Чтение онлайн

Её глаза горели. И это была уже не метафора, они и правда прожигали меня какой-то жгучей ненавистью, и я пасовала перед ней. Она была меня сильнее, признавал мой организм, как бы разводя передо мной руками. Что тут сделаешь? Сдавайся. Я вспомнила своё похищение: тапки, халат и это дурацкое ощущение беспомощности. Ну нет…

– Знаете что, бабуля, – произнесла я, заходя окончательно в кабинет и захлопывая дверь за собой. – Надо было беспокоиться об этом раньше, или хотя бы предупреждать об опасности заранее. А то знаете ли, я была не в курсе, что это за камни, лаборатория и что вообще происходит. Может быть, - я сделала строгое лицо, - если бы вы нас с мамой не бросили, все прошло бы и по вашему плану.

– Я не бросала вас.

– Ну хорошо, маму.

– И Элайзу я тоже не бросала, - голос Киры возвысился. – Я любила её, но, когда я уходила

отсюда, меня знали в лицо и по запаху все ищейки, только порядка десяти предметов могли замаскировать мой запах от них. И они не знали, что я была беременна, потому что я была несовершеннолетней и если бы я родила ребёнка, опекуном его стала бы лаборатория. Моя дочь закончила бы, как и я, подопытным кроликом тут, в этой лаборатории, а я не собиралась этого так оставлять. Чтобы отвести след от неё, мне пришлось… пропасть. Так бы даже если нашли бы меня, к ней следы не вели бы точно.

Логично… хотя все равно ужасно обидно…

– Ей не хватало тебя, - плавно сменив «вы» на «ты», произнесла я, в глазах моей бабушки мелькнула тоска, боль, и она прикрыла глаза, потирая их рукой.

– Я знаю… Я надеялась, что это отведёт им глаза, и они никогда вас не найдут.

– Я не знаю, как они меня нашли. Я всегда носила камни, почти 20 предметов. – Вспомнив кучу украшений, которую с меня снял Дэвид, я засмущалась. Сейчас мне было стыдно за свою панику и попытку утешиться с помощью увеличения количества защитных «амулетов».

– Двадцать? – Бабушка нахмурилась.

– Да, я знаю, что много… но когда появился Дэвид в округе, у меня паника какая-то появилась, одевала почти все, что было …

– Наша кровь тебя защищала.

– Защищала?

– А что? Альфред тебе не прожужжал все уши на тему того, что наша кровь – это самостоятельное существо, с которым можно договариваться?

Я отвела глаза:

– Я не особенно верила в это. Это звучит так же странно, как говорить с собственной печенью…

Раздался тихий смех, когда мы встретились взглядом, я вдруг словно увидела в Кире маму сквозь этот другой облик. Та же улыбка и тот же смех, вот она касается брови, когда смеётся и так лукаво поглядывает. Ну прям копия…

– Ты просто всё воспринимаешь буквально. Говорить с печенью… это ж надо такое выдумать. Надо просто сосредоточится и представить, что будет потом, как будто ты наделяешь её какими-то свойствами. Все это в фантазиях и молча. Я делала в медитации.

Хм… ну да, так-то выглядит уже не так «магически».

– Ты знаешь, сейчас ты это воспринимаешь нормально, а когда-то это считалось отступничеством. – Я прислонилась к двери, приготовившись слушать долгую «сказку».
– Давным давно жила-была женщина, её звали Ондри, она была нашей прародительницей, она была ведьмой. В старых книгах она узнала о том, чтобы сохранить и приумножить свою силу, нужно выпить кровь вампира. То есть поступить с ним также, как они с нами. Она и трое её сестёр отловили вампира, он был молод и красив, глупый паренёк не понимал, чем так заинтересовал стайку очаровательных милых девушек. Они поймали его и связали, а в полнолуние пустили ему кровь и выпили её, но решили оставить его в живых.

– И это помогло?

– То есть тебя не смущает, что это было запрещено и их могли убить за это? – Кира улыбнулась мне, изумлённо приподнимая брови.
– Убийство вампира не слишком приветствовалось, там было перемирие: они не лезли к ведьмам, те к вампирам, а уж это…

– Нисколько, - я пожала плечами, - раз сделали, значит, им было нужно. Дальше то что? И откуда вы все это знаете? Это же было так давно.

– Ондри была умной девушкой и настоящим исследователем, каждая из тех, кто попробовал кровь, вела подробный дневник с описанием того, что происходило с ней каждый день. И эти дневники хранятся в местном хранилище, но туда, конечно, никого не допускают, - Кира закатила глаза, как бы показывая этому миру, что ей на эти запреты было плевать с высокой колокольни… - Никто не должен был знать, что священная формула крови, над которой они так трясутся, началась с преступления, и мне, как носителю, явно ненужно было это знать. Но… я узнала, впрочем, не только это.

– Это сработало?

– Да… можно сказать и так. Их собственная кровь вступила в схватку с той кровью, что они приняли. Получались все симптомы отравления. Второй раз испитие крови прошло легче, и они стали сильнее, хоть и ненамного.

– А потом?

– А потом одна из них влюбилась в него.

