Симфония Луны и Солнца
Шрифт:
'Слава Тиморе, получилось!', - в сердцах помянул богиню удачи и приключений воодушевлённый Этерас. Юноша не знал о том, что иногда засовы ставятся не сверху вниз, а наоборот крепятся снизу, чтобы обмануть незадачливых взломщиков, однако каким-то шестым чувством догадался надавить на него сверху.
Этерас упёрся плечом в дверь и с силой толкнул. На этот раз она поддалась и медленно, скрипя ржавыми петлями, отворилась.
Навстречу юноше из тьмы проёма хлынуло целое облако пыли. Лёгкое дуновение воздуха, вызванное открывшейся дверью, нарушило сложившийся за тысячелетия покой этого места. После первого же вздоха Этерас громко чихнул, поперхнувшись поднятой пылью. Впрочем, он уже сталкивался с подобными неприятностями и был вполне готов к ним. Юноша привычно извлёк из нагрудного кармана своего доспеха небольшой серый платок и, сложив его вдвое по диагонали, ловким движением закрепил на лице так, чтобы ткань полностью закрывала нос и рот. Затем Этерас достал кусочек засохшей бересты, небольшой
Положив трут на землю, юноша наклонился и стал выбивать из камня искры. Этерас знал, что кремень и сталь - лучшее средство для добычи огня, и его незамысловатое огниво ещё ни разу не подводило своего хозяина. Собственно, верное сочетание железа и камня и отличает цивилизованного человека от варвара. Именно правильное обращение с этими двумя ресурсами позволяет людям строить величественные замки и города, создавать целые королевства и империи, объединяться и защищаться от любых угроз. Этерас знал, что воинственные варвары, живущие в Ярнборийских горах, почти не используют железо в быту - для них это священный материал, благословенный богом войны Темпусом и его предназначение лишь в одном - быть оружием. Уже одно это обстоятельство делает их варварами - без железа они не могут правильно обработать камень и придать ему нужную форму, чтобы построить дом или защитную стену. Они до сих пор живут в пещерах или сплетённых из ветвей шалашах, не имеют письменности и развитого сельского хозяйства, а весь смысл их существования сводится к бесконечным войнам друг с другом или мелким набегам на окрестные земли во славу своего бессмысленного бога. Но даже варвары пользуются камнем, а их оружие изготовлено из железа и владеют они им, надо признать, не хуже кармеолских рыцарей. Пожалуй, именно железо и камень сделали в своё время человека человеком, а умение владеть ими и поныне отличает разумное существо от неразумного. Так считал Этерас фон Гиммильшильд, наследный сын старого виконта Бернуа, честного вассала герцога Торвийского и верноподданного короля Кармеола.
Когда юноше удалось раздуть слабо тлеющую бересту, маленькие огоньки пламени, ещё считанные мгновения назад выбитые железом из камня в виде снопа искр, принялись жадно поглощать трут. Этерас осторожно взял его за не горящую сторону и поднёс к факелу. Как только огонь перекинулся на пропитанные смолой тряпки, юноша сделал первый шаг во тьму башни.
С первого взгляда путешественник понял, что нарушил покой места, где сотни, а вероятно и тысячи лет не ступала нога человека. Башня будто противилось его появлению, возмущённо обдавая юношу облаками пыли при каждом новом шаге, а царившая вокруг мгла явно не хотела рассеиваться под ярким светом огня, поэтому осматривать внутренности этого древнего строения пришлось по частям, в процессе рисуя цельную картину увиденного.
В самом центре первого этажа башни стоял широкий и массивный каменный пьедестал, занимающий почти половину площади этого яруса и похожий на те, которые используются современными кармеолскими архитекторами для скульптурных произведений. На эту мысль Этераса подтолкнуло обилие свободного пространства над постаментом, явно оставленным здесь для установки массивной статуи. Вероятно, владельцы башни планировали разместить здесь некую скульптуру, по размерам соизмеримую с самой башней. А быть может и не планировали, а уже разместили, - решил Этерас, внимательней рассмотрев пьедестал. Юноша вдруг увидел чёткие отпечатки ног, оставшиеся в камне постамента. По размеру они превосходили человеческие раз в семь-восемь, не меньше, а значит, когда-то стоявшая здесь статуя действительно была огромна и величественна. Но куда она могла пропасть и как её вынесли из башни? Этерас не знал, но он видел, что пьедестал и пространство над ним были пусты.
Поначалу юноше показалось, что башня имеет всего один ярус, так как, взглянув наверх, он не сумел разглядеть ничего, кроме чернеющей пустоты открытого пространства. Однако осмотревшись лучше, Этерас заметил, что по стене вверх поднимается узкая винтовая лестница, сделанная из того же материала, что и вся башня. На взгляд юноши, несмотря на возраст, она оставалась в идеальном состоянии, и подъём по ней не был бы сопряжён с риском. Под лестницей в стенах по всему периметру башни располагались некие подобия факелов - вставленные в специальные крепления рукоятки, венчавшиеся черепом человека или животного. Внимательно изучив их, Этерас решил, что они ни разу не использовались - на черепах не было нагара, кости оставались девственно белыми. Впрочем, такие 'факела' могли служить обитателям этого места и неким подобием украшений или использоваться в каких-то других целях. Этерас вдруг представил, как старый уставший маг, вернувшийся из долгой поездки, заходит в башню и вешает длинный запылённый плащ на череп медведя, а шляпу ловко набрасывает на лоб, принадлежащей когда-то голове не самого удачливого разбойника. При этих мыслях юноша улыбнулся - с чувством юмора у обитателей башни было в порядке. Если, конечно, это юмор...
