Солнечная ртуть
Шрифт:
Той ночью она вернулась в покои в полном одиночестве. Мира встретила её бурно и встревожено, но по лицу воспитанницы догадалась, что произошло нечто ужасное. Гувернантка не стала терзать её вопросами. Надо отдать должное её выдержке, ведь женщина так любопытна и болтлива. Стоило только Агате позволить уложить себя спать, как первые лучи рассвета заглянули в стрельчатое окно. Как всегда, нежные и золотистые — как волосы и глаза девочки. Её не стали поднимать слишком рано, но сомкнуть глаз она так и не смогла. Просто лежала, забившись в угол как раненый зверь. Потом принесли поесть. От ритуала с кровью и водой на этот раз решили воздержаться. Фрейлины смотрели как-то иначе, чем обычно, более отчуждённо. Принцесса не спрашивала. Покопалась в тарелке и снова уселась в углу кровати. Так прошло время до обеда. Занятий не было в честь выходного дня и минувшего праздника. Только в одном из внутренних двориков Агату должен был ждать учитель фехтования,
И снова темнота вступила в свои права, а Агата всё лежала одетой и смотрела то в потолок, то на окно. Перед тем как уснуть, одна из фрейлины заглянули к ней и спросила, не желает ли её высочество переодеться. Вопрос был формальным. Чего бы там не желала Агата, строго в определённое время ей приносили еду, поднимали и укладывали спать. Нынешний день отличался небольшими поблажками, и если бы девочка молча покачала головой — сегодня она общалась преимущественно этим способом — то возможно, её бы оставили в покое. Но она не догадалась. Агата позволила себя переодеть, а потом терпеливо ждала, когда возня за дверью смолкнет. И, как только это случилось, самостоятельно сменила ночную рубашку на простое, выцветшее платье, в котором ей не давали выходить дальше собственных покоев. Пришлось повозиться с пуговицами на спине, но Агата справилась, чуть не вывернув себе руки, застёгивая пуговицы вкривь и вкось.
Полная луна находилась ровно по центру стрельчатого окна, почти врезаясь в его острое завершение. Платиновый, идеальной формы апельсин. Принцесса подумала об Эриде. Цитрусы — яд для драконов, а она заставила его это есть. Мало того, принудила украсть, ненароком убить и перескочить в параллель — мир, опасности которого им неизвестны. Просто так — потому что захотелось. В свете последних событий оборотень, наверное, возненавидел торитт, а ведь ещё недавно они вместе гуляли по крыше, и девочка видела, что он готов стать ей настоящим и верным другом. Даже после всего, что наворотила наследница, Эрид предлагал показать ей весь мир, чтобы развеять печаль принцессы.
Раскаивалась ли Агата за то, как поступила с драконом? Она и сама не знала. Часть её готова была плакать от осознания того, что сделанного не вернуть, но другой части было плевать. Это заявило о себе мёртвое озеро в сердце принцессы: если в него что-то попадало, то отравлялось безразличием. Ясно только одно: отныне лучше не тревожить Эрида. Никогда. Пусть скитается вольным ветром по всей громадной империи, пусть забудет о том, что когда-то был драконом королевской дочери.
Исчезнуть из его жизни, исчезнуть из воспоминаний гранитных и мраморных стен. Мать не простит её, а если бы и простила — от стыда Агате не скрыться. Она просто не могла сидеть и ждать, пока её отправят в темницу, или накажут каким-либо другим способом. А потом всю жизнь станут напоминать об этом позоре, даже если она в самом деле взойдёт на трон. Лучше уж самой себя наказать, не откладывая. Ничего лучше девочка просто не могла придумать.
Раньше она никогда не задумывалась о самоубийстве. Только представляла, как по той или иной причине умирает в расцвете лет. Каким будет её гроб, насколько пышную устроят церемонию? Уронит ли королева хоть одну слезу, а отец оторвётся от своих минералов? Может даже Пьера уколола бы совесть за все насмешки, которыми он осыпал сестру. А Эрид… нет, реакцию оборотня не предугадать.
И вот настал тот час, принцесса смотрела на платиновый апельсин луны. Что она собиралась делать, неужто правда сводить счёты с жизнью? Девочка опять-таки не представляла. Наследница, которая ничего не знает — это может аукнуться ещё большим презрением к её персоне. А в целом, что может быть лучше такого искупления? Для начала Агате хотелось просто подняться наверх — так высоко, как только получится. И там, где ветер и дожди полируют гранит — она решит, шагнуть ли вниз. Если, конечно, не оступится и не упадёт, разрешив тем самым все вопросы.
Её всегда называли безрассудной. Как это, всё-таки, верно!
