Солнечная ртуть
Шрифт:
— Помнишь, ты говорила, что в вашей кибитке и для меня найдётся место?
Лира прищурилась. Она всегда так делала, когда ждала подвоха. Точно так же она смотрела сквозь ресницы, слушая о путешествии в другую параллель.
— Ты, что ли, поэтому спросила, не будут ли меня искать?
— Я не так спрашивала!
— Но именно это имела ввиду!
Это так, Агата понимала, что мать предпримет попытки её найти, но чисто символические — потому что должна. А если от неё сбежать как можно дальше, то Сиена сможет со спокойной совестью сделать вид, что бессильна отыскать пропавшую принцессу и начать подготовку следующей дочери с целью возвести на трон достойного правителя, а не жалкое посмешище, которое опозорило себя перед чужеземными правителями, советниками королевы и её драконом.
— А ты назад не попросишься?
Изначально Лира сама предложила побег, и, как после оказалось, больше в шутку,
— Не попрошусь. Только не заставляйте меня показывать фокусы. А выполнять какую-нибудь работу я смогу — учусь я быстро. Главное только не фокусы! Всё-таки это неприлично для человека из моей династии…
Лира резко и вполголоса захохотала. Полосатые штаны и ботинки как будто смеялись тоже.
— Тут ты права, мы не можем просто так содержать тебя. То есть, сможем на первых порах, а потом в самом деле придётся помогать нам зарабатывать хлеб. Тебе не будут кланяться, ты знаешь?
— Знаю.
— Обычно кланяемся мы, после выступления… И называться тебе лучше другим именем.
— Ну… да.
Она уже думала об этом. Отказаться от титула и прав это одно, но полностью изменить свою личность — другое. Но принцесса была готова и на это. С малых лет идея сбежать росла и крепла в ней. А в последние дни достигла своего апогея. О попытках самостоятельно перевернуть свою жизнь с ног на голову Агата и думать забыла. Ей оставалось только надеяться на добровольную помощь других людей. Она готова принять их требования.
— А волосы и глаза придётся прятать.
Девочка понуро кивнула.
— Хорошо. Отрежу волосы как у тебя, могу покрасить, если мне объяснят, как это делается. Но как изменить глаза, мне неизвестно.
Лира хлопнула себя по коленке, что было знаком одобрения.
— Скоро узнаешь, как! Артистам нету равных в том, что касается изменения внешности. Не переживай, будешь красоткой лучше, чем сейчас.
По правде говоря, Агата в этом сомневалась. Её главным украшением были признаки царской крови: золото в глазах и волосах. Без этого она была обычной худенькой девчонкой с ничем не примечательным аристократизмом на лице: прямым носом и тонкими губами. А Лира тем временем продолжала балансировать между игрой и строгими наставлениями.
— И нам в любом случае придётся спросить разрешения у Ильды и Рамона. Я ничего от них не скрываю, и их слово станет решительным. Прости, но если они скажут тебе уйти — придётся уйти.
Тоненькая иголка совести кольнула принцессу: маленькая дикарка слушается своих опекунов и не держит от них секретов, а Агата делает всё наоборот по отношению к собственным родителям.
Но Лира оказалась не так проста. Мы спросим, сказала она, разрешения, но только в подходящий момент. Циркачка хитро улыбалась, а веснушки горели на её курносом носу. Она решила сама показать фокус.
Глава 32
Помимо рубашек и белья, у Лиры в рюкзаке был упрятан ещё и добротный плащ коричневой шерсти. Его капюшон с лёгкостью укрыл золотые косы Агаты, которые она для верности стянула лентой — как делала это, проводя опыты с механизмами. Гогглы Лиры перекочевали на лицо Агаты, так что ничего теперь не выдавало в ней дочь королевы.
— Ссутулься, что ли! Ты идёшь слишком важно. И старайся, чтобы платье не выглядывало из-под плаща — оно сильно бросается в глаза. Вот так. А туфли… пройдись-ка по той луже!
Агате казалось, что плаща и гоггл было вполне достаточно для маскировки, но спорить не стала. Никто не обратил внимания на двух сутулых служанок, прошедших через ворота. Наверное, выступай они как павлины, людям всё равно было бы начхать: все бежали по своим делам, бранились, выкрикивали приветствия знакомым и поудобнее перехватывали корзины и тележки.
