Смерть и солнце
Шрифт:
Один из выстроившихся у дверей гвардейцев выступил вперед и поклонился, прижимая снятый шлем к бедру. Лорд Аденор задумчиво приподнял бровь, жалея, что оруженосец коадъютора никак не может видеть самого себя со стороны. Сейчас, в кольчуге и наброшенном поверх доспеха орденском плаще, он был прямо-таки до безобразия похож на знаменитый гобелен, изображавший молодого Наина Воителя. Даже непослушная темная прядь, падавшая юноше на лоб и отчасти скрывавшая приметный шрам, была точь-в-точь такой же, как у Наорикса. Если бы "дан-Энрикс" мог это увидеть, ему бы пришлось признать, что слова Аденора относительно его происхождения не так беспочвенны, как энониец заявил вчера.
Когда их взгляды на секунду
– Уводите их, - приказал коадъютор своему оруженосцу, дернув подбородком в сторону Бейнора Дарнторна и его неизменной свиты, состоявшей из Фессельдов, Хоббардов и им подобных.
– Как прикажете, мессер, - с готовностью ответил Крикс, наклонив голову.
Пару минут понаблюдав за тем, как арестованных по одному проводят к выходу и перепоручают их конвою, уже дожидавшемуся в коридоре, мессер Ирем круто развернулся и, не говоря больше ни слова, вышел из приемного покоя через противоположные двери, ведущие в личные апартаменты Валларикса.
Крикс лично проводил лорда Дарнторна в Адельстан. По счастью, от дворца до главной государственной тюрьмы было не так уж далеко, иначе Криксу было бы значительно сложнее пропускать мимо ушей все оскорбления, которыми лорд Бейнор без устали осыпал гвардейцев по дороге. Энониец чувствовал, что, если он начнет всерьез прислушиваться к словам лорда Бейнора, ему скоро захочется последовать примеру сюзерена и влепить главе Совета оплеуху. В этом ощущении было что-то пугающее. Прежде всего потому, что утренний поступок сэра Ирема оставил у "дан-Энрикса" смешанное впечатление. С одной стороны, южанин всегда недолюбливал Дарнторна, и внутренне возмущался наглостью, с которой тот продолжал держаться с лордом Иремом даже теперь, после фактического уличения в измене - поэтому, когда в ответ на очередную фразу Дарнторна раздался хлесткий звук пощечины, оруженосец коадъютора злорадно ухмыльнулся. Но позднее ему сделалось не по себе при мысли, что его сеньор ударил арестованного, и осадок от этого происшествия остался до сих пор. Помимо всего прочего, присутствие Дарнторна раздражло тем, что не давало выкинуть этот досадный эпизод из головы, и беспокоило южанина, как больной зуб.
Избавившись от общества главы Совета, Крикс испытал большое облегчение. Теперь можно было с чистой совестью вернуться во дворец, чтобы доложить лорду Ирему о выполнении его приказа. Перед этим он избавился от кольчуги, стеганого поддоспешника и полушлема, рассудив, что выслушать от сюзерена неизбежную нотацию по поводу ребячливой беспечности такого поведения все-таки более приятно, чем изжариться в своих доспехах заживо. А солнечный, практически безветренный апрель делал такую перспективу более чем вероятной.
Охраняющие вход в приемную Валларикса гвардейцы, которыми в этот раз командовал Эрлано, почтительно расступились перед ним, не задавая энонийцу никаких вопросов. С того дня, как Рикса стали допускать к присутствию на государственных советах, отношение к нему мало помалу изменилось. Прежде всего это отражалось в том, что в поведении рядовых рыцарей, не говоря уже о кандидадах, появилась странная почтительность, как будто бы оруженосец коадъютора принадлежал к числу старших офицеров. В теории это могло показаться соблазнительным, но на практике подобная почтительность казалась Риксу ледяной стеной, которая внезапно выросла между ним и его окружением.
