Служащие Ваитюру
Шрифт:
– - Да?
– - спросил он, не зная, чем это вызвано.
– - Ты в порядке... Гриммюрграс?
Ему показалось, или ее голос действительно дрогнул? И странная пауза перед его именем. Он настороженно посмотрел на девушку, но тут же поспешил уверенно кивнуть и заявить, что с ним все хорошо -- похоже, ее следовало как можно скорее успокоить и подбодрить. Гриммюрграс даже хотел извиниться за вчерашнее и дать красивое, но вполне безобидное объяснение случившегося, но не успел: Оуск заплакала. И хотя что-то подобное он и ожидал, но все равно растерялся. Сомневаясь в своих действиях, Гриммюрграс все же притянул Оуск к себе и, приобняв, начал поглаживать по волосам. Она не сопротивлялась
– - Гриммюрграс, -- произнесла она снова, успокоившись, вытерла последние слезы и посмотрела на него.
– - Такое имя ты себе выбрал? Как по мне, тебя следовало звать "Иллурграс" -- так было бы честнее.
– - Иллур?
– - переспросил он, вспоминая, с какой сложностью столкнулся, переводя свое имя на здешний язык. "Гриммюр" подходило больше всего, потому что этим словом обозначалось нечто злое, яростное, как зверь, и именно в таком значении употреблялась первая часть его имени в хэимели. Однако Оуск выбрала другой оттенок слова "злой".
– - Ты принес нам беду, так почему не признаваться об этом честно? Не понимаю, почему ты назвался Гриммюрграсом -- в тебе нет ярости. И потому буду звать тебя Иллурграс.
– - О какой беде ты говоришь, Оуск? Я не притягиваю метеориты.
– - Не притягиваешь, -- надрывно рассмеялась она, -- но ты сделал кое-что похуже. Мне рассказала Льоусбьёрг. Увидев тебя, близнецы не выполнили задание, ради которого пошли на электростанцию, и дали к ней допуск этому придурку. И что из этого вышло!
– - Постой, прошло уже два года с того случая. Кто мог предполагать, что он приведет к таким последствиям?
– - Желающий да мог, -- отрезала она решительно, и тут Гриммюрграс увидел, что девушка смотрит на него с ненавистью, настолько сильной, что поверить, будто она способна испытывать ее, было сложно. И все-таки...
– - И близнецы могли бы, если бы не ты. Ты демон, злобное порождение. Приносящий беду.
– - Мне казалось, вы не верите ни в демонов, ни в что-то подобное.
– - А еще они, наверное, говорили, что мы не любим. Но я любила тебя! Какая же я была дурочка! Хотя не удивительно, ведь ты делаешь все, чтобы разрушать чужие жизни: и в прямом, и в переносном смысле. Тебе разбитое сердце -- потеха, а сгубленные жизни -- удовольствие. Теперь ты хочешь заманить нас всех в свою ловушку, затащить в свою пещеру и мучить там. Думаешь, я не слышала, что ты рассказал близнецам? Не пойму только, как ты можешь ими крутить, как запудрил их умные мозги, но со мной теперь играть не сможешь -- я свободна от твоей власти. Я ненавижу тебя, Иллурграс, и не хочу больше видеть. Не трогай меня! Не прикасайся!
Каким-то образом она сумела вырваться из рук Гриммюрграса и убежала, а он смотрел ей вслед, не понимая, откуда в ней взялось столько злости. Отчего-то ему показалось, что возле двери Оуск замерла на мгновение, будто ожидая, что он все же схватит ее и не даст уйти, но так и не дождавшись, открыла дверь, выскочила за порог и со всего маха ударила дверью.
Еще одна головная боль. Но с ней, похоже, придется разбираться Фаннару и Фанндис, если, конечно, они не захотят оставить кузину в покое. Сам же Гриммюрграс сомневался, что сможет хоть как-то уладить ситуацию.
