Чтение онлайн

— Все, что угодно. Понимаешь ли, человеческое тело очень хрупкое. Ты, кстати, тоже постарайся об этом помнить.

— Ничего с вами не случится, — уверенно объявил Тиберик, — я точно знаю. Я буду по вам скучать, ниат Эльдор, приезжайте ко мне. И Алечку берите. Я вас всех очень люблю.

— Я… тебя тоже люблю, маленький.

И он все-таки подхватил Тиба на руки, прижал к себе, уткнулся носом в шею, вдыхая совершенно детский и чистый запах, и глубоко в душе недоумевая тому, как сам настолько глубоко привязался к малышу.

— И мы поедем в Роутон, на каникулах. Пойдем в кофейню, купим тебе пряник-лошадку.

— И Алечку с собой возьмем?

— Конечно,

возьмем. И ей лошадку купим.

— А она еще прошлую не съела… Я видел, что она ее завернула и хранит у себя.

— Ну, раз она не ест лошадок, купим ей просто пирожных. Корзиночек с кремом.

— Если вы ей скажете, она съест и лошадку, — Тиб довольно улыбался, шагая рядом. Он крепко держал Мариуса за руку, — она вас послушает. Вас нельзя не слушать.

А Мариусу было тепло и хорошо, как будто внутри все ярче разгоралось крошечное солнце. Его личное солнце, не зависящее ни от кого.

— Я не хочу ее заставлять, Тиб. Я хочу, чтобы она сама решила.

— Алечка никогда не решится.

— А вдруг?..

Он покинул школу, чувствуя себя совершенно несобранным, растрепанным и почти счастливым. До визита к Магистру оставалось два часа, и Мариус решил провести их с пользой. Ему совершенно не хотелось думать о том, что скоро, очень скоро придется сидеть в кабинете магистра и выслушивать… очередную ложь? Мариус даже предположить не мог, что будет рассказывать тот, кого он всю сознательную жизнь почитал как родного отца. И ему не хотелось об этом думать, он отогнал мрачные мысли. Хотелось думать про синюю птичку, запертую дома. Про то, что вечером они обязательно увидятся, и она снова будет отчаянно краснеть и опускать глаза, а он будет изо всех сил пытаться сдержаться, чтоб не спугнуть ее. Она ведь боится, до сих пор боится — и в этом нет ровным счетом ничего странного, учитывая обстоятельства их знакомства.

Но дело шло к обеду, а там и до встречи с Магистром оставалось недолго. Мариус брел пешком от школы Фирса к главной резиденции Святого Надзора, мимоходом отмечая, как полысели макушки золотых кленов, а солнце отражается в витражах Храма Прибежища Пастыря. Под ногами шелестели опавшие листья, в отдалении цокали подковы по каменной мостовой, скрипели повозки, покрикивали возницы. Как-то получилось, что он свернул в довольно тихий переулок и пошел вдоль ряда лавок с широкими окнами, где был выставлен товар.

Товар по большей части мог заинтересовать женскую половину человечества, и Мариус вдруг решил, что он мог бы что-нибудь купить Алайне. Что-нибудь этакое, особенное, что могло бы ее заинтересовать. И одного воспоминания о графитово-серых глазах, в глубине которых отблески внутреннего света, хватило, чтоб ноги сами понесли в ближайший магазин.

Это оказалась лавка сладостей. Пропахшая шоколадом, ванилью, корицей, с конфетами в вазочках под стеклом, с разноцветными леденцами в больших банках, с нежно-кремовыми бархатными портьерами и молоденькой продавщицей в темно-коричневом, цвета крепкого кофе, платье.

Мариус даже остановился в растерянности. Он уже и забыл, когда в последний раз что-либо покупал в подобных местах. По большей части, пока жил при резиденции Надзора, ему и так все приносили — но это были отнюдь не сладости. А так-то Марго и Робин ездили за покупками.

