Синтраж. Том 1
Шрифт:
Мальчишка замер с видом того, кто только что проглотил муху. Ему всё сложнее было поверить, что его обучает искусственный разум. Слишком умеренное количество человеческой глупости. Слишком убедительная симуляция.
Компьютер замечает разочарование, вызванное своим ответом, и решает перевести тему:
— Конечно, нет ответа кто победит при использовании того или иного орудия: всё зависит от человека. Так и повелось, что стрелки не могут использовать защитные поля, а самое дальнобойное оружие мечников — арбалет. Также не следует забывать о запрещённых химических бомбах и огнестрелах. Совет Веста пресёк возможность массового производства взрывчатого геля и его производных. Безостановочно ведётся наблюдение за выбросами химических элементов в атмосферы подвластных колоний. Ежегодно количество
— Я понял, учитель, можно мне продолжить самостоятельное изучение?
— Конечно, — отмахивается нематериальный разум, уверенный в том, что вернул в сердце ребёнка уверенность в правильности выбранного им пути…
Глава 6. Кульминация
Ума плясал, уклоняясь от копья. Улыбаясь, он вновь и вновь уходил с линии атаки, наслаждаясь опасностью, наслаждаясь собственным превосходством. Уже не кровь — сама энергия в чистом виде струится по его венам, пульсирует силой и неуязвимостью. И то, что это было не правда, не имело значения: важен был только азарт, только битва, только свист плистурилового древка, движения противника и игра света на смертоносном наконечнике.
Копейщик двигался почти идеально: несмотря на травмы, он заставлял орудие вырисовывать узор за узором, удлиняя и укорачивая симбиотическое древко, готовое изогнуться по воле хозяина и поразить цель. Но цель не желала «поражаться», почти играючи избегая прикосновений смерти. Да, копейщик двигался почти идеально, но недостаточно быстро. Монах оказался быстрее. Быстрее копья, возвращающегося на исходную позицию, и этого было достаточно, чтобы приблизиться к врагу. Копейщик, как по учебнику, пытается разорвать дистанцию, одновременно укорачивая своё оружие и во вращении атакуя ноги противника — Ума принимает удар на голень, тысячекратно набитую ударами о сталь, и хлёстко обрушивает согнутые в фалангах пальцы на ключицу противника. Послышался мягкий хруст, и рука, державшая копьё, бессильно падает, выпуская оружие из пальцев. Ещё один молниеносный удар в челюсть — копейщик оседает безвольным грузом.
— Весёлое, весёлое начало отбора, — напевает Ума, уже теребя в руках сорванный браслет и наблюдая, как из-за угла появляется дрон-уборщик. — Вот чем хороши бои в больнице.
Отбросив уже ненужный браслет поверженного участника, юноша садится, скрещивает ноги и пытается вернуться в состояние до отборочного сигнала.
***
За десять минут до этого
Покидать лечебную капсулу не хотелось, но было необходимо. Голова, ввиду большого количества болеутоляющих, была тяжёлой и замутнённой. Ума решил не переодеваться — так и пошёл в просторной больничной одежде, на ходу проверяя крепость сим-бинтов и разминая травмированные участки тела.
Он выбрал вестибюль. Больничный вестибюль был достаточно большим и с наличием путей для отступления. К тому времени как место было выбрано, руки монаха уже заканчивали заплетать косу, а к тому времени как заплели, редкие посетители покинули больницу, спеша как можно дальше от вестника раздора.
Сесть. Расслабиться. Увидеть бескрайнюю равнину. Вдохнуть долину цветов, нектара и росы. Почувствовать горы. Услышать лес. Погрузиться в очищающий тело океан. Спокойствие. Тишина. Гармония. Выдохнуть. Плавный вдох — диафрагма наполняется воздухом. Выдох — монаха окутывает невидимый кокон тепла и уюта. Вдох — клетки тела пропускают через себя энергию космоса. Выдох — его покидает страх, усталость, боль. Вдох — по телу пробегает лёгкий разряд. Выдох — блаженство лавиной накрывает организм. Вдох — энергетический кокон расширяется, охватывая окружающее пространство. Выдох — кокон уплотняется, насыщая силой и уверенностью. Вдох — почувствовать каждую клеточку тела. Выдох — воля, тело и разум связываются воедино.