После ухода Оуск он получил долгожданное одиночество, но сосредоточиться на важных вопросах теперь не мог: девушка не шла из головы. Куда она могла отправиться в таком состоянии? Что собиралась делать теперь? Отправится ли она к Хюглейкюру, чтобы рассказать о готовящемся нападении
на электростанцию? Она вполне могла поступить так из-за досады и страха -- гремучей смеси, делающей любого опасным противником. И все же Гриммюрграс надеялся, что вопреки всему Оуск не считает, будто для нее все потеряно, а значит, и жалеть уже не о чем. Интересно, Фанндис смогла бы воззвать к ее разуму? Или без лишних слов заперла бы в комнате и не выпускала, пока Оуск не одумается?– - Фанндис.
Странно, Гриммюрграс не называл имя подруги вслух. Он оглянулся и увидел еще одну женщину, появление которой в этой гостиной означало, что мир окончательно рухнул.
– - Проходи, Лейкни, -- пригласил он, вставая с дивана.
Она сделала судорожный вдох, шагнула вперед, замерла, задумавшись, затем качнула головой и развернулась. Но ей, в отличие от Оуск, уйти не удалось -- Гриммюрграс перехватил ее и повел на кухню. Лейкни была очень бледна и нуждалась в крепком чае, и уж этим Гриммюрграс мог ее обеспечить.
Ей потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя и снова выглядеть так, как полагает лидеру. Допив вторую чашку чая, Лейкни посмотрела на Гриммюрграса долгим взглядом, затем чуть улыбнулась:
– - Спасибо.
Ее голос не дрогнул -- хороший знак. Гриммюрграс улыбнулся в ответ и кивнул, после чего предвосхитил вопрос гостьи и сообщил:
– - Фанндис и Фаннар вышли, но к обеду должны вернуться. Могу я чем-то помочь?
– - Полагаю, что нет, -- покачала она головой.
– - Мне нужен Фаннар и никто другой. Только сам он вряд ли станет меня слушать, вот я и хотела сначала поговорить с Фанндис. Но раз их обоих нет...
Гриммюрграс промолчал. Он не стал говорить Лейкни, что любой секрет, известный Фаннару, станет доступен и ему. Повисло молчание. Стоило как-нибудь разорвать его, начать ничего не значащий разговор, но теперь такая роскошь была доступна лишь друзьям, едва же знакомым людям пустая болтовня показалась бы тратой драгоценного времени. Можно было встать и уйти, сославшись на важные дела, но и этот поступок вышел бы неловким. Единственным достойным решением оказалось предложение сделать еще чашку чая, которое Лейкни приняла с улыбкой.
– - Я видела Льоусбьёрг, -- сообщила она, когда Гриммюрграс протянул ей горячий напиток.
– - Она дала мне это, -- Лейкни достала из внутреннего кармана куртки распечатку тетради Дагфридюр и положила на стол.
– - Сказала что-нибудь?
– - Нет. Просто дала и пошла дальше. Такое ощущение, что слов и не требовалось, -- она задумчиво разгладила смявшиеся листы и проронила: -- Странный момент. Если Льоусбьёрг раздает всем это... Все, чем мы жили, сломалось еще до падения метеорита. Когда я была девочкой, то думала, что наше устройство самое идеальное, что наше мировоззрение самое верное -- иначе мы бы не выжили. Но что происходит сейчас... Что владеет умами людей? Что заставляет их поступать именно так? Разрушать город, агитировать прыгать в пропасть, обещая на другой стороне таинственный мир...
– - Что там, на улице?
– - спросил Гриммюрграс, внезапно понявший, что лишен возможности увидеть, как метеоритный дождь и пострадавшие здания повлияли на жителей.
– - Холодно, -- совершенно неожиданно ответила Лейкни, за что получила удивленный взгляд. Слегка улыбнувшись, она пояснила: -- Кроме барьера, у нас всегда был контроль климата. Если бы не он, мы бы с трудом переносили зимы -- они слишком жестоки. Теперь же узнаем, какая температура на самом деле. А ведь мир -- совсем негостеприимное место, не так ли? Все эти камни, падающие с неба, да еще и холод. Мы старались победить его, но в итоге он все-таки одержал верх. Ты, наверное, на все это смотришь иначе?