Чтение онлайн

– Она из Бортнора?!
– ещё более ошеломлённо воскликнул Этерас.

– Да, - спокойно ответил Бернуа.
– Ваш брак поможет укрепить союз между двумя королевствами и повысить родовую привлекательность нашего дома. Очень надеюсь, ты подобающим образом отнесёшься к этому событию.

– Но я не уверен, что готов...
– сомневающимся тоном тихо произнёс Этерас.

– О, у тебя будет достаточно времени, чтобы подготовиться. Свадьба состоится через два месяца, а твоя избранница приедет в наш дом через три недели.

Глава III 'Вампир'

В то же самое время, когда благородный виконт Бернуа фон Гиммильшильд беседовал со своим непутёвым сыном, два брата из гораздо менее благородной семьи собирались в дорогу. Фок и Хок весь день провели, лёжа на земле под телегой, где с самого утра они были вынуждены спасаться от дождя. До деревни им оставались

считанные часы дороги, однако, утренний ливень, заставший их в пути, оказался настолько сильным, что они предпочли переждать его в укрытии. Залезть под собственную телегу предложил Фок - младший и гораздо более смышленый из братьев. Хоку его идея показалась гениальной - деревянная телега была загружена приобретёнными в городе товарами, накрытыми сверху двумя большими коровьими шкурами, чтобы спасти их от влаги и лишних глаз в дороге. Если бы ливень разразился дня три-четыре назад, когда братья выехали из родной деревни в сторону Торвия - столицы герцогства, то они бы просто укрылись лишними шкурами и спокойно продолжили бы дорогу. Однако, все шкуры, за исключением двух старых поношенных покрывал, были выгодно проданы в городе, вместе с зерном, десятком индеек и тремя поросятами. На деньги, вырученные за их продажу, братья купили железные топорища для работы с деревом, десяток плащей, сапог и рубашек для семьи, кое-какую мебель для деревенской корчмы-трактира, небольшую картину, написанную герцогским художником - для своего старосты и пару мраморных статуэток Шантии - богини сельского хозяйства и покровителя фермеров - для местного священника. Не забыли, разумеется, братья и о себе. Хок купил увесистую деревянную ложку - такую, чтобы была самой большой в семье, и чтобы он успевал почерпнуть ей больше всех похлёбки из бабкиной кастрюли, в которой мать обычно готовила обед. Фок же приобрёл железную фигурку Темпуса - с недавних пор он решил, что будет поклоняться богу войну и покровителю солдат, так как сам считал себя воином. Он легко побивал на кулаках своего брата Хока, несмотря на то, что уступал ему в росте и считался лучшим драчуном на деревне, если не считать одного буйного дворфа. Фок неплохо владел коротким одноручным копьём, с которым почти никогда не расставался. Наконечник для этого оружия ему подарил один из сержантов герцога Торвийского, охранявший некоторое время деревню, когда увидел - сколь упорно парень пытается овладеть боевым искусством. Фок ежедневно дрался со всеми желающими на палках и обычно побеждал - сначала потому что его палка была длиннее, а потом, потому что набрался некоторого опыта в этом деле. Когда драться было не с кем, он провоцировал на драку своего брата Хока - воруя во время обеда из его тарелки похлёбку или обзывая его 'умником'. На 'дурака' брат не обижался, так как дураком его считала вся деревня, и, свыкнувшись с таким положением дел, он и сам стал себя так называть. Будучи трудолюбивым и добрым парнем, Хок много работал и всегда помогал всем, кто просил об этом, поэтому в деревне его любили и снисходительно относились к его тугодумию. Дураком его называли без злости, не пытаясь унизить или оскорбить парня, поэтому через какое-то время Хоку начало казаться, что это скорее почётное прозвище, чем нечто ругательное. Так он и превратился в Хока Дурака из деревни Лешенка, что в Торвийском герцогстве, Кармеолского королевства.