– Ондри. – Тихо и уверенно пошептала я, в этом я не сомневалась. Кира послала мне извиняющий взгляд, словно это могло что-то изменить, всё произошло так давно.

– Да. Именно. Она жалела его, и того, что с ним происходит. Как и её

сестры, она желали силы и вечной молодости, но отдавала себе отчёт в том, что это не должно быть ценой чужой боли и жизни. Она хотела отпустить его. Но приходя к нему, подкармливая его, сама негаданно влюбилась в него и уже не хотела его отпускать. К тому же он сказал, что убьёт её сестёр, как только сможет уйти. Ондри боялась. И однажды она совершила грех. И зачала от этого греха.
– Лицо Киры стало суровым и похожим на маску, а эти библейские слова впивались мне в уши и доставляли боль. Так рождался наш род, и я не могла сказать, что это было приятно. – Ондри ничего не сказала ему. А испития все продолжались, все больше и сильнее, вампир был истощён и был на грани смерти, потому что ему не давали крови, а лишь забирали. И однажды Ондри решила его отпустить, боясь, что он узнает, что она носит под сердцем его ребёнка. Ведь ей и самой было известно, что такого не может быть, а значит, что он ей ни за что не поверит... Она взяла с него слово, что он не тронет её сестёр, а просто уйдёт. Они решили, что изобразят побег, будто бы вампир напал на Ондри и укусил её, а сам бежал. Тогда он впервые вкусил её крови и сказал, что никогда такого не пробовал и ничего вкуснее не ел. Он ушёл, не тронув её сестёр, как и обещал, а Ондри родила девочку, которая была очень сильной ведьмой и её кровь уже была изменённой.

– Они потом виделись?

– Нет, девушки рано умерли, но все оставили в потомство дочерей, которые и положили начало трём родам с изменённой кровью.

– Трём? Разве сестёр было не четыре?

– Было. Одна умерла родами вместе с дочерью.

– Значит три девушки, испив крови вампира, а одна из них, родив от него ребёнка, изменили свою кровь, и теперь мы потомки Ондри?

– Да. Мутации стали известны уже тогда. Тот вампир вернулся за своей любимой, но Ондри была слишком слаба, её тело не было готово к изменённой крови и быстро истощилось и умерло. Да и вампирское дитя сильно подорвало её здоровье. Когда он вернулся, она познакомила его с дочерью, и он поверил ей. Он стал замечать, что кровь дочери по-разному действовала на него и на других вампиров. Он забрал её из той деревни после смерти матери, обучал её и записывал о том, какие мутации рождались в вампирах. Так все и повелось.

– Ясно, но что с нашей кровью? Почему она перестала действовать?

Тишина, янтарные глаза хищно блеснули:

– Я её попросила.

– Попросила?

– Да. Я попросила её не работать на благо вампиров. И поскольку во мне и в твоей матери текла тогда одна кровь, её кровь приняла ту же позицию. А твоя видимо перенастроилась просто по инерции.

– Но… - Я вздохнула, - я не хочу так. Я хочу помогать им.

– Помогать вампирам? – Тихий смешок.
– Этим гадким кровососам? Я так старалась, чтобы испортить им жизнь, чтобы все их мутации пошли насмарку, и чтобы они стали так слабы, что даже слабое солнышко могло их испепелить.

– Прости, - вполне искренне извинилась я. Мне правда было жаль, что мы думаем по-разному, - я думаю иначе. Они не те, кого описывают в книгах, не чудовища, они вполне себе разумные и трезвые существа, люди и то хуже мне встречались.

– И кто он? – Я замерла.
– Не надо делать такое строгое лицо… Вряд ли ты испытываешь к ним любовь и теплоту, скорее, нейтральность, но вот один вампир явно вызывает у тебя тёплые чувства, и кому ты хочешь помочь, так это ему.

– Да, это так, - сдалась я под её насмешливым взглядом, - есть один вампир, и я очень хочу ему помочь. Поэтому расскажи мне как договориться с кровью.

– Прости, Амелия, тут уж тебе придётся все делать самой. Это теперь твоя кровь, вот и пробуй. Но я тебе не советую, если ты, не дай бог, забеременеешь от вампира… это будет катастрофа.

Меня смутили эти слова, я слишком молода, чтобы думать о детях, да и к тому же я даже никогда не думала о таком…

– Катастрофа? – уточнила я тихо.

– Амелия… Наш род уже изначально был сильнее, чем остальные, и несколько раз за всю историю в нас вливалась свежая вампирская кровь, например, твоя мама… - Кира смутилась, впервые за все это время, и она вдруг стала такой близкой мне только оттого, что проявила искреннее смущение. – В общем, она тоже была от вампира рождена. Это он помог мне бежать… Жаль, что его уже давно нет в живых, я его любила. Но тогда я и понятия не имела, какой силой наделяю нашу кровь, точнее, кровь своих потомков. Ещё одно вливание не просто осуществит рывок, а создаст новое поколение вампиров. И смотря какую сторону оно выберет, таков и будет исход. Настроишь его кровь против них и все, вампирам придёт конец. Они будут истреблены как вид. Настроишь наоборот, и это будет новый вид, где за основу взяты вампиры, но все функции будут изменены.