил Владимира к столу. Вялых откашлялся, поглядел на клетчатую рубашку девятиклассника, на комсомольский значок и красный галстук на его груди и официальным тоном произнес:

— Ребята! Товарищи! Значит, заводская комсомольская организация надеется на вас...

Вначале сбивчиво, а потом уже уверенно Володя Вялых рассказал о заводских делах, о том, как рабочие выводили «Красную звезду» из прорыва, что в дни штурма отличились многие родители учеников Четвертой школы. Кстати, и сами школьники неплохо помогли заводу.

Ребята слушали внимательно, лишь председатель то снимал, то снова надевал очки. Вялых понимал, почему нервничает председатель. Вожаки школьной ячейки комсомола просили рассказать о работе «легкой кавалерии», а он говорит о прошедшем штурме. Ловя ускользающую мысль, Владимир вытер вспотевший лоб и продолжал:

— А теперь о «легкой кавалерии». Она нам очень может помочь. Мы сами на заводе кое-что сделали. Сейчас, когда в деревне происходит раскулачивание, кулаки и их подпевалы прут на заводы. В цехах они бузят против Советской власти, пытаются скрыть свою кулацкую душу под рабочей блузой. Но и мы не глупенькие! «Легкая кавалерия» сумела разоблачить нескольких чужаков, пролезших на завод. Вот, например, был такой случай: один тип пробрался в кузнечный цех. Пришел он с биржи труда. В отделе кадров рассказывал: надоело, мол, шею гнуть на мироедов-кулаков. Справку соответствующую о своем батрацком происхождении к анкете приколол. Заводские «кавалеристы» решили проверить, написали в деревню, ну и выяснили: никакой он не батрак, а самый настоящий куркуль. Выходит, нам надо быть бдительными.