Служащие Ваитюру
Шрифт:
Гриммюрграс улыбнулся.
– - Сейчас, в этой комнате, все кажется нелепой фантазией, не правда ли?
– - Есть такое. А идя по улице, не скажешь даже, будто что-то вчера произошло. Будто генераторы и электростанцию кто-то захватил, будто кто-то предсказал конец Норзуру уже через месяц. Может, они не поверили потому, что услышали от Хюглейкюра? Даже университет работает.
– - Ребята уже рассказали, -- кивнул Гриммюрграс.
– - Мы точно про метеорит сами не придумали? На электростанции случился сбой, а Ликафроун, допустим, до сих пор помогает с генераторами и прочим. Или отсыпается в комнате отдыха, так как до квартиры не было сил добраться.
– - А мы зря стащили все оружие с Полигона Ярости, --
– - Тандри, я бы сам с удовольствием поверил, что мы паникуем зря и Норзуру ничто не угрожает. Мне нравится в Норзуре, и я бы с радостью остался здесь навсегда. Но...
– - Слушайте, а зачем Льоусбьёрг еще раз говорить с близнецами? Она разве не была в той комнате?
Гриммюрграс рассмеялся:
– - О, тут тонкости принятия концепции нового мира, когда твой, в который ты все время верил, начал стремительно разрушаться.
Тандри внимательно посмотрел на Гриммюрграса и негромко спросил:
– - Вы испытывали то же самое?
Он покачал головой.
– - Поначалу мне действительно было трудно, но в отличие от нее я сразу знал, что оказался в совершенно ином месте и был готов принять его таким, какое оно есть. Конечно, я ожидал чего-то другого, -- он рассмеялся, затем окинул взглядом комнату, -- но этот вариант мне тоже пришелся по нраву. Льоусбьёрг же все еще надеется, что не потеряет свой старый мир, что ей только кажется, будто он исчезает, и совершенно точно ее не воодушевляет тот, что приходит на смену.
Тандри задумчиво кивнул. От серьезности его взгляда Гриммюрграсу снова стало не по себе. В этот момент он, наверное, действительно понимал Льоусбьёрг: сколько бы они с близнецами ни оговаривали предстоящие события, мироздание в его сознании оставалось целым, и только теперь, когда он смотрел в потемневшие глаза Тандри и не видел в них ни намека на улыбку, Гриммюрграс начал замечать первые трещины. Видеть и больше не притворяться, что это всего лишь игра светотени.
Из задумчивости его вывел хорошо знакомый смех за дверью.
– - Фаннар проснулся?
– - изумленно спросил Гриммюрграс, пытаясь заодно сообразить, сколько же времени он провел в этой комнате.
– - Видимо, -- отозвался Тандри.
– - Не заметил: вас искал. Интересно, что у них там творится?
Гриммюрграс догадывался, что может дать ответ на вопрос парня, но предпочел поступить иначе.
– - Пойдем и посмотрим, -- предложил он, поднимаясь с кровати и направляясь в гостиную. Тандри не заставил себя ждать.
И хотя его предположения полностью оправдались, Гриммюрграс не испытал по этому поводу никакой радости и, глядя на побледневшую Льоусбьёрг, впервые подумал вмешаться в разговор Фаннара с кем-либо и попросить того сменить тон. Тот же крайне язвительно продолжал напирать на Главного Издателя, будто не замечая ее состояния:
– - Каждый имеет право выбирать, во что ему верить, Льоус, не находишь? Ты вот веришь в спасительный бункер, а я -- в мир на другом конце пропасти. И зачем тебе доказательства в моей правде, если я в твоей не прошу?
– - Не просишь?
– - резко бросила она.
– - Да ты всем вокруг доказываешь, что бункер не способен спасти от метеорита.
– - Ничего не могу поделать с тем, что расчеты против него.
– - А против пропасти расчеты проводились?
– - Интересно, как, если там аномальная зона? И да, мы с Фанндис еще в самом начале пытались что-то выяснить, но ничего не вышло: ни доказательств, ни опровержений. Так что тут каждый может сам решить: поверить ему или нет. Я все имеющиеся данные предоставляю и прямо говорю: у меня нет никакой уверенности, что, сиганув туда, мы не сломаем шеи.