Тело пульсирует с ощущением силы и здоровья, только раны на
общем фоне чувств выделяются болезненной резкостью. Ума снимал пределы, установленные разумом, чувствуя, как пульсация усиливается, даруя новые и новые волны наслаждения. Пульсация сливается в единый поток здоровья, счастья и силы. Монах выбирает третье и, открыв глаза, становится воплощением силы. Потому что так надо. Потому что звучит сигнал.А напротив уже стоит человек с копьём. Вероятно, тоже посетитель больницы, удачно встретивший другого участника.
Ума заговорил первый:
— Ты взял с собой в больницу копьё. Это вообще разрешено? О времена…
Копейщик явно не разделяет желания юноши поговорить. Потому что прыгает, позволяя своему оружию ударить без предупреждения…
***
Медицинский сектор станции опустел. Больница превратилась в место, избегаемое большинством участников и наблюдателей: она стала целью разрушительной силы, готовой сокрушить любую преграду на своём пути. Три человека в костюмах S ранга неуклонно приближались к месту назначения. Три чёрных тени неслись по станции, не обращая внимания на кого-либо кроме выбранной ими жертвы. Жертвы, что возомнила себя хищником.
В то же время одни из немногих, кто осмелился рискнуть и остаться — компания из девяти человек, что после лёгкого перекуса направилась непосредственно к зданию больницы.
И лишь один наблюдатель подмечал всё происходящее в этом секторе станции. Невысокий рыжеволосый мужчина — один из судей турнира «Ню Нова» — считавший своей прямой обязанностью увидеть воочию всё, что приготовит для него этот отбор. Но даже он не знал, что в одном из вип-номеровстанции за происходящим наблюдает человек в белом костюме…
***
Отбросив уже ненужный браслет поверженного участника, юноша садится, скрестив ноги, и пытается вернуться в состояние до отборочного сигнала.
Вдох — тело окутывает спокойствие. Выдох — болезненная пульсация ослабевает. Вдох — приятное покалывание вызывает улыбку. Выдох — покалывания сливаются в единый, всеохватывающий комок энергии. Ума спешит, но так надо. Шаги близко, почти бесшумные шаги уже в трёх секундах от начала боя. И не важно, что никто не увидит того, на что способно молодое воображение, главное — чтобы никто не почувствовал его результат.
Сидящий открывает глаза и видит всю ту же неизменную картину: всевозможные виды стульев вдоль стен, просторная зала и множество редко используемых информационных панелей. Шаги не спешат явить своего хозяина, а значит: кто-то уже здесь, скрывается в напряжённой тишине вестибюля.
Ума перекатом срывается с сидячего положения, позволяя иглам просвистеть мимо, хватает лежащее копьё и, изогнувшись в прыжке, посылает его в бесконечно долгий полёт. Стрелявший, уклоняясь от пики, вынужден выйти из тени. Навскидку стреляет в ответ — стреляет в пустоту. «Невозможно!» — проноситься у него в голове, когда руку охватывает боль, и тело взлетает в воздух. «Он бежал почти с той же скоростью, что и брошенное копьё», — теряя сознание, осознаёт стрелок.
«Охотники за головами, — решает Ума, когда его окружают трое участников, — и они решили попытать счастья в турнире». Справа — усатый, слева — низкий, сзади — толстый. Усатый стреляет — монах уклоняется, скользя к низкому. Низкий, в свою очередь, кидает волновую гранату — Ума прыгает, избегая парализующего излучения. Толстый поднимает руку — из рукава вылетает виброхлыст, ударяя юношу по пояснице. Разряд заставляет изогнуться ещё в полёте и рухнуть в конвульсиях на пол. Низкий в два прыжка приближается к юноше, выхватывая из-за спины две электродубинки. В желании окончательно лишить поверженного чувств, бьёт одновременно по шее и пояснице. Извернувшись, Ума умудряется уклониться и ударить по ногам и животу, валя противника на пол. Усатый стреляет — иглы врезаются монаху в грудь. Безрезультатно. Ума летит к стрелку, игнорируя выстрелы: иглы отскакивают, сталкиваясь с жёсткостью мышечного каркаса. Взгляд стрелявшего вспыхивает, излучая панику. Виброхлыст, повинуясь эманациям толстого, обвивает ногу монаха, и пальцы юноши смыкаются, не дотянувшись до горла усача. Ума падает, извиваясь от подобной кипению боли.