Симфония Луны и Солнца
Шрифт:
Однако спустя несколько секунд существо вдруг почувствовало и некоторый дискомфорт, который с каждой минутой увеличивался. А ледяные капли дождя усилили его ещё в несколько крат. Ему было холодно - существо мёрзло.
Спустя несколько минут, когда холод стал совсем невыносимым, существо неожиданно для самого себя поднялось на ноги. Удивлённо оно начало оглядываться по сторонам. Оно ещё не понимало ничего из того, что видело. Существо не знало - кто оно или что и не понимало сути увиденных им явлений - так, как будто видит всё это впервые. Ему казалось, что оно впервые созерцает небо и землю, облака и деревья, траву и почву, на которой оно только что лежало. Впервые видит весь этот мир и себя в нём. И надо признать - в какой-то степени так оно и было. Существу казалось, что даже дышит оно впервые, а каждое движение головы и тела давалось с большим трудом, как у новорождённого.
Однако существо устояло на ногах с первого раза и надо
Надо сказать, что бег не доставлял ему почти ни малейшего дискомфорта, если не считать царапающих босые ноги колючек и шишек. Существо бежало легко и спокойно, дыхание его оставалось при этом почти ровным.
Кроме того, в лесу его зрение обострилось ещё больше - здесь было много темнее, чем на поляне при наступлении сумерек. Оно помогало ему выбирать дорогу и избегать многочисленных веток, так и норовящих врезаться в глаза или тело чересчур быстро быстрого путешественника.
Спустя примерно четверть часа, согревшись и слегка устав от надоедливых шишек, палок и иголок, впивающихся в ноги, существо всё-таки остановилось. На смену физической деятельности явно пришла деятельность умственная. Оно осматривало всё вокруг, силясь отыскать разгадку своего существования, найти хоть одну подсказку относительно того, кто оно и для чего здесь находится. И вскоре такая подсказка была найдена.
Тяжёлые капли дождя, уже давно превратившегося в ледяной ливень, продолжали барабанить по кронам деревьев, капать с их ветвей и листьев на землю, впитываясь в неё и обильно кормя всю растительность в лесу. Огромного дракона в небе, потерявшего свои очертания и превратившегося в бескрайнюю чёрную тучу, то и дело разрезали вспышки гигантских молний, сопровождаемые громовыми раскатами. Существо с интересом наблюдало за буйством природы, но не выказывало чувства страха - под высокими толстыми деревьями оно чувствовало себя вполне защищённым. Не найдя ничего знакомого в окружающей обстановке оно, наконец, взглянуло на себя и впервые с момента своего пробуждения кое-что выяснило.
Цвет кожи существа был матово-чёрным или, вернее, обсидиановым - с лёгкой примесью фиолетового или даже синего оттенка. На руках у него было пять пальцев - столько же, сколько и на ступнях. Существо вдруг поняло, что это правильно и что так и должно быть. Затем его левая рука, которую оно только что внимательно рассматривало, машинально потянулась к голове, чтобы поправить неожиданно закрывшие лицо волосы.
Существо сняло с лица клок мокрых волос и, закидывая его обратно на спину, обратило внимание на то, что он был белого цвета и контрастно выделялся на фоне тёмной кожи. Причём, это были не седые волосы, а именно белые. Такого же цвета были и его брови, хотя существо в тот момент и не могло посмотреть на них.
Сделав все эти открытия, существо вновь опустило взгляд вниз и там его уже ждало новое. После весьма затруднительных раздумий о природе некоторых своих частей тела оно вдруг поняло, что оно - мужчина... причём голый мужчина. Одежды на нём не было совсем, и частично этим объяснялся испытываемый им холод. Осознав это, он вспомнил о том, что создания, подобные ему обычно облачают своё тело в одежду - штаны, обувь, туники, плащи и рубашки - в них они чувствуют себя гораздо комфортней и спасаются от природного холода.
В очередной раз оглядев пространство вокруг себя, тёмнокожий мужчина задержал взгляд на молодом кусте ярко-зелёного цвета. Из-под его широких прогнувшихся под тяжестью ливня листьев выглядывали набухшие розовые ягоды, выглядевшие для смотревшего на них существа весьма аппетитно. Чуть позже темнокожий мужчина узнает, что это ранние плоды лесной малины - ягоды, которую с удовольствием употребляют в пищу все наземные существа.
Однако он всматривался в этот куст не из-за голода - этот неприятный спутник всех путешественников тоже составит ему компанию, но чуть позже. А сейчас тёмнокожий мужчина, оценив обилие и плотность больших зелёных листьев этого растения, нашёл для них другое применение.
Первая попытка сорвать куст обернулась неудачей - чёрное существо неожиданно вскрикнуло, поранив руку о шипастый стебель кустарника. Звук собственного голоса, казалось, серьёзно его удивил. Темнокожий мужчина, забыв про оцарапанную ладонь, несколько минут, не двигаясь, ошеломлено вслушивался в темноту, пока не догадался, что источником звука был он сам. Осознав это, он осторожно вскрикнул вновь - теперь тише и на этот
раз специально. Затем он издал ещё несколько нечленораздельных звуков и ещё. Удивляясь собственному голосу и продолжая играть с ним, мужчина вновь взялся за куст малины. Его привычные к темноте глаза позволили различить тот факт, что колючки остры и тверды лишь на главных стеблях растения - основных артериях, подающих соки из корней. По краям же куста стебли были мягкие, мягкими были и защищавшие их колючки, поэтому в этом месте за них легко можно было взяться голой ладонью, не боясь пораниться.Тёмнокожий мужчина сорвал несколько таких веток и связал их между собой, соорудив некое подобие пояса. Этот пояс он вскоре затянул на своём животе. Сделав это, мужчина одобрительно хмыкнул и принялся срывать ещё несколько веток с куста.
