Silver
Шрифт:
Ступая по своему подиуму, как по Бродвею, я чувствовала ту переполняющую меня самоуверенность, и в некоторой степени надменность. Обхватив ладонями шест, я прижалась к нему спиной, ягодицами. Медленно спускаясь на корточки, и двигая плечиками, я заставляла медленно колыхаться грудь нежно ударяясь друг о дружку в этом тесном топе. Голос…чарующий, чуть с хрипотцой эротичный женский голос заполнил стены зала. Изящная лань заведения «Silver»…Шантель…она же Шэйла…она же Маша. Ей двадцать один год, и поет она совсем недавно. Появилась в стенах Сильвера где-то с год, но за этот год мы сдружили так сильно, что сейчас я плохо представляю, как вообще жила без нее. Ее роскошные, пепельно-русые волосы собраны в высокий хвост, что своим кончиками щекочет
«Как вышло так? Ты со мною стал жесток: уходишь прочь, и горький мне даешь урок. Гляжу тебе во след, больно на душе. Туше, финал, прощальный сей жест…
Не остановлю, ведь больше не наивна.» — пропела своим сладким голосом Шантель, и мужчины, что сидели возле сцены чуть ринулись вперед. Все…кроме Димы. Ему нравилось прожигать меня своим взглядом заставляя чувствовать стыд. Обхватив ладонями шест, я медленно начала двигать бедрами в такт урчащего голоса напарницы. Резкий переход, и вот я обнимаю ножкой холодную опору. Взрывной припев срывается сладкой негой куплета, и вот я уже скольжу до самого основания вниз.
В этом номере я не раздеваюсь, но завораживаю не меньше. Прозрачная сеточка на лакомом кусочке трусиков, что мечтают сорвать многие мужчины так и заставляло их дыхание становится частым, тяжелым, словно они прикасаются ко мне руками. Я знала, что Дмитрию нравится такая игра света и тени, порока и невинности. Почему я думаю о нем, когда танцую? Просто это единственное, что заставляет меня быть сейчас лучше. Доставить моральное удовольствие зрительного возбуждения, но не дать ни кусочка своего тела. Это вверх извращенного искусства нашего современного мира, какое я только смогла познать на пике фривольного танца.
«Ну же, честным будь с самим собой! И движений море ты открой! Давай играть мелодию конца, «Танцевать» любовь, что мы искали так давно!»-пропела Шейла, и вот я ступаю на самый первый от стены столик. Игривые движения бедрами, резкие приседания, ритмичные в такт саксофона шевеления ягодицами, и вот я одарена настоящим восторгом. Шаг еще шаг. Оказываюсь на столике. Не Димы…нет. Я не позволила бы себе такой жестокости по отношению к нему. Дразнить голодную собаку лакомой кость — вверх жестокости, а я добрая, хоть и своенравная, кошка. Нежно, плавно, я протянула ступню к сильным, крепким плечам Кирилла. «Обещание твоё одна игра: докажи любовь!» — прошептала в микрофон Шейла, и я плавно, двигая бедрами спустилась на его пах заставляя сердце бешено биться.
Кирилл…он заместитель хозяйки, но только забывает об этом каждый вечер, и считает, что полномочий у него больше, чем есть на самом деле. Он взял на себя слишком много ответственности, когда женился на женщине с дочерью-подростком, которая переживает разрыв отношений родителей сильнее чем что-либо. Кто по натуре он? Я склоняюсь к хищным птицам. Если вцепиться когтями, то живым от него уйти просто не получится. Его отношение я всегда чувствовала, или же он никогда его не скрывал. Хотя жену свою считает королевой, да только почему же ты, король ее сердца, позволяешь себе прикасаться к моему телу так, словно оно принадлежит тебе? Песня подходила к концу, и я вернулась на столик, чтобы шагая по столешницам дойти до сцены.
«Красивых слов ты мне много говорил, тем самым был ко мне несправедлив. Ты пообещал, я тебе доверилась, в объятиях так было тепло. Называл меня личною своей судьбою. Если любишь, будь со мною — не смей больше убегать!». Далее следует только страстный саксофон, под который меня трогают за щиколотки грубые мужские ладони. Пора. Словно стремящийся за жертвой хищник, я скрываюсь за кулисы под звуки чистейшего восторга. Аплодисменты.
