Чтение онлайн

Какой-то шум достигает последних остатков разума, и Ума не сразу понимает что это. Шум волной накрывает его, почти оглушая и пробирая до костей. Шум, дарующий обречённым надежду. Шум, вернувший безумца в сознание. Шум, заставляющий полумёртвого почувствовать себя победителем.

Сигнал об окончании отбора ураганом проносится по станции, и парень, с кровавой улыбкой на лице, позволяет беззвучному смеху вырваться на свободу. Он даже не знает, почему он смеётся. Из всех сотен тысяч причин он не может выбрать ту, что заставляет его смеяться, но и перестать не в состоянии. Всё равно. Уже ничего не имеет значение, только прошедший

по станции сигнал. «О великий Космо, ты ли это?» И новая порция смеха вырывается из груди, смех, что у женщины бы принял форму слёз облегчения.

Нависший над ним бронник по имени Протос шипит, разворачивается и уходит прочь. Тут же в аква-театре появляется потрёпанный (от причёски до одежды) цикианец, садится подле Умы и проверяет его пульс. Прежде чем потерять сознание, монах замечает знак медицинского персонала на рукаве незнакомца. И хотя на врача он совершенно похож не был, на сердце монаха становится немного спокойнее.

***

— Ты должен отказаться от участия в отборе. — Молодой человек в золотистом парике и со шпагой на бедре стоит напротив пульсирующего кокона в человеческий рост. Кокона реге-капсулы, в котором находился один весьма и весьма нерассудительный юноша. — Ты молчишь. Тебе сложно говорить?

— Неа, — доноситься из кокона, — просто у меня есть сразу три варианта ответа, и я не знаю какой из них выбрать…

— Что ж, можешь выбрать все три, как в философии Херне Юстукса. Думаю, ты знаком с его учениями, хоть и прикидываешься… не важно.

— Ну, во-первых, с чего это ты перешёл на «ты», неужто решил, что я стал достоин твоего тыканья? Ведь насколько я помню: ваши не тыкают даже самым близким, или ты это подмазываешься, чтобы я тебя ненароком не прихлопнул на следующем отборе? Ай, в боку щиплет, демос его побери! Гхм, во-вторых, доктор мне сказал то же самое, и я ему мило объяснил, что я никому ничего не должен, и что касательно отбора он мне не советчик. Я столько кредитов выложил за эту хреновину, что если к началу отбора она меня не подлатает, то я сверну шарлатану шею… а в-третьих… я забыл, что хотел сказать…

— Смею предположить, что головой ты не слабо стукнулся. А что на счёт моего обращения — я тоже могу дать тебе три варианта ответа. Во-первых, я мог решить, что это упростит моё общение с людьми за пределами сивилийского Дома. Во-вторых, полагать, что мы обращаемся друг к другу только в уважительной манере — стереотип дошкольного возраста. В-третьих, я устал от твоих попыток вывести меня из равновесия, высмеивая мою манеру речи. Доволен?

— Так-то мог и не отвечать, мне не больно то и интересно было.

— Каковы твои прогнозы?

— Не знаю, — голос Умы впервые за весь диалог показался усталым. — Шансы есть, но будет тяжко: трещина в рёбрах, трещина в локте, множественные ушибы, лёгкое сотрясение мозга, только что вправленный позвонок, мышечное переутомление, лёгкий вывих плеча. А в остальном — всё в порядке, хоть звёзды туши.

— Никто не верил, что можно одолеть носителя «смерча» голыми руками, никто из нас…

— Любителя — можно, но среди них есть и профи, и в моём нынешнем состоянии я с ним не справлюсь.

— Ты хочешь, чтобы я остался с тобой до конца следующего отбора?

— Шутишь? Вы же ясно дали понять, что не намерены вмешиваться, — речь юноши вновь стала радостно беззаботной.

— Ты обижен что…

—

Уволь меня от этого, твоя помощь мне не понадобится, к тому же и так понятно, что наилучшим вариантом было бы держаться отсюда подальше. — Минутная тишина опустилась на комнату с капсулой регенерации, давая время подумать обоим собеседникам.

— Та техника, — прерывает молчание Иола, непривыкший к столь непростительному нарушению этикета. — Не думал, что она реальна, полагал, что эта очередная байка монахов.

— Ахах, я тоже, вот же свезло, что у меня получилось, кто же знал.

— Ну разумеется. Я как-нибудь тоже попробую: побью водные мешки, глядишь — получится поразить внутренности, минуя броню. Может и миф о том, что вы можете уклоняться от выстрелов тоже правда?

— Неа, — неохотно отвечает Ума, копошась внутри кокона, — это брехня, но это не значит, что пули в нас попадают.

— Ясно, — лёгкая улыбка появляется на лице Иолы. — Надеюсь, как-нибудь расскажешь, в чём секрет, а сейчас я откланяюсь: нужно уходить, пока здесь не разыгралась буря.

Аристократ развернулся на каблуках и грациозно направился к выходу, не дожидаясь прощальных слов. Уже в проёме расступившейся стены его догнал вопрос раненого:

— Ты же знал, что я откажусь от твоей помощи, может, потому и предложил? Ты и вправду веришь, что я могу победить, или просто перфекционист? Ты и с остальными фаворитами наладил отношения, или просто хочешь перестраховаться и убедиться, что я не нанесу тебе удар в спину в случае моей победы?

Златовласый уриец вышел из комнаты, ничего не ответив. Приближался второй отбор второго дня. Кульминация…

— Думаешь, ты единственный, кто меня сегодня навещал? — юноша продолжает кричать вслед ушедшему гостю. — Ко мне уже заходил один бородатый пьяница, и от беседы с ним пользы было гораздо больше, чем от тебя за все дни отбора!

В палату заглядывает обладатель самой растрёпанной шевелюры в мире. Понимая, что его заметили, врач неловко кряхтит и нарочито уверенным шагом подходит к реге-капсуле своего пациента. Пока доктор изучает показатели сканера, Уме в очередной раз выпадает шанс изучить своего врача. Странный: неряшливый и с более болезненным видом, чем некоторые больные. Молод, но одевается как мёрзнущая старушка. Каждая назначенная им процедура лечения вызывала опасения за свою жизнь.

— Неплохо, неплохо, — бубнит лекарь, скорее для пациента, чем для себя, но заметив недоверие во взгляде участника, решает добавить что-нибудь профессиональное, — биологическая активность ваших эритроцитов довольно высока. Я поставлю вас на ноги в ближайшее время.

— У меня нет времени, док, следующий отбор может начаться в любой момент.

— Кто это к Вам приходил? Ваша подружка?

— Мне нужно вернуться в боеспособное состояние как можно скорей.

— Вот была у меня однажды… да кого я обманываю.

— Эй, не игнорируй меня! Этому вас учили в медицинской академии? Издеваться над неспособными к передвижению пациентами?

— Не волнуйтесь, Ума Алактум, отбор закончился всего два часа назад. Я погружу Вас в сон на час и разбужу, если начнётся отбор. До тех пор обдумайте ваши следующие действия, чтобы не усугубить уже имеющиеся травмы и не заработать новые. — Доктор, прихрамывая, направляется к выходу. — У меня нет желания тратить время на пациента, не способного сохранить себе жизнь.