Всё это время он что-то мычал себе под нос, издавал какие-то нечленораздельные звуки, а иногда и кричал. Ему явно нравился собственный голос. И в какой-то момент этот голос вдруг стал спокойнее, а издаваемые им звуки превратились в нечто гораздо более связное. Существо заговорило. Сначала медленно и неуверенно, затем всё быстрее и твёрже. Всякий сторонний наблюдатель, если бы в этот момент он был бы рядом, понял бы, что к существу окончательно вернулся разум. Собственно, основным отличием между разумными и неразумными видами, по мнению жителей поверхности, является умение превращать свои мысли в слова - то есть разговаривать. Впрочем, вряд ли кто-либо из наземных народов смог бы понять - о чём говорит этот темнокожий мужчина, ибо язык на котором он пытался объясниться сам с собой был неведом им, как он не ведом и нашим слушателям. Существа же, способные понять его, никогда по достоинству не оценят эту историю и убьют рассказчика прежде, чем он произнесёт первое слово.
Новые ветки, заимствованные у леса незваным гостем, вскоре были прикреплены к закреплённому на животе поясу таким образом, что пах и зад тёмнокожего мужчины оказались закрыты несколькими слоями листьев. Завершив работу над импровизированной набедренной повязкой, он впервые улыбнулся, удовлетворённый завершённым делом. Последним ловким движением обеих рук тёмнокожий мужчина подтянул пояс повыше, и потуже затянул его, надёжно закрепив над самым пупком. Проделывая эту незамысловатую операцию, он неожиданно остановил взгляд на собственном запястье. Его вдруг смутило, что на фоне его тёмной обсидиановой кожи явно выделяется и другой цвет, причём очень контрастный. Этот был ярко-красный цвет. На запястье правой руки тёмнокожего мужчины был нанесён рисунок - житель поверхности без колебаний узнал бы в нём изображение молодой рождающейся луны. Причём небесное светило было не одиноко на чёрной коже - сквозь пустую сердцевину полумесяца проходило лезвие прямого сверкающего меча. А прямо над ним чуть выше и ближе к сгибу руки красовались четыре руны. Вероятней всего эту изящную и примечательную татуировку темнокожий мужчина заметил гораздо раньше, ещё когда в первый раз осматривал себя. Однако тогда он не придал ей значения, не в силах отличить осмысленный рисунок от грязи, травы и листьев, обильно прилипших к его мокрому телу. Сейчас же мужчина, омытый холодным дождём, со всей ясностью всматривался в это изображение, одновременно любуясь им, как любуются красивой картиной и пытаясь понять его смысл. И если рисунок луны, вероятно, никогда не виденной им ранее, ещё и вызывал вопросы, то в мече он с лёгкостью узнал смертоносное оружие, которое разумные существа используют для убийства себе подобных. Четыре красных руны, расположенных рядом с рисунком тоже были хорошо знакомы темнокожему мужчине. И хотя значения написанного ими слова он совсем не понимал, он легко смог прочитать его.
'Да - Бра - Го - Нэс'.
Глава II Дела семейные
День близился к закату, когда на горизонте показался всадник. Маленькая, чуть заметная точка, появившаяся на самом стыке извилистого серпантина дороги и вечернего неба, по мере приближения приобретала очертания человека на загнанном жеребце. Взмыленный рыжеватый конь благородных пород неторопливым шагом приближал своего хозяина к цели.
Вскоре стало возможным разглядеть и самого путника. Это был молодой человек, лет двадцати - двадцати двух. На взгляд опытного наблюдателя он был слишком худым для того, чтобы определить в нём благородного рыцаря, но и вместе с тем слишком жилист для мирного простолюдина. Другими словами - он был среднего телосложения. Длинные волосы угольного цвета опускались до самых плеч, закрывая лицо юноши, когда тот, задумавшись или задремавши, Природа наделила молодого человека большим и гладким лбом, на котором ещё не появилось ни одной морщины, прямым носом c длинной переносицей, которую еще ни разу не ломали, широкими скулами, придающими некоторое благородство внешности своего хозяина и, наконец, объемными густыми бровями, верно ставшими на защиту добрых, хрупких, беззащитных, доверчивых и, пожалуй, слишком наивных, даже для столь юного возраста, глаз. Впрочем, ни по виду юноши, ни по разговору с ним нельзя было сказать, что он необразован или глуп от природы. Скорее наоборот - интеллект и мысль странным образом сочетались в нем с наивностью и великодушием, что создавало некую таинственность образу юноши и, вероятно, привлекало к нему людей. Это внимательный наблюдатель при большом желании мог прочитать и в его взгляде.