К примеру, если раньше кто-нибудь из них проигрывал
ему на тренировочной площадке, то это кончалось всевозможными подначками или шутливой схваткой врукопашную. Теперь же проигравший бой противник чаще всего начинал смущенно улыбаться, а если южанин напрямую предлагал ему возможность отыграться - тут же вспоминал о каком-нибудь неотложном деле и мгновенно исчезал. Что до офицеров, то они держались с ним нейтрально-вежливо, как будто бы еще не до конца усвоили, как теперь нужно относиться к Риксу.Единственным местом, где южанин мог по-прежнему чувствовать себя вполне свободно, оставалась Академия. Правда, первогодки, которых он в эту зиму обучал владению мечом, явно видели в нем кого-то вроде своих оставшихся дома старших братьев, и готовы были липнуть к нему каждую свободную минуту, чем порою доводили своего не слишком опытного "мастера" до белого каления. Зато все друзья и побратимы Рикса совершенно не считались с его новой черной формой, когда дело шло об очередной совместной авантюре, подразумевающую нарушение полудюжины лаконских правил, а Наставники отнюдь не собирались делать ему никаких поблажек. Улыбаясь этим мыслям, Крикс неспешно пересек пустой и гулкий зал и уже собирался зайти в кабинет Валларикса, когда неожиданно услышал свое собственное имя.
– …склонен согласиться с Князем. Крикс уже готов, - донесся из-за двери приглушенный голос императора. Хотя сейчас оруженосец коадъютора не мог видеть Валларикса, но он так часто слышал этот голос на советах, что никак не мог бы ошибиться.
Юноша остановился.
– Предположим, Светлый прав, и у "дан-Энрикса" действительно получится достать меч Альдов из огня, - ответил мессер Ирем с нетерпением.
– Но что он станет делать дальше?.. Парню еще не исполнилось даже шестнадцати! Прошу вас, подождите еще пару лет, или хотя бы один год - только не отправляйте его доставать этот проклятый меч прямо сейчас.
Судя по тону коадъютора, спор начался уже достаточно давно. Крикс тихо сделал шаг назад, почувствовав, что сейчас рыцарь счел бы его появление по меньшей мере неуместным. Но этому тактическому отступлению помешал третий человек, присутствующий в кабинете Валларикса.
– Может быть, спросим, что об этом думает сам Крикс?..
– предложил он.
– Тем более, что в настоящую минуту он находится за этой дверью.
Энониец вздрогнул - и мысленно обругал Эрлано, не предупредившего его о том, что у Валларикса, помимо лорда Ирема, находится еще какой-то посетитель.
Как бы там ни было, теперь деваться было уже некуда, и Крикс вошел. Уже толкая дверь, оруженосец коадъютора спросил себя, как гость Валларикса сумел почувствовать его присутствие. Даже среди столичных магов на такое были способны считанные единицы. Только полные невежи верят, что все чародеи могут видеть через стены и читать чужие мысли, тогда как "дан-Энрикс" многократно убеждался, что без своих заклинаний, амулетов и декоктов большинство волшебников ничем не отличаются от остальных людей.
Войдя в кабинет, южанин сразу понял, почему голос мужчины показался ему удивительно знакомым. Это был тот же самый маг, которого "дан-Энрикс" видел в день своей аудиенции у императора, когда Валларикс обещал ему назначить в Тарес нового наместтника. Сердце у энонийца екнуло. После их первой встречи он пытался навести о госте императора кое-какие справки. Правда, узнать имя мага или получить какие-нибудь сведения о его занятиях "дан-Энриксу" так и не удалось, зато он выяснил, что в прошлый раз Седой был во дворце как раз в те дни, когда Олварг предпринял свою неудачную попытку захватить столицу. Вспоминая впечатление, произведенное на него Князем в день их первой встречи, Крикс готов был биться об заклад, что это не простое совпадение.