Словоплёт
Шрифт:
– Спроси у Танарина как он собирается его допрашивать и нужна ли ему помощь, - бросил колдун занявшись измазавшимся плащом.
– Шанаран спрашивает нужна ли тебе помощь в допросе языка, - повернулась Сантинали к капитану.
– А он может?..
– Танарин кивнул в сторону пленного, которого пытались успокоить двое гвардейцев. Королевна вопросительно посмотрела на колдуна и тот со вздохом подошёл к бьющемуся в истерике степняку. Снял одну перчатку, повернул его к себе и резко схватил голой рукой за лицо. Пленник жутко закричал и забился в судорогах. Сантинали против воли сглотнула. Да, это был уже второй раз, когда она видела такое, но
– Они ехали встретить нас,– сообщил Шанаран, когда степняк подёргивающейся безвольной куклой осел у его ног.
– Вожди местных племён не хотят смены воеводы и думали, что таким несложным манёвром смогут избавить себя от изменений. Передай Танарину, что до Хакара нам ничего больше не грозит - кроме этих головорезов здесь воинов нет. Разве что какой-нибудь из вождей под шумок не захочет перекроить карту владений.
Колдун брезгливо вытер руку платком и, натянув перчатку обратно (и как он не плавится в своём чёрном наряде на такой жаре!) вскочил в седло.
– Можем ехать.
Но королевна медлила.
– Чего мы ждём?– Поинтересовался Шанасаннан.
– Не можем же мы его здесь оставить, - она указала на постанывающее и пускающее слюни тело.
– Он умрёт под солнцем. Или ночью его сожрут хищники.
– Это наименьшее, чего он заслужил за свои деяния, поверь мне,– Шанаран выглядел раздражённым задержкой.
– Нет. Я не могу этого позволить. Значит, мы привезём его в город и он предстанет там перед судом.
Хранитель Севера вздохнул и слегка тронул своего коня пятками, заставив подъехать к степняку. Росчерк голубого света, и голова пленника покатилась по дороге. Кровь из шеи хлынула потоком, смешиваясь с пылью. Шанаран бросил ещё несколько непонятных слов и мёртвое тело зашевелилось. Поднялось на ноги и, взяв собственную голову подмышку уверенным шагом ушло туда, где несколькими минутами раньше полегли его соратники.
Сегодня же она попросит прощения за все брошенные в горячке слова!
Они добрались к переправе ещё до полуночи, но в посёлке ожидаемо все спали, поэтому и отряду пришлось остановиться на этом берегу реки. Возле окраины селения находилась утрамбованная многими путешественниками площадка, с удобными ямами для очагов, коновязями и расчищенными местами для шатров. Лагерь поставился в течение нескольких минут, и вот уже Сантинали сидела в одиночестве в своём шатре рассматривая походный столик с установленными на нём лампой и планшетом для письменных принадлежностей. Есть в такую жару не хотелось, а сон после сегодняшних событий пугал даже больше, чем бодрствование в одиночестве: только королевна закрывала глаза, как сразу же видела лошадей, исчезающих в высокой траве, людей, с перекошенными от ужаса лицами пытающихся убежать от невидимой с дороги опасности. Она встала и, ещё раз аккуратно расправив покрывало на походной лежанке, отправилась разыскивать своего колдуна.
Искать не пришлось: стоило Сантинали поднять полог, как она увидела обоих шан, что-то обсуждающих у ближайшего костра.
– Шанаран!
– Позвала она, и оба колдуна повернулись в её сторону. Сантинали непроизвольно поёжилась: их глаза светились странными красными огоньками; ни от одного из костров в лагере не могло быть таких отсветов.
– На минуту зайди ко мне.
Ран кивнул Ренану и пройдя мимо стражника, дежурившего у шатра, вошёл внутрь. Сантинали видела, что гвардеец вздрогнул, когда встретился
взглядом с проходящим мимо ша.Колдун остановился посреди шатра, окинул взглядом походные стол и стул, чистый планшет, лежак, и выжидательно уставился на королевну. Здесь, в свете единственной лампы, его мерцающие глаза казались ещё более жуткими.
– Я бы хотела попросить прощения, - после продолжительной паузы наконец набралась смелости Сантинали.
– За что?– Голос в её голове звучал удивлённо, но на лице колдуна не дрогнул ни один мускул.
– За то, что я сказала, что ненавижу тебя. Это не так. Я была очень зла, что ты выпил весь адонал. И испугалась за тебя. И да, ты прав: я была влюблена в дядю Герена когда была маленькой, но это не имеет никакого отношения к тому, как я отношусь к тебе сейчас. И я хотела бы, чтобы ты знал об этом.
– Я рад, что между нами больше нет недопонимания,– едва заметно склонил голову колдун.
– Если это всё...
– Нет, не всё.
Шанаран всё такой же непроницаемой тенью стоял посередине шатра выжидательно глядя на королвену. Сантинали сглотнула и, набрав воздуха словно перед прыжком в ледяную воду продолжила:
– То, что случилось сегодня, ужасно. Если ты сделал это из-за того, что злишься на меня, то я...
– Нет,– Шанаран поднял руку останавливая её, - Я шанаши. Я не могу позволить злости взять над собой верх. Я сделал это потому, что считал нужным.
– Но... Мирта вырвало, - произнесла королевна будто бы это имело какое-то особенное значение. После ходячего мертвеца весь отряд ехал зелёным и держался остаток пути от Рана подальше.
– Мирту ещё предстоит многому научиться, – прикрыл глаза колдун, и Сантинали на мгновение стало легче - жуткий взгляд ша давил не хуже обломка скалы.
– И я, и Шанасаннан должны служить тебе надёжной опорой. Мы выбрали тебя миньей, и принесённые нами клятвы - не пустой звук. Впереди ждёт тяжёлое время, но я уверен...
– Я люблю тебя, - сама от себя не ожидая такой смелости вдруг выпалила Сантинали.
Шанаран умолк. Он разглядывал королевну словно видел впервые в жизни.
– Но Наргвейн... – осторожно начал колдун, но она перебила его:
– К тварям Наргвейна. Я выбрала тебя.
– Я и сам немного...
– К тварям то, что ты не до конца человек, - опять не дала ему закончить Сантинали.
– Если это твоя единственная отговорка - она не считается. Ты - и дядя Герен - одни из самых человечных существ, которые мне встречались в жизни. Многие люди намного большие твари, чем ты.
– Ты просто не знаешь каков я на самом деле,– всё это время лицо Шанарана было непроницаемо, словно застывшая фарфоровая маска. Это - и мерцающие угли глаз - наводили на странные мысли, будто Сантинали разговаривает сейчас с ещё одним ожившим мертвецом.
– Если ты меня не любишь - так и скажи. Только вслух. Я хочу услышать это. Тогда я поверю.
Сантинали знала, что слова, произнесённые шанаши, сразу же обретут силу. Если он скажет, что не любит её - и это действительно так,- то он не потратит ни йоты своих сил. Если же он решит обмануть и скажет неправду, то его дар попробует изменить мир вокруг чтобы это стало правдой - и она сразу же почувствует это. Сила Шанарана всегда приходила к ней шепчущимися тенями и холодным воздухом склепа.