Главный вход внутри башни украшали две каменные статуи, в полный человеческий рост расположившиеся по бокам от ворот. Одна из них изображала скелет, облачённый в чёрную мантию и вооружённый мрачным двуручным топором. Оружие лежало на плече у скульптуры и выглядело подозрительно реалистично, а быть может, и было настоящим. Однако вторая статуя оказалась ещё более мрачной. Она тоже была выполнена
в форме скелета. Его голову украшала выцветшая золотая корона, а руки скульптуры опирались на рукоять большого двуручного меча. Оружие и украшение этого скелета также показались Этерасу чересчур реалистичными. Только сейчас осмотрев эти две статуи, юноша вдруг осознал, что место, в котором он оказался, выглядит слишком зловещим. Владельцы этой башни явно были неравнодушны к умершим или погибшим людям и почти во всём демонстрировали свой интерес к смерти. Во всяком случае, изготавливать скульптуры в виде скелетов не приходило в голову ни одному современному архитектору.Однако образ смерти, в отличие от других людей не сильно пугал Этераса, скорее вызывал в нём резкое неприятие и отвращение. Юноша подумал, что в искусстве смерть может быть лишь прямым противопоставлением жизни, неприкрытой агрессией против неё, варварским вмешательством в классическую человеческую культуру, основанную на рождении и жизни. Кармеолцы рассматривали смерть, как непременный итог своего существования. Они изучали человека, как книгу, первая глава которой начиналась с рождения, а последняя завершалась его смертью. Эта книга могла быть совсем короткой или бесконечно длинной, могла быть открытой для каждого и жить веками или оказаться упрятанной за семью печатями и быть похороненной вместе со своим автором. Одно оставалось всегда неизменным - начало и конец, рождение и смерть. И никому из жителей Альтарана и в страшном сне не могла привидеться идея написать продолжение чей-то жизни после смерти и тем более придумывать такое продолжение для костей или гниющей плоти умершего, как сделали авторы этих пугающих скульптур.
Этерас вдруг почувствовал острый приступ отвращения к двум скульптурам и впервые с начала своего исследования памятников доэреонорской эпохи ощутил неприязнь к строителям этого места. Однако вместе с неприязнью увеличился и интерес, испытываемый путешественником. Обитатели этого места были зловещи, но и вместе с тем загадочны и настолько скрытны, что их жилища за тысячи лет так и не были обнаружены человеком, в обилие обитавшим в этих местах.
Юноша подошёл к винтовой лестнице, серпантином поднимающейся во тьму и уже было шагнул на неё, как вдруг разглядел очертания широкой, обитой сталью двери с железными створками - третьей на этом ярусе, если считать ворота и маленькую калитку, через которую путешественник и проник в башню. Этерас мгновенно узнал её - его сердце бешено заколотилось, а глаза заблестели в предчувствии новых тайн и открытий. Через точно такую же дверь он проник в подземелье в развалинах возле опушки Йорфэрэтэсианского леса - в то самое место, где нашёл магический амулет и карту, приведшую его к башне.
Путешественник подошёл к двери. Как и на той, с которой он столкнулся в древних развалинах, на этой была большая замочная скважина, причудливой формы, описать которую словами будет не так-то просто. Замок был достаточно сложным, однако Этерас уже знал, как с ним бороться - точно такой же он, хоть и не без труда, вскрывал и хорошо помнил, как устроен его механизм. Юноша машинально потянулся к напоясному мешочку, в котором всегда хранил отмычки. В этот момент он подумал, что логично было бы сначала осмотреть всю башню и лишь потом спускаться в подземелье. Всякий опытный путешественник поступил бы именно так - неразумно оставлять у себя за спиной неисследованное пространство. Однако Этерас полагал, что все свои самые сокровенные тайны обитатели этого места хранили в подземелье. Кроме того, именно под землёй, куда не проникал ветер и солнечные лучи, в гораздо лучшем виде могли сохраниться книги и рукописи, написанные тысячи лет назад. Потому юноша, бросив последний взгляд наверх, во тьму, куда уводил серпантин лестницы, достал набор отмычек и занялся дверным замком.
В этот раз Этерас справился быстрее - замок хоть и был достаточно сложным, но изготавливался по давно устаревшим методикам - определить с помощью нескольких отмычек ключевые точки устройства - было лишь делом времени. Кроме того, замок не имел ложных ходов, призванных заблокировать его в случае попытки взлома - эту технологию, видимо придумали уже относительно современные кузнецы.
Когда с устройством, призванным оградить подземелье от незваных гостей, было покончено, Этерас положил на место отмычки и, широко расставив ноги, упёрся плечом в дверь. Теперь открыть её было не легче, чем взломать замок - за века, провидённые в безлюдном одиночестве, петли двери покрылись ржавчиной, а её края прочно срослись со стенами башни. Первый толчок юноши не возымел ровным счётом никакого эффекта, второй и третий, как показалось Этерасу, лишь чуть качнули массивное устройство. Дверь была изготовлена из нескольких слоёв дерева и заметно превышала толщину человеческой ладони. Мало того, она была прочно окована стальными дугами, и если внутри установить надёжный засов, то вышибить такую преграду можно было только осадным тараном. Каким образом деревянное изделие сумело сохранить свою прочность за тысячи лет, Этерас не задумывался, однако обратил на этот интересный факт внимание ещё при посещении старых развалин.
После долгих и продолжительных усилий, юноше, наконец, удалось расшатать массивную преграду и дверь с громким скрипом, поднимая облака пыли, стала медленно отворяться. Этерас открывал её рывками, с силой толкая вперёд. Каждый удар, в который было вложено достаточно массы, слегка продвигал её в сторону. В конце концов, изрядно вспотев, запыхавшись и надышавшись пылью, так и норовившей просочиться сквозь мокрый от пота платок, исследователю удалось открыть дверь настолько, чтобы пролезь внутрь.