Служащие Ваитюру
Шрифт:
– - Значит, все-таки другой мир существует?
– - предположил кто-то из студентов.
– - Или это другая планета, находящаяся совсем в другой галактике, а потому и звездное небо над ней другое?
– - А не значит ли это, что он из прошлого?
– - возразили ему.
– - И за все эти миллионы лет все старые звезды потухли и появились новые?
– - Да ладно тебе! Прямо все?
Завязавшийся спор заставил Гриммюрграса улыбнуться: они обсуждали положение звезд на небе с такой серьезностью, что даже не возникало мысли, будто кто-то еще считает хэимели вымыслом. И тут, среди голосов, он услышал покашливание Льоусбьёрг, или решил, что услышал именно его, отчего улыбнулся еще шире. Могло показаться, будто он сказал про созвездия специально,
– - А еще, если я не ошибаюсь, на другом полушарии тоже совсем иной звездный узор, -- негромко сообщил Фаннар.
– - Считаешь, что мой дом находится не так далеко?
– - с интересом посмотрел на него Гриммюрграс.
– - Если так, то неизвестно, почему у вас нет метеоритных дождей. Но как бы то ни было, мы все равно не узнаем, где же именно расположено хэимели. Да и важно ли? Но не упомянуть о созвездиях, видимых на другом полушарии, я не мог.
Гриммюрграс рассмеялся.
И все-таки звезды продолжали манить. Он не заметил, как снова погрузился в размышления. Он попытался вспомнить, что чувствовал тогда, в хэимели, когда ему выдавалось вглядываться в ночное небо. В то время он многого не знал, и хотя звезды были чем-то загадочным, изучая их положение, он не испытывал тот же трепет, что теперь.
Ощущения постепенно сложились в мысли, а те озвучились сами собой:
– - Здесь я встретил много интересных вещей и сделал невероятные открытия, но, пожалуй, самым потрясающим, с чем было сложнее всего примириться, и что я не могу до сих пор полностью осознать, это то, что наше солнце -- одна из тех звезд, которых так много на небесах, -- Гриммюрграс широким жестом обвел видимый в окне кусок неба, где так ярко блестели мириады далеких светил.
– - А вы можете. Вы понимаете, что возле каждой из сотен этих звезд есть такой же мир, а сами они на самом деле так же велики, как наше солнце.
– - И даже больше, -- мягко поправила Фанндис. Ее голос прозвучал откуда-то из-за спины Гриммюрграса, а затем он почувствовал, как она положила ему на плечо согнутую в локте руку.
– - Да и солнце больше, чем то, что мы видим.
– - И это поражает еще сильнее, -- улыбнулся в ответ Гриммюрграс.
– - Как и вы, люди, способные это принять.
– - Мировоззрение твоего народа тоже удивительно, -- заметил Фаннар.
– - Наверное, это страшно -- принять подобное. Я уже и не помню, как сам отреагировал на заявление, что такое звезды на самом деле. Мы все были детьми, когда нам рассказали о них, так что нам, пожалуй, было намного проще.
Гриммюрграс промолчал: он не мог представить, каково знать о космосе с самого детства. Может, жителям Норзура действительно не составляло труда принять сводящую с ума правду, и она являлась для них чем-то самим собой разумеющимся, не поражая воображение, и все же это не делало их в глазах Гриммюрграса менее выдающимися.
Первый метеорит прочертил небо в полной тишине. Он показался чем-то нереальным, каким-то обманом зрения, будто люди слишком долго вглядывались в темноту, отчего яркие точки-звезды начали просто-напросто расползаться. Кто-то, возможно, даже не заметил его, продолжая думать о своем. Гриммюрграс же вспомнил закат у барьера, но решил, что его мысли быстро перескочили на те воспоминания, отчего он даже представил, что небо горит.
Однако небо горело на самом деле. Один, второй, третий. Кто-то вскрикнул, кто-то выругался, кто-то воскликнул: "Не может быть!" -- реакции остальных лишь подсказали, что Гриммюрграсу все это не чудится, что метеориты действительно прошивают небо, оставляя за собой огненные следы, но уже через мгновение он перестал замечать кого-либо вокруг.