Памятуя о репутации брата и немного пораскинув мозгами, Фок решил, что если Хок сам называет себя Дураком и лишь широко улыбается, когда его так называют другие, то он непременно должен обижаться на того, кто будет называть его 'Умником'. Так Фок и стал делать, когда хотел обидеть брата или спровоцировать его на драку. Притом произносил он это прозвище таким обидным и неприятным голосом, что Хок начинал стрястись от злости и унижения. 'Эй, 'Умник', бери свой меч и пошли бить тролля', - предлагал Фок своему брату, когда хотел подраться с ним на кулаках или палках. В состоянии обиды и гнева, которое вызывали эти слова, Хоку было всё равно - драться с троллями, драконами или с родным братом. Он брал палку и послушно шёл за Фоком.

Несмотря на всю гениальность предложенного Фоком плана - оба брата всё равно насквозь промокли и замёрзли. Телега и шкуры действительно хорошо защищали от дождя, но ливень в считанные минуты создал на дороге целые реки и озёра многочисленных луж. Когда Фока, наконец, осенило, что надо было поставить телегу на возвышенности - было уже слишком поздно. Они лежали на пологом склоне, и сверху по твёрдому грунту хорошо утоптанной дороги на них обильно текла дождевая вода. В попытке спастись от неё Хок схватился обеими руками за доски, из которых было сколочено дно телеги, затем просунул в узкие щели ноги, подтянулся и застыл в висячем положении, планируя переждать в нём грозу. Однако, несмотря на всю силу и решимость парня, уже через четверть часа, обессилев, он шлёпнулся в ледяной поток, в котором всё ещё продолжал барахтаться Фок, полагая, что это лучше, чем сидеть на телеге под открытым небом. В результате оба брата не только промокли и замёрзли, но и обильно испачкались в грязи, поднятой дождём.

К концу дня, когда дождь, наконец, закончился, братья уже сильно жалели о том, что не продолжили ехать, несмотря на непогоду - в таком случае, они бы уже давно были дома в тепле и сухости, а мать, возможно, разрешила бы им натопить баньку, чтобы согреться и хорошенько помыться после утомительной дороги. Однако, сделай они так и череда событий, запущенная этим утром, а, быть может и гораздо раньше, пошла бы совсем по другому сценарию и это была бы другая история с другим началом и другим концом. Возможно, это была простая случайность, а возможно само Провидение

или даже божественное вмешательство заставило братьев остаться на дороге в этот день. Так или иначе, но к вечеру деморализованные и подавленные стихией они стали собираться в путь. Впереди их ждал родной лес, по которому ещё предстояло проехать несколько лиг пути до деревни.

Братья не обратили особого внимания на человеческую фигуру, отделившуюся от опушки возвышавшегося впереди леса и направившуюся в их сторону. Одного человека Фок не боялся, потому что при нём было его копьё, древко для которого он вытачивал собственными руками и самодельный деревянный щит, хорошо защищавший от клыков диких зверей. Кроме того с ним был его брат Хок, не боявшийся вообще никого и ничего, правда не в силу своих умений, а в силу своего тугодумия. Брат был вооружён простой деревянной палицей, набалдашник которой был утыкан десятком острых гвоздей. Таким незамысловатым оружием крестьянам порекомендовали вооружиться солдаты герцога в целях защиты от волков и разбойников. Кроме того, согласно древнему королевскому указу, каждый мужчина независимо от сословия обязан был иметь базовые навыки обращения с одним любым видом оружия 'дабы суметь защитить дом, семью и сюзерена от всякой опасности'. Такой указ был введён полторы сотни лет назад после крупнейшей за всю историю королевства войны, когда для победы понадобились все ресурсы и из крестьян стали массово набирать регулярные войска.