Лира уверенно вела подругу за руку, ни разу не оглядываясь на замок, в который мечтал попасть любой человек — будь то провинциальный аристократ или столичный простолюдин. Принцесса прежде не гуляла среди простого народа, и вообще за пределы замка выходила не иначе как в сопровождении свиты. Теперь она всё время норовила отстать, не умея как следует лавировать в толпе, и боялась наступить на снующих под ногами металлических зверушек-почтальонов. Лире приходилось буквально тащить её. Но стоило только пересечь мост и свернуть в сторону от широкой мощёной дороги, как стало просторнее. Дождь уже закончился, и слева от моста вдоль глубокого рва тянулась зелёная полоса искусственно выращенной травы. Она не боялась ни ног, ни колёс, ни дыма. По ней то и дело проезжали самоходные кареты и проходили праздные гуляки. Иногда забредали лошади, волочащие телеги. Но сегодняшняя сырость сократила количество
транспорта и людей на лужайке. Только несколько колясок стояло метрах в двухстах, и среди них — кибитка. Жалкая и кособокая, с прохудившейся кожей, натянутой на полукруглый каркас. Какие-то символы — некогда пёстрые, а теперь едва различимые — украшали её. Но в целом это сооружение имело вид достаточно крепкий. Рядом с ним стояли двое — женщина и мужчина средних лет. Завидев их, Лира бросила тяжёлый мешок на землю и понеслась им на встречу. Акробатка на ходу несколько раз сделала сальто, а потом бросилась обниматься. Она ни на день не забрасывала тренировки, пока жила в замке и это было заметно. Агата, оставшись одна, немного потопталась на месте, потом подняла мешок и, держа его одной рукой, пошла в сторону воссоединившейся семьи. Какие забавные люди, как непринуждённо они радуются друг другу! Если бы принцессе вздумалось пройтись колесом по тронному залу — родителей бы это удивило, но меньше, чем если бы Агате взбрело в голову их обнять.Опекуны оказались в точности такими, какими их описывала Лира. Оба плотные, Рамон — хитроватый, а Ильда добродушная. Костюмы на них были странные, как будто оба уже несколько лет носили карнавальную одежду по-домашнему. Лица простые и открытые, а волосы чуть тронуты сединой. Они встретили принцессу с улыбками. Приёмная дочь просветила их на счёт того, что её новая подруга мечтает отправиться в дорогу. Эти двое любили свою бедную жизнь и придерживались мнения, что если кому-то хочется бросить свой дом, каким бы богатым он ни был, и присоединиться к бродячему цирку, то его надо поддержать в этом намерении. Супруги ценили свободу передвижения, жизнь на одном месте казалась им странной. Вместе с другими артистами цирка они чтили Великую Бесконечную дорогу. В общем, были они со странностями, и потому с радостью приняли Лиру обратно в свою секту, а заодно и удравшую девочку. Хотя во всех остальных вопросах они казались разумными и практичными.
— Скажи-ка нам одно, дитя, твои родители тебя любят?
Окажись ответ положительным, совесть этих людей потребовала бы призвать Агату подумать дважды. Но ответ был очевиден.
— Нет.
— Тогда разговаривать нечего. Бесконечная дорога примет тебя. Залезайте обе в кибитку, чем быстрее мы уедем от замка, тем лучше. Ах да! Как тебя звать?
Риерда? Теона? Алтея? Аглая? Мысли принцессы неосознанно крутились вокруг традиционных имён Астор, особенно тех, что начинались на «а». Всех своих дочерей Сиена нарекала по первой букве алфавита. Но королевские замашки не годились, нужно было что-то более лёгкое и привычное для простых людей. Решение пришло быстро — словно невидимая фея шепнула на ухо принцессе:
— Анна.
Как интересно пробовать на вкус это слово. Вот так и начала разрушаться старая жизнь. Выбрать новое имя всё равно как сбросить старую кожу.
— Будем знакомы, — кивнули ей, а затем хлопнули по плечам — сразу по обоим. У женщины рука была мягкой и тяжёлой, у мужчины — жилистой и стальной. Для того, чтобы привыкнуть к манерам циркачей, принцессе потребуется немало времени. А вот с выбранным именем девочка уже почти срослась и всё повторяла про себя: Анна, Анна. Одинаковые согласные сталкивались и отскакивали друг от друга. Это имя-игра захватило Агату, погрузило в состояние, подобное трансу. Её совсем не волновало, куда её сейчас повезут по этой их «бесконечной дороге».
Ильда также залезла в кибитку, а Рамон взялся управлять лошадью. Где-то за пределами Йэра их ждала остальная труппа, с которой акробаты встретятся ближе к ночи.
До окончания предполагаемого урока астрономии было ещё где-то полчаса. Плюс двадцать минут на дорогу к покоям. Пока что её не хватятся, ну а потом… Принцессу мало волновало, что будет потом. Она просто отправилась в путь и верила, что единственная проблема — желание Лиры открыть опекунам её настоящую личность. Но пока что всё было мирно. Акробатки — юная и взрослая — болтали о людях, которых Агата не знала, обсуждали планы на будущее и периодически втягивали её в разговор. Девочка не возражала, ей было приятно их общество, хотя слой пепла в душе по-прежнему притуплял все чувства. Семья бродячих артистов не могла не замечать меланхолии своей новой спутницы, даже Рамон, то и дело отпускавший безобидные шутки со своего места на козлах, время от времени бросал на неё странный, внимательный взгляд, когда заглядывал внутрь повозки. Лира же успела свыкнуться с настроением принцессы. Она не видела её до травмы и подружилась уже не с бойкой и капризной ровесницей — а с грустной. Почему-то это зацепило циркачку. Она видела в Агате человека, которому следует помогать улыбаться. А Агата видела в ней отражение себя прежней, какой она могла бы быть, живи принцесса на свободе, а не в золотой клетке. Но всё-таки больше всего объединяло другое: обе нуждались в простой подростковой дружбе.