Он не мог пошевелиться, глядя, как объятые пламенем камни обрушиваются на город. Почему он не видел раньше, как они горят? Этот жар, он... Гриммюрграс вскрикнул и взглянул на свои руки -- это пламя перекинулась и на него! Текучее, облизывающее камни, вынуждающее
раскалиться их докрасна, а потом покрыться пеплом. Он видел этот огонь, живой, обладающий неким непостижимым разумом, лишь однажды, когда несся ему навстречу, такой же обреченный, как и метеориты. Кто-то из них не в состоянии выдержать напор огня, и потому от них ничего не остается, другие же, возможно, что-то теряют, но в целом выживают, однако ни первые, ни вторые уже никогда не вернутся на небо.Никто из них не способен испытать подобное дважды.
Гриммюрграс отшатнулся от окна, но взгляд его снова был прикован к небесам: он видел себя среди этих метеоритов, но пока те падали, он пытался нестись им наперерез. На это требовалось куда больше усилий и невероятная скорость, потому что (теперь он это определенно знал) поверхность планеты притягивает с огромной силой. Огромной, но не непреодолимой, а значит...
Кожу жгло. Нет, ее будто бы сдирало, и он сделал несколько шагов назад, отталкивая кого-то (подвернувшийся на пути метеорит?). И все-таки он хорошо помнил, что обязан перетерпеть боль и при этом оставаться в сознании, а потому прикусил губу и прикрыл глаза. Оставаться в сознании было важно тогда, чтобы не разбиться и не сломать шею при неудачном падении, теперь же это просто жизненно необходимо, иначе он замедлится и не сможет победить притяжение земли, а значит, не вернется...
Он кричал, конечно же, кричал, но крик в таких случаях облегчает боль. Ведь и метеориты кричат. Разве их никто не слышит? И снова кто-то из этих камней начал попадаться ему на пути. Гриммюрграсу приходилось откидывать их. Он хотел извиниться, но не мог. Да и что им будет? Да, они немного изменили траекторию, но если все еще находятся в сознании, смогут благополучно упасть, а если нет, то и прежде у них не было шансов. Ему же нужен чистый путь, чтобы не сбавлять скорость. Ни за что, ни при каких обстоятельствах, даже если кожа уже сошла и огонь прожигает саму плоть.
И тогда он сможет, он доберется до цели. Тем более, он чувствовал, осталось совсем немного.
– - Дыши глубоко и быстро.
Чей это голос? Гриммюрграс понять не мог. Но голос прозвучал настойчиво и над самым ухом -- значит, принадлежал огню. Больше и не кому. Слушать его? Подчиниться? Ведь именно он приносил столько боли. Но не огонь препятствовал Гриммюрграсу, он просто был, как необходимая составляющая этого перехода, а мешало лишь притяжение. В таком случае мог ли он давать подсказки? Если дышать глубоко, то у Гриммюрграса появятся силы на дополнительный рывок, а если делать это еще и быстро, то силы прибавятся скорее.
И он задышал -- глубоко и быстро, как нашептывал огонь.
Внезапно все прекратилось -- его окружила темнота.
***
Гриммюрграс открыл глаза. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы понять -- он лежит на своей кровати, а в комнате помимо него есть еще кто-то. Вглядевшись в силуэт сидящего на подоконнике, он скорее догадался, чем узнал, кто это.
– - Ты специально?..
– - он не смог закончить вопрос потому, что не знал, как его точно сформулировать.
Слова отчего-то не спешили возвращаться. На миг Гриммюрграсу подумалось, что он смог бы все выразить на своем языке и даже хотел выругаться из-за необходимости продолжать общаться на совершенно другом, чужом. Однако и слов родного языка не хватило, так что он не смог высказать Тандри все, что хотел. А хотел ли на самом деле?
– - Пришлось, -- тихо произнес тот, когда понял, что продолжения не последует.
– - Вы не реагировали на другие слова, и я решил рискнуть. Мне повезло, что меня вы услышали. Можно рассматривать это как комплимент?
Гриммюрграс не ответил. Он улыбался, хотя Тандри не видел этого. А кроме того, был крайне благодарен этому парню, и отчего-то казалось, что одного взгляда хватит, чтобы выразить это. Опомнившись, что в темной комнате вряд ли можно что-то прочесть на лице, он произнес:
– - Спасибо.