Глава 2
— Откроем же шампанское. — воскликнула Вероника
достав из ведерка со льдом заранее охлажденную бутылку. — за еще одну удачную смену, дорогие мои.— Сегодня все прошло на редкость тихо. — улыбнулась Марго. — представляете, — девчонка подставила высокий фужер барменше и вздохнула. — я заметила интересную деталь. Сегодняшний вечер был тихий, потому что не было малолетних дебоширов.
— Малолетних? Девочка моя, — барменша наполнила до середины фужер игристой, золотистой жидкостью, что от рук профессионала не дала пену. — здесь вход строго с восемнадцати, как по мне, здесь быть не может твоих малолетних дебоширов.
— Ника, милая, а для меня все кто младше двадцати восьми считаются малолетками. Ты никогда не замечала, что чем младше мужчина тем более он наглый? — Марго отпила глоток шампанского и облизнулась. — чем старше мужчина тем более он уверенный в себе, и лучше знает, как доставить удовольствие женщине. При чём, чем он старше, тем более младше себя выбирает, а это на руку мне. Мне нравится, когда взрослый мужчина нежно целует в щеку и говорит: «Девочка моя».
— Что-то пахнет это по педофильски. — Вероника улыбнулась. — Шейла, Веста, куда вы пропали?
— Сейчас, подожди, пожалуйста, мы переоденемся только. — выкрикнула из гримерной я.
Вероника…для меня она тоже берет корни из рода кошачьих, но только более взрослых. И хотя наша небольшая разница в возрасте должна быть просто незаметна, я же воспринимаю Нику, как старшую сестру. Такую спокойною, рассудительную и мудрую. Ей двадцать пять лет, она замужем и самое интересное, что большинство людей только это и знаю о ней, но от моего зоркого глаза невозможно скрыть нюансов ее характера, что она так старательно скрывает. Короткостриженная блондинка с самыми чистыми, голубыми глазами, какие я только видела у женщин. В них возможно утонуть если влюбиться, ими невозможно вдоволь насладиться от чего хочется смотреть ей прямо в душу, которую она скрывает корсетом-ребер и не позволяет никому прикоснуться глубже кожи. Она по-своему необыкновенная, и, хотя я считаю, что ей не хватает общительности, по-своему я ее понимаю. К чему лишние свидетели жизни, когда ты предпочитаешь уединение? Когда я пришла работать в «Silver», то Ника уже работала за стойкой горячительных напитков.
После закрытия смены, мы с Машей удалились в гримерную, чтобы снять макияж, и переодеться в повседневную одежду. Забавно осознавать, но я совершенно другая за пределами сцены. Я далеко не королева вечеринок, да и шум в общем-то не люблю, но почему-то судьба имеет свое чувство юмора, и возможно, мой некий рок работать стриптизёршей. Почему я собственно работаю ей? Честно говоря, я не знаю, но мама всегда считала, что человек должен заниматься тем, что у него лучше всего получается, и так уж получилось, что оголяться под музыку, и танцевать у меня получается куда лучше, чем отвечать на телефонные звонки и пробивать товары на кассе.
На улице снова пошел дождь, и я грустно вздохнула. Опять забыла дома зонт, а без зонта по такому ливню будет сложно идти. Осень само по себе тоскливое время года, и, хотя я родилась седьмого октября, но все равно считаю, что есть куда более хорошие времена года. Например, весна или же лето, когда тепло и хочется напиться солнечным светом до следующего года. Снимая с себя все эти сценические побрякушки, я посмотрела в зеркало и склонив голову на бок, грустно улыбнулась. Если бы не эта миловидная мордашка, то чего бы ты смогла достигнуть? Глупая зайка. «Sorry, I’m a Lady»-начала напевать Шейла надевая теплую мастерку. Сняты все бусинки, сияющие серьги, и стерты блестки. Обтягивающие темно-синие джинсы с высокой талией, заправленная облегающая черная футболка и, как ее называет мама, телогреечка сверху. Вот и вся Веста, а не это красивое белье, и вызывающие сетки. Очки из футляра с толстой, черной оправой и никакого макияжа. Что только во мне можно найти? Таких обычно «серой мышью» называют. Какая из тебя кошка, Веста? Только слова…