– - И все же ты намерен сигануть?
– - Естественно! Потому что тут есть хоть мизерный шанс выжить! В отличие от бункера. Даже если воронка
окажется не так велика, как мы подсчитали, и даже если вход не завалит отлетевшими камнями, как вы собираетесь жить на развалинах, если таковые вообще останутся? Или попытаетесь добраться до другого города? Вы приготовились к этому походу: отыскали примерные карты, спрятали заряженные электромобили, набрали еды и воды, пригодной для долгого путешествия? Хадльфредюр -- умничка, у него имеется график падения метеоритов и на месяц после, но, во-первых, там идет расчет на строго ограниченный радиус, во-вторых, его нужно подвергать корректировке. Так что, чьи шансы выжить больше: ваши или мои?Льоусбьёрг не стала отвечать, однако взглядом, которым она при этом одарила Фаннара, вполне можно было убить. На него подобные штучки никогда не действовали, да и тонкости эмоций, выражающихся в мимике и жестах, для Фаннара будто не существовали. Может, поставь он перед собой цель убедить Льоусбьёрг в своей правоте, он и вел себя иначе, но Фаннар жил по другим правилам: он не переманивал на свою сторону особо составленными фразами, играющими на эмоциях или воспоминаниях, а излагал факты, как их видел, и давал возможность услышавшему решить, как после этого жить дальше.
– - Как по мне, шансы у нас равные, -- продолжил он, когда понял, что собеседница отвечать не станет.
– - То есть с точки зрения расчетов в обоих случаях они равны нулю. Но в расчеты не идет метафизика. В твоем случае нет ни погрешности, ни удачи, ничего такого, что нельзя рассчитать, но что может действительно спасти жизнь. В моем же имеются только слова одного-единственного человека, даже не ученого, да и слова его скорее легенда, чем доказанный факт. Поэтому, если подходить с научной точки зрения, в любом случае мы умрем. А если так, почему бы не умереть тем способом, который нравится больше? Я ведь никого не уговариваю поступать так же, как я.
– - То есть все эти люди, -- она обвела рукой переполненную гостиную: все собрались в ней и, затаив дыхание, наблюдали за их спором, -- сами выказали желание прыгнуть в пропасть?
– - Ага, -- улыбнулся Фаннар.
– - Мы их не заставляем. Сказали: "Ага, бункер есть, и если он вам больше нравится, пожалуйста! Только учтите следующее... У нас есть альтернатива. Она не дает сто процентов гарантии, но вы имеете право о ней знать". Ну а дальше они сами решили, что им ближе. И, Льоус, если бы у бункера был хотя бы один процент шанса спасти людей, мы бы за него ухватились. Но...
– - он качнул головой и сделал небольшую паузу, давая собеседнице высказаться, но та не воспользовалась возможностью. Фаннар усмехнулся: -- А знаешь, что самое ироничное во всей этой ситуации? Вот мы спорим, спорим, а правых среди нас нет. Кто бы из нас ни выжил в конце концов, второму он не сообщит никак, да и не будет знать о судьбе второго. Может, бункер справится со своей функцией, и в то же время на другом конце пропасти окажется мир, где все желающие найдут новый дом. А? И было бы в этом случае здорово встретиться и посмеяться, вспомнив наш спор. Увы, не выйдет. Так что пусть каждый в этом городе решит за себя, как же ему поступить. Но для этого необходимо знать об обоих вариантах, не так ли? А еще лучше учесть все их достоинства и недостатки.
Эти слова очень понравились студентам: многие из них зааплодировали, а Оддмар и Кетитль даже одобрительно присвистнули. Льоусбьёрг не заметила реакции окружающих или же только сделала вид -- еще какое-то время она смотрела в лицо Фаннару, будто ожидая чего-то, затем отвернулась и вышла на кухню. Гриммюрграс грустно улыбнулся. Не такого разговора она ждала. Впрочем, винить в этом Фаннара было бы нелепо: он не в ответе за то, что происходит в головах окружающих.
– - Хочешь есть?
– - спросил Гриммюрграс, повернувшись к Тандри.
– - Я не завтракал. А ты?