Чтение онлайн

— Женскими духами? — нервно засмеялся Кирилл. — ты хочешь сказать, что все это из-за женских духов?

— Не понимаю причины твоего веселья. — женщина вздохнула. — я не дура!

— Бл*ть. — смех вырвался истеричной ноткой с его губ. — бл*ть. — снова повторил Кирилл. — и все это дерьмо из-за каких духов. Саша, — он резко сжал ее холодные, как лед ладони. — Сашенька, я работаю в стриптиз баре!!! Да, там об меня обтираются женщины. Официантка, что постоянно порхает от столика к столику, танцовщица, что танцует раскованные танцы выбирает меня в качестве клиента, чтобы не попасть в цепкие лапы какого-то озабоченного болвана. Если такое происходит, то это не значит, что я с ними сплю. Ну скажи мне, только честно, я хоть раз давал повод тебе усомниться? За все эти одиннадцать лет. Ты хотя бы раз видела мое наплевательское

отношение?

Она замолчала. От стыда краснели ее щеки, как и дрожало все тело в преддверии страха. Подкашивались ноги, в глазах темнело. Все нутро было в предобморочном состоянии, которое случилось с ней в моменты острого волнения. Вдруг она вспомнила, как впервые привела этого мужчину в дом, когда ее дочери было всего ничего каких-то два года. Остро переживающая прошлые отношения влюбленная женщина позволила ему прикоснуться к сердцу, что было спрятано в терновых зарослях. Вспомнила, как впервые ее малышка Света улыбнулась этому незнакомцу, что вручил в маленькие ладони плюшевого медведя. Первую мягкую игрушку, с которой она до сих пор сдувает пылинки. Старый, потрепанный медведь и по сей день оставался ее самой любимой игрушкой. Саша вспомнила, как Кирилл плакал, провожая в первый класс Свету, и как радовался ее первым школьным успехам, как он посещал каждое мероприятие девочки, и никогда не говорил «нет». Если для ее дочери он может быть «героем», то почему она не дает ему шанса быть этим самым героем для нее?

— Если хочешь, то пойдем сегодня со мной. Пойдем, я покажу тебе что и где работаю, чтобы ты поняла, что мне нечего от тебя скрывать. — Кирилл крепче сжимал дрожащие, хрупкие кисти жены и покрывая их поцелуями, прижимал к своим горячим щекам.

— Ты серьезно? — Саша попыталась улыбнуться. — если только из-за интереса.

*Веста

*«Cet air qui m'obsede jour et nuit»-запел волнительный голос Эдит Пиаф, и я погрузилась в эту музыку французского, пленительного аккордеона, что перемешиваясь с соблазнительным, рычащим голосом певицы заставлял меня испытывать настоящий экстаз. «Однажды этот мотив сведет меня с ума»…От плавного волнения, к сладкому соблазнению. Меня разделяет от возбуждения один шаг. Этот музыкальный экстаз…мурашками по коже, волнением в сердце заставляет тело поддаться сладкому плену и пуститься с первых же минут искать выход сексуальной ломки путем танца. Обнимая ладонями свою стезю, я резко покружилась вокруг шеста, прижалась спиной к холодной, металлической основе и скользила вниз, приседая на корточки, и разводя бедра в стороны не смогла сдержать желания погладить собственное тело. Выгибаясь в такт соблазнительной мелодии, как истинная любительница надменности, я млела в страсти, в этом эйфорическом нагревании тела.

*Тот мотив, что преследует меня день и ночь (Padam. Эдит Пиаф)

«Этот напев указывает на меня пальцем, и я тяну его за собой, как странную ошибку, этот мотив, который знаю наизусть.» Снятые мною и прозрачное, блестящее платье, и высокие каблуки. Я нагая предаюсь страсти с самой собой, забываясь в музыке, в женском, чарующем голосе, и любви к делу, что пленит меня удовольствием. И только сейчас понимаю, что никогда не жалела, что танцую в баре. Это моя работа, удовольствие, моя жизнь. Я чувствую, что смогла бы отдавать себя в этот плен бесплатно. Только бы была возможно чувствовать…этот отрыв от земли. Завершая танец резким прыжком на шест, я скольжу по нему своими бедами и блаженно улыбаюсь. Аплодисменты заставили меня посмотреть в пустой, как мне казалось, зал.

— Да, малышка, — улыбнулся Макс. — будь ты дьяволом, то я продал бы тебе душу.

— Ой. — я прикрыла грудь и нежные переходы поднятым им платьем. — прости, не знала, что что здесь.

— Давно ты смущаешься меня? — мужчина сел у сцены обнимая ладонями спинку стула. — я думал, что видел тебя в каждом твоем обличие. Будь то дьявольская стриптизёрша, до домашней кошечки в мягком халате. Как дела, Эль? Почему ты здесь так рано?

