Суер
Шрифт:
– Да как же? У меня семья, дети, - и он кивнул в сторонку, где двое ребятишек весело смеялись, кидаясь друг в друга ботвой. Им было совершенно наплевать, давит небо или нет. Они даже подскакивали и колотили в небо кулачками, как в какую-то пыльную подушку.
– Возьмем и их, - сказал я.
– Так ведь, капитан?
– Весь остров, конечно, не вывезти, - отвечал Суер, - но десяток человек возьмем. Только давайте, решайте быстрее, а то я совсем плох.
– Ладно, - сказал репоед.
– Сейчас с бабой поговорю, с братьями.
Он отполз в средину острова,
– И картошка! И яблоки!
– доносилось до нас. Потом они так же расползлись в разные стороны, очевидно, по своим репомерным участкам.
Приполз к нам и наш едореп.
– Спасибо, - говорит, - не поедем. Отказываемся.
– А что так?
– Родину покидать не хотим. Здесь родились, здесь уж и помрем. Да и какая там она, чужая-то картошка?
– Да ведь небо задавит.
– Может, отпустит, а?
– сказал он с надеждой. И морковь разрешат? Нет, останусь. У вас табачку-то нет?
– Неужели при таком небе еще и курите?
– спросил я.
– А куда денешься?
– отвечал наш респондент.
– И курим, и пьем, если, конечно, поднесут.
Мы оставили ему табаку, немного спирту и поползли обратно на "Лавра". За спиною слышался детский смех.
Ребятишки придумали новую игру. Они подпрыгивали и вцеплялись в небо изо всех сил и, немного покачавшись, с хохотом падали на землю.
Глава LXXXIX. Теплый вечерок в нашей уютной кают-компании
Вечером в кают-компании офицеры попробовали все-таки пареной репы, которую мы с капитаном привезли с острова Едореп.
Она была чуть горьковата, чуть сладковата, но полезный для пищеваренья, натуральный продукт. Давящее небо на самое репу вящего влиянья, как видно, особо не оказывало. Репа осталась репой.
– Ре-па, - сказал старпом, брезгливо отодвигая поданный ему стюардом прибор.
– Не золото, - подтвердил Суер, явно обеспокоенный душевным состоянием старшего помощника.
– Мда-с. Не понимаю, с чего Чугайло запил? У него в одной серьге столько драгоценных камней, что на них можно всего "Лавра Георгиевича" закупить.
Неосторожные слова сэра, высказанные во время поедания репы, каким-то образом доползли до боцмана. И пока мы утомленно доедали подзолистый корнеплод, боцман постучался с просьбою войти.
– Пусть, - сказал капитан, и Чугайло с огромным лицом, одетым будто в багрово-черный комбинезон, явился перед нами.
– Позвольте вас спросить, сэр, - начал он, поражая воздух полною таблицей перегаров.
– Эта серьга стоит больших денег?
– Возможно.
– А могу ли я на эти деньги купить "Лавра Георгиевича"?
– Возможно.
– Ну так вот, я покупаю. Даю за него три камушка из серьги, вот эти две берии и борух-топаз.
И боцман вынул из кармана носовой платок, в который были завернуты выковырянные из серьги камни.
– Но "Лавр" не продается.
– Как не продается? Вы сами говорили, сэр!
– Я сказал, что вы могли бы купить, но я
не хозяин фрегата, я только капитан.– А кто же хозяин?
– И боцман посмотрел на меня. Да-а-а... Все матросы, конечно, замечали, что я занимаю
особое положение на борту. Плавал я вольно, без цели и без погон, но стоял на довольствии как офицер, и некоторые даже думали, что я сын хозяина, сват или брат. Но хозяина я даже лично не знал, ничего о нем не слышал и только догадывался, кто это. А меня сэр Суер-Выер принял на борт просто как старого приятеля.
– Поплаваешь, - говорил он.
– Глядишь, чего-нибудь и напишешь.
Мадам Френкель я навязал ему только с одной целью, чтоб она куталась в свое одеяло. Ну, нравилось мне это.
Вот и все.
Остальной экипаж в основном набирал старпом, который в этот момент и встал из-за стола.
– Я не знаю, кто хозяин "Лавра", - медленно, закатив кадык, начал он, но я знаю, КТО хозяин НА "ЛАВРЕ"! Здесь ХОЗЯИН - Я!!! Надо мной только БОГ и КАПИТАН! Вон отсюда, скотина!
– И он изо всей силы влепил боцману оплеуху своей белоснежной старпомовской перчаткой.
– А если завтра не продерешь свиное рыло - вместе с бериями и серьгами - за борт! Ядро вместо якоря! В мешке или без мешка - вот единственный вопрос, который я обдумаю за ночь! И не думай, что я буду искать чугунное ядро, как ты, кнур, искал лопату!
Старпом схватил большую берию и с треском, как тарантула, раздавил ее каблуком.
Боцман, ловя раскорякой оставшиеся камушки, вывалился из компании нашей кают.
– Репы старпому!
– скомандовал Суер, и стюард с отвращением подал Пахомычу пареный жюльен.
Не успел старпом притронуться к потошнице, дверь снова распахнулась, и Чугайло явился с перекошенным похмельным . фартуком на морде:
– Сэр-сзр-сэр! Там - остров! А на нем - баба! Золотая!
Глава ХС. Князь и Лизушка
По пляжу кипарисового островка прогуливалась барышня в платье стиля "кринолин", в муслимовой шляпке без вуалетки, под зонтиком и без собачки.
И шляпка, и отсутствующая собачка, и зонтик были сделаны из натуральных веществ, а вот части дамского тела блестели, как хорошо надраенное обручальное кольцо девяносто шестой пробы. Все эти ее плечи, перси, ланиты, уста и флюсы вспыхивали в тени кипарисов.
– Латунь?
– спросил для чего-то лоцман.
– Или так загорела?
Навстречу барышне выскочил из-за фикуса милейший господин в креповом смокинге. Его голова сделана была, кажись, из чистого серебра.
Он подхватил барышню под руку, дал отсутствующей собачке пинка под зад, и они стали угощаться мороженым и фруктами, которые в изобилии оказались тут же, под тентами и в беседках. Заприметив фрегат, златолюди восхищенными знаками стали приглашать нас на берег.
Капитан мигнул старпому, старпом - лоцману, лоцман - мне, и я поставил точку в этом непродолжительном миганье. Мы мигом кинули лодку на тали и весело покатили к острову, размахивая флажками.
Капитан в кремовом кителе взлетел на песок, подбежал к барышне, чмокнул ручку. Она скинула книксен.