Сильнее страха
Шрифт:
Рене помнила, Арс всегда хорошо говорил, эмоционально, с воодушевлением. Возможно, это стало отправной точкой его карьеры. Правда, как ей казалось, он тогда о карьере не думал. Он был мечтателем… любил книги, фильмы, искусство, космос… но не политику. Значит, он изменился. Не удивительно, столько лет прошло. И как он узнал ее? Неужели, она так мало изменилась после всего? Этого просто не могло быть.
Когда они прошли врубку управления. Дрего передал полномочия гида дежурному офицеру, а сам осторожно подошел к Рене. Когда Тоно начал задавать вопросы, он наклонился и прошептал:
— Рери…ты не устала?.. Пойдем, присядем. Эсседа присоединиться к нам позже.
Они прошли в соседнюю каюту, очевидно, кабинет командора. Высота потолков впечатляла. Стены сверху до низу покрывали стеллажи
— Хочешь чаю?
— Нет.
— Устала? Я боялся, ты не выдержишь этой экскурсии, ты такая бледная… Но я хотел занять мысли Эсседа, иначе, нам бы не удалось поговорить. Тебе не холодно?
— Нет.
— Арерия, Арерия!.. Я смотрю на тебя, и мне кажется, что вернулось то время, когда мои мысли и заботы были иными… То счастливое время! А ведь на самом деле прошло не так уж много времени, но как все изменилось!.. Если бы ты знала, как меня потрясло известие о вашей пропаже! Я тогда все еще оплакивал мать, и никак не ожидал очередной потери… поэтому весть об этом просто ввергла меня в шок!.. Должен сказать, что тогда я еще не до конца осознавал, что ты для меня значишь, но ты была такой милой, чуткой… Ты мне очень нравилась, и я думал о тебе с нежностью, как о подруге, о славном человечке. Мои стремления были тогда еще далеки от понятий семья, женитьба… Мне казалось, что мы только начинаем жить, что впереди еще много встреч и разлук. Но ты была дорога мне, и вдруг, ты пропала! Это сразу все поставило на свои места, все решило. Я понял, что потерял, ведь ты одна только меня и знала, понимала, ценила, ты была единственным человеком, с которым мне было хорошо. Господи, что со мной было!.. Я с ума сходил от мысли, что ты потеряна навсегда!.. И вот ты здесь, рядом со мной, словно и не было всех этих лет. Тебя одну боги хранили для меня!.. Мы вместе через столько испытаний, потерь… Ведь все остальные, твой экипаж… Они действительно все погибли?
— Да. Все.
— Боже, как ты пережила это?!
— Это было не так уж трудно. Все, кроме Миши Эвака, умерли мгновенно. Он жил в течение нескольких минут.
— Миша!.. Кажется, я помню его. Такой маленький… и все время шутил… Мне помниться, он был к тебе не равнодушен?.. Он всегда как-то по- особому внимательно смотрел на тебя, когда мы случайно встречались, точно и впавду твой близкий родственник… Погиб, как и другие… Да, это ужасно. И ваш командир, Орн… знаешь я знал его, наши матери немного общались. Он ведь участвовал в боях в Темных Галактиках! Там, я знаю, не понаслышке, было не просто… Я сам участвовал в сражениях, десятилетием позже, во время очередной вспышки войны… Это было… Лучше не вспоминать!.. И все же, там он выжил, а тут… До сих пор не вериться. Но что являлось причиной их смерти?
— Стерилизация корабля. Она запускалась автоматически, после сигнала полученного от спутника-радара, без учета реальной скорости корабля… они не предусмотрели быструю посадку «Ринго».
— Значит, случайность… судьба!..
Он сказал именно так, как она думала о случившемся, теми же словами. Рене посмотрела на него, впервые желая встретить его взгляд. Он улыбнулся ей, но взгляд был скользящим, точно он… что-то обдумывал.
— Скажи, почему ты не нашла меня после того как вернулась?
— Я пыталась сообщить на Базу, но не получилось… На письмо мне никто не ответил. А потом, я подумала, что не хочу снова переживать это на дознании… Проще сменить имя и забыть… Могу ли я просить тебя забыть, что ты меня встретил? Я была бы очень тебе очень признательна. Никто ведь не знает, даже мой муж.
Он задумался, опустив голову.
— Даже твой муж… Твой муж! Это так странно слышать… А я всегда думал, что между нами все-таки что-то было тогда… Разве, нет?
— Не знаю. Это ведь было давно, Арс.