Подоконник был высоким и холодным. Ладони упирались в тёмно-серый камень, он приятно остужал их. Совсем рядом — только высунься в окно — маячил один из ярусов кровли. Небольшой черепичный скат прикрывал одну из галерей. Если как следует потянуться и крепко ухватиться за дыру, оставленную выпавшим гранитным блоком…
Принцесса карабкалась
по стене вверх и наискосок. Сердце у неё пропускало удары, а разум ревел белугой о том, что следует вернуться, пока она не забралась непоправимо высоко. Агата его не слушала. Единственное, что всерьёз беспокоило принцессу, это то, что несмотря на прохладу ночи, от страха её руки вспотели. Что может быть проще, чем соскользнуть вниз, в пропасть садовых дорожек, обрамлённых геометрическими кустами? На земле они выглядят прелестным дополнением дворцового ансамбля, местом отдыха для тела и для глаз. Но отсюда кажутся бездной. Каменным пластом, который раздробит человеческие кости. Воображение девочки услужливо подкидывало картины, в которых судорожно перебирающие пальцы скользят, скользят — и вот уже последний миллиметр отделяет её от падения. Да, в какой-то степени она до сих пор собиралась прыгнуть вниз. Но не так — не глупо, не из-за предательски потных ладоней. Агате нужно добраться до конька крыши. Это всё, что она знала.Черепица упиралась в круглый водосток. Он был надёжнее камней. Девочка карабкалась всё дальше и дальше, ещё немного, и она сможет ухватиться за него. Страх не позволял ни передохнуть, ни оглянуться, ни повернуть назад или посмотреть на далёкую землю. Появилась новая проблема: пальцы одеревенели от чрезмерного напряжения. Принцесса не была акробаткой, но, как и все женщины в их роду, отличалась силой и выносливостью. Окажись на её месте другой ребёнок, он не проделал бы и половину этого пути. Эта мысль ободрила Агату. Пальцы нащупали водосток.
Подтянувшись на руках и зацепившись ногой, девочка перекинула весь свой вес на черепицу. Теперь можно и отдохнуть. Тут, где конструкция позволяла просто лежать, не напрягая каждый мускул, Агата наконец почувствовала, как болит всё тело. Распластавшись на животе, она не смела взглянуть на собственные руки, на которых кожа содралась, а из пары ссадин вытекало что-то тёплое и тёмное. Частицы золота, которые содержались в её крови, слегка мерцали при лунном свете. Завораживающее зрелище, но не при таких обстоятельствах. Платье сильно мешало: не смотря на простую юбку, эта одежда не предусматривала таких прогулок. Глупая оплошность. Как минимум два костюма мужского покроя хранилось у принцессы в сундуке — в них она выезжала на охоту и иногда гуляла. Но теперь приходилось довольствоваться тем, что есть. Да и какая разница, если она всё-таки решит прыгнуть?
Отдышавшись, она поднялась. Ноги подчинялись плохо и неохотно. Шаг. Ещё. Одна из черепиц не выдержала удара ботинком и с тарахтеньем покатилась вниз, застряв на водостоке. Девочка проводила её взглядом, пошатнулась, и чуть не отправилась следом. Да, теперь возвращаться уже поздно. Здравый смысл самоустранился, не дожидаясь, пока остальные составляющие Агаты не отправятся в смертельный полёт. Ещё шаг. Черепицу покрывал налёт от дождевой воды, а между швами засели паутинки грязи. И снова кусочек керамики откололся и поспешил за собратом. Но на этот раз он миновал все безопасные участки и подбитой птицей полетел на встречу с землёй. Девочка напрягла все силы, чтобы услышать звук падения — то, как разбиваются кусочки её дворца. Но ничего не вышло: только ветер и её собственное дыхание нарушали тишину. Да ещё неподалёку развевался флаг, а где-то внизу выдыхала пар самоходная коляска. Кто приехал на ней, или же решил покинуть замок? Ночь полна тысячью звуков, а нужного не отыскать.
До конька осталось немного. Принцесса догадалась помогать себе руками. И сразу пожалела об этом: стало только хуже. Уже лишённая всяких чувств и эмоций, девочка достигла своей цели. Даже страх почти притупился. С горем пополам сделав завершающий рывок, Агата взобралась на вершину крыши и там села, позволяя безмерной усталости вгрызться в каждую связку и жилку.
Больно. Боль притупляет стыд. А пока принцесса сюда лезла, то почти забыла зачем она это делает! Не лучший способ снять стресс, но действенный уж точно: всего-то и потребовалось сменить источник страха.
Агата прикрыла глаза. Ветер был приятным, не тёплым и не холодным. Только лёгкая примесь дыма портила впечатление. Но столичные трубы давно уже стали естественной частью жизни.
Навалившаяся усталость навевала мысли о сне. Но здесь уснуть нельзя, иначе свалишься вниз. Но и спуститься уже не получится. Выход остался один — прыжок, и золотистая кровь на камнях.
Внезапно с очередным порывом ветра пришло озарение. Если девочка сейчас отдаст приказ у себя в голове, сможет как следует направить энергию мысли, то Эрид услышит её призыв и прилетит сюда. А уж забрать с крыша замка человеческое недоразумение, которое досталось ему в качестве торитт — дело плёвое. Только вот Агате не хотелось ни мыслить, ни приказывать. Странное головокружение, которое поначалу пряталось за сонливостью, сковало её, не позволяло даже пошевелиться. Всё-таки тут хорошо. Здесь не было ни Баара, ни мёртвой собачки, ни осуждающих взглядов. И не было зеркал, в которых Агата видела красивое юное лицо, которое не хотела бы ни сама видеть, ни другим показывать.