Первые признаки беспокойства Фок проявил, когда понял, что фигура человека вышла из леса не в том месте, где лежала дорога, а гораздо правее - с той стороны, где не было ни деревень, ни сёл, ни отдельных жилищ. Там бродили только дикие звери и, если верить деревенскому священнику, 'духи леса', которых он крайне не рекомендовал лишний раз беспокоить. Когда Фок вдруг осознал это, их лошадь уже тащила повозку с братьями в сторону леса - прямиком к идущему им наперерез путнику. Её подкованные железом копыта, как и деревянные колёса телеги, глубоко вязли в сырой грязи, и воз ехал не быстрее, чем двигался незнакомец. Осознав, что встречи с ним братьям не миновать, Фок взял наизготовку щит и положил поближе копьё, продолжая одной рукой управлять лошадью. Он посмотрел на Хока и кивнул на палицу, лежавшую в центре повозки. Брат пристроил своё оружие таким образом, чтобы его гвозди скрепляли между собой две коровьи шкуры, укрывавшие купленные в городе товары от дождя. Так он выполнил поручение Фока попросившего 'надёжно закрепить шкуры над грузом'. Хок посмотрел на брата, потом на палицу, потом опять на брата и пожал плечами.

– Возьми своё оружие, Умник!
– негромко потребовал Фок, всматриваясь в фигуру приближающегося незнакомца.

Несмотря на ещё ранний вечер и открытую местность видимость была плохая. Ещё утром небо затянули тяжёлые тёмные тучи, и солнце почти не пробивалось сквозь них. Поэтому рассмотреть идущего навстречу путника Фоку удалось, только тогда, когда он оказался в двух десятках метров от повозки. И то, что увидел славный деревенский воин, решивший с недавних пор молиться богу войны, ему очень не понравилось.

Незнакомец был полностью обнажён, если не считать крючковатых прутьев и листьев в районе паха, вероятно, приставших к нему в лесу, когда он продирался сквозь кустарники. Кроме того, он был настолько грязен, что его кожа приняла цвет мокрой могильной земли. На этом фоне контрастно смотрелись белые как снег волосы, которые, насколько ведал Фок, были только у самых древних стариков и...покойников.

Изо всех сил пытаясь отбросить самые нехорошие ассоциации и догадки, набравшись мужества, младший брат встал во весь рост и, смотря прямо на незнакомца, громко крикнул:

– Остановись, путник! Скажи нам - кто ты?

Получилось не очень убедительно, однако незнакомец его явно услышал. Он на мгновение остановился, посмотрел на братьев и вдруг улыбнулся, после чего, так и не ответив и продолжая улыбаться, снова уверенным шагом двинулся в их сторону.

– Стой, кем бы ты ни был!
– снова приказал Фок, побелевшими пальцами сжимая древко копья, однако его голос уже дрожал.

Когда незнакомец приблизился почти вплотную к телеге, Фок обратил внимание на его длинные заострённые уши и изящное телосложение, явно уступающее формами человеческому. Парень понял, что перед ними эльф...или существо, когда-то бывшее эльфом. К последней мысли Фока подтолкнула зловещая улыбка существа и его чересчур красные губы. Этот цвет казался неуместным и неестественным в облике эльфа. А когда из уголка рта незнакомца по подбородку потекла алая струйка, последние сомнения покинули Фока.

– Вампиииир....
– с ужасом выдохнул 'воин Темпуса'.

Фок хорошо помнил, как в детстве тетя Шишига пугала провинившихся деревенских детей рассказами на ночь об ужасных кровососах, восставших после смерти из своих могил, чтобы пить кровь людей, эльфов и особенно непослушных мальчиков и девочек из деревни Лешенка. По её словам, каждый вечер вампиры вылезают прямо из своих гробов, где они спят, пока над землёй светит солнце, и выходят на охоту. Победить такого монстра не под силу даже бывалому воину или рыцарю, если он не вооружён серебряным мечом или осиновым колом. Чтобы придать большей правдивости своему рассказу, тётка отводила детей в сарай своего мужа - нынешнего деревенского старосты, где показывала несколько выструганных и остро заточенных осиновых кольев. По словам тётки Шишиги, они могут понадобиться, если в деревне вдруг заведётся вампир.