— Хм. — я подошла к краю сцены и аккуратно села на него свесив ножки так, что спокойно упираюсь в ближайшую столешницу пальчиками. — с учетом того, что ты вчера не вернулся домой, то весьма неплохо. Знаешь, я долго думала о нас, и…

— И что же ты решила? — Макс достал зубочистку из кармана и прикусил ее острыми зубами. — мне казалось, что у

нас все хорошо, а эти временные проблемы… — резкое сжатие заставило зубочистку треснуть пополам. — они бывают у всех. Разве это не нормально?

— Макс, я хочу расстаться. — уверенно произнесла я. — прости.

— Я ценю тебя за то, что ты такая, и думаю, что ты права. — спокойно ответил Макс. — конечно, я мусор не достойный взгляда госпожи. Правда?

— Что за чушь? — опешила я. — что ты такое несешь?

— Почему чушь? — он спокойно встал и задвинул стул, но только не за тот столик. — тебе нечего стыдиться, ибо ты королева этого бара, и ты это знаешь. Вижу, что ты можешь заполучить любого. Только, знаешь… — его взгляд прищурился. — ты сведешь меня в могилу.

Максим ухмыльнулся, и на секунду, мне стало не по себе. Что он задумал? Резко опрокинув стол, он подошел ко мне, и запустив ладонь в волосы, заставил выгнуть спину. Запах сигарет, крепкого алкоголя пробуждало в нем дикое влечение, неутомимое желание обладать мною, но только я была против. Я начала бить его раскрытыми ладонями по торсу, брыкаться, пока Макс не размахнулся и грубо ударил меня по лицу тяжелой рукой. Чувство падения…медленное…трепетное…предательски ужасное. В голове загудело, и я, словно отключилась на несколько секунд. Макс проник ладонями под мое платье, и задирая атласную ткань выше и выше оголял мое тело. То влечение, что мог пробудить в каждой женщине доминантный самец было мне не знакомо, и от того, что сейчас он надругается над моим телом мне становилось тошно. Сливаясь в пламенном поцелуе со мной, Макс просто не мог остановится. Страсть и порок разливались по его венам, как льется вино и изобилии в золотые, богатые чаши. Он не тратил драгоценных минут, и овладеть мною на столе была его самой голубой мечтой, которую он добыл, схватил, застал врасплох. Когтями я разодрала его спину в попытках освободится, и судорога, что сжала мои бедра не позволяла их отпустить, прижать друг к другу. Я кричала от боли. Душевной боли, что позволила себе быть слабой.

— Эля… — рычал он каждый раз, когда чувствовал, как сжимается мое лоно.

— Максим, — застонала я хриплым от срыва голосом. — пожалуйста, прекрати. — слезы стекали тонкими струйкам с глаз. — прекрати…

Я чувствовала себя сломленной хищницей, что позволила охотнику слиться во едино с жертвой его охоты. Хозяин, что подчинил кошку в ожидании сладкой, неизбежной победы. Макс скривился, и со звериным рычание завершил акт своей жесткой любви. Липкое, горячее семя окропило мой живот, и я брезгливо коснулась пальцами густых выделений. Он поднял стол, стул и сел, продолжая жадно глотать воздух. Боль разливалась по всему моему телу. Запах сигарет, тяжелый воздух. Приступ удушья. Его странный смех.

— Скажи, как ты любишь меня. — Макс самодовольно улыбнулся, откинулся на спинку стула и затянулся горьким дымом. — давай, расскажи мне, как ты умеешь.

— Да пошел ты, ублюдок. — прохрипела приподымаясь я.

— А я вот боготворю тебя, малышка. — он выдохнул колечком дым. — жаль, но не умею сердечком. — резко дернув меня за руку, он приобнял мою талию и провел языком вдоль шеи, заставив издать тихий, усталый стон. Вдруг, он протянул к моей щеке раскрытую ладонь. — давай, как кошка.

— Отвали от меня. — прошептала я попытавшись отойти, но была снова грубо прижата к его торсу. Макс крепко сжал мое запястье.

— Все хотел спросить, — он выдохнул дым мне в лицо. — я ведь лучше нашего босса?

— Что за бред ты несешь? — застонала устало я. — ты больной, тебе лечится нужно, чертов параноик.

— Или ты лучше расскажешь мне скольких уже ласкала… — его ладонь грубо сжала мои скулы, и большой палец коснулся нижней губы. — этими губами, что целовал не осознавая твоей лжи. Твой дерзкий язык никогда не был полезным. Кроме, как болтать и говорит ересь, выдвигая свою глупую гордыню, ты больше ничего не способна.

— Закрой свой рот, маразматик несчастный! — прошипела я.

— Докажи, что твой гадкий рот на что-то способен..

И держа меня за волосы он грубо гладил ладонью мое лицо. Проникая двумя пальцами в рот, он двинул ими вперед на всю длину заставляя приступ тошноты застыть в горле, и медленно вынул их совершенно мокрыми от слюны. Самодовольно улыбнувшись, он снова шлепнул меня по лицу так, что я взвизгнула, но громче прежнего.

— Давай, скажи, как ненавидишь меня. — прошептал он целуя мои губы, кусая их.