— Так ли давно? Раз мне стоило только раз взглянуть на тебя нынешнюю… и все вернулось. Ты мало изменилась.
— Это не
так.— Ты выглядишь даже лучше… Ты словно… расцвела!
Рене устало качнула головой, не находя сил отрицать.
— Пусть ты не веришь, но мои чувства не изменились!..
— Я изменилась не только внешне.
— Что с того, ведь я знаю тебя! Как ты не можешь понять, как не слышишь, не чувствуешь, мы судьбой сведены вновь, потому что, мы созданы друг для друга, потому что только ты одна способна понять меня до конца, а я — тебя. То, через что ты прошла, твое теперешнее одиночество… никто другой не поймет, никто не оценит!
Рене вдруг начала подозревать скрытый смыл его слов. Она смотрела на него теперь, вся дрожа, страшась и желая услышать правоту своей догадки. Неужели, он знает? Ведь он генерал-командор, он второй министр безопасности ПВ, он может знать! Что, если он читал ее письмо?.. Неужели… неужели ее страшному полному тьмы и жестоких вопросов одиночеству придет конец?…
Лицо Дрего осветилось воодушевлением и торжеством. Видя ее истерзанный испуганный взгляд, как у раненого зверька, Дрего почувствовал себя победителем, вернее спасителем и властелином всей ее маленькой внутренней вселенной. В его власти было дать ей покой и счастье, тем более, что это совпадало с его собственными планами. Честно говоря, он считал, что со своей стороны, она просто не может не полюбить его снова. Она всегда смотрела на него снизу вверх, ей, как и большинству его знакомых девушек, льстило его внимание, пожалуй, этим она его по началу и привлекла — такая юная в области чувств, робкая и тонко чувствующая… Ну, а теперь, когда он пришел к ней на помощь, все вернется, она будет его обожать, восхищаться им и сделать его счастливым. Он даже предвкушал ее поклонение, и, кроме того, видя себя ее глазами, гордился собой.
Она читала все это по его лицу, но разум наполняла одна только мысль, мысль о том, что он знает… Это действительно может все изменить…
Несколько секунд сердце бешено билось от надежды. Только несколько секунд. Разум вернул ее в реальность. Господи, о чем она думает? Обманывает себя пустой надеждой!.. Нет, Арс ничем не сможет ей помочь. Ничем. Вряд ли, кто-либо сможет выстоять перед мощью Эгорегоза. Дрего будет лишь очередной жертвой, и, несмотря на все великолепие этого корабля, ни он, и никто другой ей помочь не сможет. Их технологии не сравнить.
Надежда погасла. Но Дрего, занятый своими мыслями, не мог этого уловить.
— Арерия, дорогая, только доверься мне, я помогу, я все для тебя сделаю! Обещаю!.. Ты пришла в мою жизнь не спроста, это свершила судьба, и ты моя по назначению, и все что ты должна сделать, так это лишь признать этот факт. Не бойся ничего…Я — министр, командор безопасности, в моем распоряжении этот крейсер, да и весь флот Познанной Вселенной, я справлюсь с любой ситуацией! Только решись, и будь со мной. Если бы ты знала!.. Как мне тебя не хватало, твоей робкой нежности, понимания!.. О, если бы ты знала, сколько мне пришлось пережить, через что пройти!.. Нести на себе крест власти, силы, храбрости… это так невыносимо… и так тяжело!.. Порой мне кажется, я не выдержу, силы меня оставляют, потому что я один, совсем один и никто меня не знает… Помнишь, в юности я мечтал о тихом, уютном доме с большой библиотекой, прекрасным ухоженным садом, произведениями искусства разных эпох и планет, и о человеке, с которым мне было бы спокойно и интересно, и с которым я мог разделить свое одиночество? Бог свидетель, как же я далек от этого своего счастья сейчас, но… моя мечта осталась, и я могу немного приблизиться к ней…благодаря тебе, моя Арерия!..
Он, как завоеватель, почуяв близкую победу, решительно придвинулся к ней и обнял. Его прикосновения доставляли саднящую боль, потому что руки Арса были чуть влажными и жадными, как у вора. Рене удивилась, как ей пришло в голову такое сравнение, ведь у Дрего было все по праву должности, но потом, она подумала, что он не чувствует себя не на своем месте, поэтому так несчастен и одинок. Похоже, он боится будущего, поэтому и тянется к ней, девушке из спокойного прошлого. К ней!.. Может, он и читал ее отчет, но он ничего не знает о ней. Ему это и не нужно. Он живет своими переживаниями, и никогда чужие беды не будут ему близки как собственные.