Стоит ли любить вампира?
Шрифт:
– Но…
– Крыша, Амелия. Просто крыша. Собирайся давай.
Он ещё хихикал словно мальчишка пока я доставала из шкафа шорты, другую футболку, и поглядывая на него, умчалась в ванную переодеваться. Крыша? Я посмотрела на себя в зеркало. Крыша? Надеюсь, он не будет меня оттуда скидывать? Да не, вряд ли… там вроде кто-то пел, что я ценная и очень редкая, так что убивать и причинять мне вред не будут. Особенно на свидании. Я ещё раз посмотрела на то что у меня было в руках. Шорты? С чего я взяла что шорты - это круто? Белая футболка? Чёрная? Розовая? Топик? Или оставить эту, голубую? Хм… у меня где-то была белая футболка разлетайка.
– Отлично выглядишь.
Рука замерла, потянувшись к шкафу.
– Правда?
– Ага, я думаю эта футболка отлично смотрится с шортами, - спокойно прокомментировал Рэй, лёжа кстати на моей кровати. – И ноги красивые.
Я смутилась:
– Спасибо, слезь с кровати.
– Неа, - он специально разбросал ноги и руки звёздочкой, - это тебе моя мстя за то, что трогала мои трусы, - ехидный голубоватый взгляд, смутивший меня ещё больше.
– Я не трогала…
– Я знаю, что так и было.
Он одним движением оказался передо мной, уже стоящий на ногах и нависающий словно скала.
– Как… как ты это делаешь?
– Это? – Секунда, вот он снова лежит на кровати с невинным лицом.
– ТЫ быстр…
– Не во всём.
О чём это он? Черт… Этот взгляд… Мои щеки не могу краснеть так много, я закрыла лицо руками. Как он может шутить на такую тему? Это неприлично?.. но притягательно. Именно эта беспардонность, честность, кристальность, мне в нём и нравится. Говорит, что в голове есть, вообще не думает походу…
– Тебя смущают такие шутки? – Мои руки были разведены, нежно и осторожно, я потерялась в ощущениях его горячих рук, берущих и приподымающих моё лицо, - Это так мило…
Я заглянула ему в глаза и молчала, глупо улыбаясь. Наверное, выглядит это по-дурацки, но ничего не могу сделать с собой. Мне так хорошо.
– А теперь, - голос Рэя стал громче, - будет фокус. Опля.
С этими словами меня подхватили на руки, я вцепилась в его футболку и хотела только возмутиться, но не смогла… мы подошли к окну, и он туда выпрыгнул. Кажется, я что-то пропищала вроде «Мама!» или «Спасите!», а может даже «Ептить», что в моем лексиконе означало ну совершеннейшее безобразие. Глаза были зажмурены, и я искреннее ожидала почувствовать что-то ужасное, однако ничего не произошло. Толчок и тишина.
– Ты все пропустила, - досадный вздох, я дёрнулась, открывая глаза. Мы стояли уже на крыше, ветер обдувал наши лица, трепал волосы и пах цветами. Я испуганно посмотрела на Рэй, довольного произведённым эффектом.
– Не смей так больше делать.
– Мм... я подумаю.
– Да ну тебя, - я выбралась из его рук, ноги подгибались, и мне пришлось упасть на колени, сердце ухало в груди.
– Неужели настолько мне не веришь?
– Вдруг тебе захотелось меня убить, кто же тебя знает…
– Как плохо ты обо мне думаешь.
– В его голосе слышалась досада. – Если захочется, я просто скажу тебе об этом, вот и все. Поверь я не стану вуалировать свои намерения. Ни в чём.
Мы встретились глазами, коленям стало нестерпимо колко стоять на полу, и я быстро отвела свои глаза, вставая с колен. Почему, когда он сказал про намерения, я подумала совсем про другие вещи?
