Сокрушая врага
Шрифт:
– Чего щуритесь? Хватайте скорее!
– издевательский голос сверху показался Вадиму знакомым.
Он, превозмогая рябь, открыл глаза пошире. Ну конечно, Лагач собственной персоной явился отыграться за прошлую обиду и, видишь, еще и копье прихватил. Рядом с Лагачом мелькали еще двое холопов, которые приготовились сбросить вниз каравай хлеба и бурдюк с водой.
– Ну что, весело вам там вдвоем?
– ехидно спросил старший боярский охранник.
– то-то вам еще будет на пироги, - пригрозил он им кулаком.
Холопы тем временем скинули гостинцы. Валуй поймал
– Я про то, - сказал Лагач, поглаживая себя по скуле и глядя прямо на Вадима, - тебе век не забуду, сука.
– Если мало, то спускайся, я тебе еще добавлю, - нахально ответил десятник.
– Ты, я вижу, к нам в поруб с копьецом заглянул… смотри, не обделайся со страху.
Лагач воровато огляделся по сторонам и, быстро вскинув копье в боевое положение, тыркнул вниз, метя Вадиму в грудь. Что ты, сынок…
Тот уже ждал этой подлости от холопа и был готов. Бурдюк с водой выскользнул из рук десятника, сам он сделал полуоборот корпусом и схватился за древко. Резко вниз! И Лагач нырнул вслед за копьем. Двое других холопов, разинув рты и выпучив безумные глаза, смотрели в поруб, где на соломе распласталось тело их начальника. Без малейшего сожаления Вадим наступил поверженному холопу на горло и пригвоздил его копьем. Затем он резко выдернул наконечник из тела и перевел в положение для броска.
– А ну, суки, кто еще хочет?
Холопов как ветром сдуло, и пущенное в небо копье с глухим стуком упало на двор. С минуту было тихо, как в раю, даже дворовые собаки притихли, а затем заключенные услышали приближающиеся шаги.
– Бузите, значит, - услышали они голос боярина Жирослава.
Хозяин усадьбы, видимо, лицезревший полет копья, осторожно заглянул вовнутрь.
– Лагач был не самым лучшим холопом, - скривив улыбку, изрек боярин, увидев труп своего старшего охранника, - но за порчу чужого имущества вам придется ответить…
– Да уже сыты мы твоей милостью, - зло высказал Вадим.
– Вылезьте, разговор есть, - приказал боярин и отошел в сторону.
Тут же в поруб опустилась узкая деревянная лестница, и дружинники по ней покинули свое узилище. Их тут же окружили не менее двух десятков вооруженных холопов боярина. Вадим огляделся: копья, мечи, ага, и луки, шансов нет. А за их спинами что-то подозрительно поблескивало, десятник полностью привыкшими к свету глазами наконец-то различил среди этого мужичья настоящих дружинников в шлемах и кольчугах.
Вадим и Валуй двинулись вслед за Жирославом. Охрана расступилась, образовав ощетинившийся оружием коридор, их пропустили…
– Вот, воевода, принимай самозванцев, - молвил боярин, подойдя к дружинникам.
Собственно дружинников было пятеро, а шестой, к которому и обращался Жирослав, по всему видать, и впрямь - воевода. В добротной кольчуге, поверх которой красовался темно-синей шерсти плащ, в куньей шапке с красным верхом.
Воевода демонстративно откинул плащ, освобождая руки и заодно меч.
– Это почему это мы самозванцы?
– решительно вопросил Вадим.
– мы дружинники новгородского князя.
– Этот, Тилей, вообще десятником себя величал, -
указав на Вадима, наябедничал боярин, - и еще холопа моего убил.Воевода Тилей смерил обоих «самозванцев» гневным взором.
– Передам твою челобитную князю, - пообещал он боярину.
– Это что за балаган?
– праведный гнев не давал Вадиму покоя.
– ладно я недавно в дружине у князя, но Валуй, он-то уже с десяток лет в строю…
Воевода оторвал взор от красноречивого пленника и уставился на Валуя. Смотрел долго, пристально.
– Не помню такого, - отрезал он.
– Да вы что?! Белены объелись?
Тилей кивнул своим воинам и те, как не пытался сопротивляться Вадим, быстро скрутили им руки за спиной.
– Батюшка!
Вадим узнал этот надрывный голос. Квета, выбежав из терема, устремилась к отцу, за ней вслед вы-скочила нянька.
– Батюшка, что ты делаешь? Они мне жизнь спасли!
Роняя крупные слезы, девушка повисла на руке боярина.
– Батюшка!
Жирослав силился отстранить дочь от себя:
– Квета, не позорь отца… Квета!
Девушка, не замечая никого вокруг, обливалась слезами и умоляла отца:
– Не надо… Батюшка… не отдавай их, они меня спасли… не надо.
– Малуша!
– сердито рявкнул боярин.
– Малуша, забери ее.
Пожилая нянька оторвала девушку от руки хозяина.
– Пойдем, милая… ну что ты, пойдем.
Квета вдруг прекратила плач, скинула цепляющуюся за нее Малушу и, гордо вскинув голову, проронила:
– Или ты отпустишь их, или я не пойду за Рада-слава!
Жирослав покосился на воеводу, мол, ну что делать с девкой?
– Нам пора, - ответил на его немой вопрос Тилей, - князь ждет, а ты, боярин, поскорей улаживай свои домашние дела и поспешай в Новгород. Князь ждет!
Вадима толкнули в спину, он обернулся и встретился глазами с Кветой. Столько в них было любви и нежности, эх, Квета, Квета…
– Пшел!
– копьями в спины подтолкнули дружинники пленников.
– Пшел, давай!
Телега с промерзшей соломой обожгла «самозванцев» неприятным холодом. Однако, видимо, заморозить их по дороге не входило в планы воеводы, и по его знаку их накрыли толстой дерюгой, а на головы водрузили вислоухие шапки.
– Но, милая, трогай, - прикрикнул возничий, и телега, жалобно пискнув, сдвинулась с места.
– Давай, милая, пошла.
Дружинники новгородского князя повскакивали в седла и пристроились по разные стороны от телеги. Тилей, гарцуя на застоявшемся сером жеребце, занял законное место во главе колонны.
Ворота усадьбы были открыты настежь, и процессия медленно покинула внутренний двор.
Вадим, мотнув головой, откинул дерюгу и бросил прощальный взгляд назад. Он как мог вытянул шею и разглядел Квету. Девушку, крепко обняв за плечи, уводила в терем нянька.
– Ты прости меня… - едва заметно шевельнулись его губы, - не понял я сразу…
Глава седьмая
Нам не по пути…
У тебя своя дорога,