Потом он все же шагнул ближе к прилавку и принялся рассматривать конфеты, выставленные на стеллажах. Продавщица заулыбалась, смешно выкатывая рыбьи глаза, и подплыла ближе.

— Чем могу помочь, благородный ниат?

— Можете, да, — пробормотал Мариус,

теряясь в бесконечных коробочках, украшенных золотой и серебряной фольгой, сушеными кружками лимонов, веточками шиповника и лаванды.

— Мне нужен подарок для юной ниаты, самый изысканный, самый вкусный.

— Какие сорта шоколада предпочитает ниата?

Вопрос поставил Мариуса в тупик. Он понятия не имел, что там любит или не любит Алайна, а выяснить как-то не случилось.

— Элитный горький, — осторожно подсказала продавщица.

— Нет, точно не горький.

"Ей и без того бывало горько", — подумал про себя.

— Что-нибудь послаще, но чтоб изысканно.

Девушка поднялась по маленькой лесенке и сняла с полки несколько небольших, размером с ладонь, коробочек. Быстро расставила и на прилавке и аккуратно открыла, а Мариус понял, что безнадежно отстал от жизни — по крайней мере, от этой ее стороны.

Перед ним как будто открыли сундучки с сокровищами: в аккуратных гнездышках из золоченой бумаги лежали шоколадные конфеты такой мудреной формы, что у него самого никогда не хватило бы фантазии сделать что-либо подобное. Спирали, рюшечки, шарики, звездочки из шоколада разных оттенков украшали каждую конфету. Кое-где шоколад блестел как будто вскрытый позолотой, а кое-где — словно был только что вылит из меди.

— Красиво, — невольно сказал он.

— Внутри дробленый орех, пралине, вишня, вымоченная в ликере.

— А просто с ликером нет? — Мариус вдруг подумал, что не прочь напоить синюю птичку и посмотреть, что будет.

— Нет, — девушка удрученно покачала головой, — и потом, ниат, кто ж берет чистый ликер для юной ниаты?

— Хорошо. Беру вот это, — Мариус ткнул пальцем в наиболее приглянувшийся сундучок, — упакуйте получше. Я могу их нести в кармане?

— Разумеется, ниат. Хоть за пазухой. Настоящий, качественный шоколад почти не тает от температуры тела.

Потом он расплатился и пошел дальше, к резиденции Надзора. Башня, в которой якобы хранилось Око Порядка, уже была видна над крышами. Аллея, откуда к самой вершине летала Алайна, была по другую сторону.

Мариус вздохнул. И в который раз, пытаясь осмыслить происходящее, задавался одним и тем же вопросом: зачем Магистру все это, чего добивается. В том, что он слегка привирал насчет самого дорогого артефакта в истории Земель Порядка, Мариус уже убедился. Конечно, так и не было ясно, что ж за мужчина лежал на алтаре вместо артефакта, но самое главное — то, что Мариус уже знал, что магистр лжет. Тут и смерть Фредерика перестала быть случайной: если кто-то видел, какие именно книги читал архивариус, и потом передал Магистру, а тот, в свою очередь понял, что Фредерик слишком близко подобрался к некоторым секретам Надзора, ничто не мешало заставить одного из пленных крагхов убить чересчур любопытного.

Пленные крагхи у Магистра были, и немало.

Мариус знал, что их держат в клетках в подземельях, что под фундаментом резиденции.

Некоторых крагхов использовали в учебных целях. Вскрывали заживо, когда надо было учить Стражей. Или выгоняли на арену со связанными крыльями. Или даже не со связанными, но на цепи. В конце концов, Стражей нужно было готовить, а для этого были необходимы тренировки. Сам Мариус убил не одного крагха, и далеко не одного двуликого, потому что так было нужно… И потому что сам он считал, что так правильно. То, что осталось от его семьи, намертво въелось в память, не вытравить ничем. А теперь вот вся картина мира пошла мелкими трещинами, начала осыпаться под ноги. И Пастырь ведает, чем все закончится.