– Что мы будем тут делать? – Босым ногам было колко, но приятно на тёплой поверхности крыши. Крыша была большая, гладкая, ровная, кое-где виднелись кирпичные будочки, а также вся крыша была огорожена кирпичными бортиками,
высотой где-то до пояса. Я робко подошла к одному из бортиков и взглянула вниз. Ого… высоко. Я не боюсь высоты, но всё равно жутко. Я представила на мгновение как соскальзывают руки, вес тела перемещается, и я лечу вниз, беззвучно и не красиво, я думаю, растопырив руки и ноги. Бр… Я сделала шаг назад.– Лежать.
Я обернулась на крыше было расстелено одеяло, судя по пододеяльнику с цветочками, моё. На нем уже призывно лежал довольный вампир, улыбнувшись, я присела на нагревшееся от солнца одеяло.
– Тебе нормально на солнце?
– Ага. У меня полный курс от светобоязни был пропит. – Спокойно сообщил Рэй, я подумала, что звучит это, словно он пропил какое-то лекарство, хотя… наверное, так и есть, я их поставщик лекарств. Я легла на одеяло и посмотрела на голубое небо.
– А остальные курсы тоже?
– Почти.
Я повернула голову к нему, он лежал, запрокинув руки за голову, так что бицепсы соблазнительно выделились на руках, виднелись волосы в подмышках, тонкие и длинные, выглядывающие из-под футболки. Он был спокоен и безмятежен, словно бы наслаждался теплом солнышка, как и я.
– Ты чувствуешь тепло?
Рэй распахнул глаза, приподнялся, и прищурившись, посмотрел на меня:
– Ты меня вообще за кого принимаешь? Я тебе зомби, что ли?
– Прости, не обижайся… я же так мало о тебе знаю, мне интересно. – Мой голос звучал так тихо и нежно, что я сама готова была слушать его с открытым ртом. Я и не знала, что могу издавать столько нежные звуки. Рэй замер, глядя на меня, потом его глаза посмотрели на мои губы, вызывая судорожную тёплую волну внутри моего организма. Он снова лёг и закрыл глаза.
– Ладно, спрашивай, что хочешь.
– Это будет бестактно. – Предупредила я, сжимая руки в кулаки. Как же мне хотелось коснуться его, погладить вздувшиеся под тонким трикотажем мышцы. Нельзя. Не сейчас. Не на первом свидании…
– Хорошо.
– Я нравлюсь тебе?
Он даже не повёл бровью, лишь усмехнулся, словно я была ребёнком и задала ему глупый вопрос:
– Да. Дальше.
Я ему нравлюсь, я перевела дыхание, ликуя. Я ему нравлюсь. О да… йес.
– Почему ты тут? Не тут, на крыше, а тут в лаборатории?
Пауза, Рэй помолчал, казалось, ничего не происходило, но его лицо перестало быть таким расслабленным. Наконец, он произнёс:
– Когда-то мой друг пригласил меня сюда, с тех пор я тут.
– Что бы ты хотел получить первым? Ну то есть из мутаций?
– Способность иметь детей.
– Я вздрогнула. Вот уж не ожидала… что угодно была готова услышать, но не это. – У меня есть дочь… не родная. Она человек, я подобрал её, когда ей было пять, воспитывал, обучал её. Её зовут Джульетт. В следующем году ей будет 87 лет. Каждый год для неё как последний… Я бы не хотел, чтобы мои дети умирали раньше меня…
Остальные вопросы выветрились в голове, облака затмили солнце и на крыше похолодало. Я посмотрел на небо. У него есть дочь и такое доброе сердце… Странные, наверное, это ощущения, когда твоей дочери скоро исполнится 87, а ты все ещё молод и прекрасен. Сколько же ему лет на сама деле, если уже прошло 82 года, с тех пор как он её подобрал? Нет, не хочу узнать… А то буду воспринимать его какого-то старикашку.
– И это все? Все вопросы, которые ты так хотела мне задать?
– Прости, я задумалась, может расскажешь что-то о себе сам?