Ширали
Шрифт:
При виде Маколи она охнула, ошеломленно заморгала и залилась светлым потоком слез. Она разом обняла и его с Пострелом и все, что под руки попалось, и прикосновение ее лица к его обветренной щеке было как прикосновение пуховки. Да что ж он делал, долдон этакий, и где он пропадал, и откуда у него эта малышечка? Она засыпала его вопросами, взвизгивая от радости, хлопая его ладонью, подталкивая, тыча кулаком в бока с резвостью встретившей долгожданную родню слонихи. Затем она немного отступила, блестя смеющимися и счастливыми глазами, и словно не зная, как еще выразить свой восторг, обхватила сдобной рукой голову Суини, чуть не сбив его с ног
– Ну, как тебе показался мой Люки?
– с нежной гордостью воскликнула она, звонко чмокнув мужа в нос.
– Правда, отлично выглядит?
Люк вырывался, словно кошка, голова которой застряла в банке из-под рыбных консервов, но был выпущен, лишь когда Белла обрушила свое внимание на Постреленка, которая, стоя рядом с отцом и задрав голову, смотрела вверх с таким видом, словно ей явилось некое ужасное знамение на небе. Суини поправил шапку, привел в прежний вид перекошенную физиономию и долго не мог отдышаться.
Белла Суини ошеломила Пострела своей буйной нежностью. «Милочка», «душенька», «бедная малышка» - градом сыпалось с ее языка. Как Пострел ни вырывалась, Белла подхватила ее под мышки и стала подбрасывать в воздух, а потом целовать, обнимать. Что-то бурча себе под нос, девочка отстранялась, не зная, негодовать ей или терпеливо все сносить, что оказалось совместимым. Правда, Пострел начала было брыкаться, когда Белла понесла ее в дом, но, убедившись в своей безопасности, тихонько села в уголке, оробевшая и настороженная.
В гостиной Суини сам объяснил жене, как обстоят дела. Маколи вздохнул с облегчением; ему вовсе не светило проходить через все это еще раз.
– Ну, конечно, - загремела Белла, - живи у нас, сколько хочешь. А твой ангелочек скоро поправится тут, наберется сил. Ты, наверное, хворала, деточка?
Она обняла Пострела, и та зашипела, как кошка.
– Поосторожнее с ребенком, Белл, -. предупредил Суини.
– Ты ее сломаешь. Девочка ведь не из того материала, что я - резиновые кости, а нервов вовсе нету.
Белла залилась довольным смехом.
– Ох этот Люки, чего только не придумает старый хрен, - умилилась она. Поймав на себе ее взгляд, полный обожания, Суини поднял руки, как защищаясь, и сказал:«Все, Белл, будет, нынче я тебе больше не дамся».
Она покатилась со смеху, а Суини ухмылялся, глядя на нее. Они вечно так подшучивали друг над другом.
Маколи и Пострелу отвели крытую террасу, чистенькую и опрятную. Белла сказал Маколи, чтобы все грязное он выбросил за дверь; утром придет туземная девушка и постирает.
– Мне тут нравится, - прыгнув на кровать, заявила Пострел.
– Смотри, сетку не сломай.
– Мы будем жить в этом доме?
– Немного поживем.
Он взглянул на девочку: она осунулась побледнела, все еще кашляла, однако трудно было себе представить, что накануне вечером она, казалось, уже умирала. Он, пожалуй, даже больше радовался не тому, что поставил ее на ноги, а тому, что, преодолев свою нерешительность, нашел выход из, казалось бы, безвыходного положения. Это внушило ему уверенность в своих силах, надежду, что в его жизни должен наступить перелом, и полоса невезения кончится. Удачу предвещал и счастливый случай, благодаря которому он так быстро добрался сюда из Колларенебрай, и гостеприимная встреча, оказанная ему здесь, и приятная перспектива пожить спокойно несколько недель в доме
друзей. Он не лукавил сам с собой, а твердо знал, что передышка нужна ему лишь для того, чтобы дать окрепнуть дочке, самому же тем временем оглядеться и все наладить… Маколи решил, что жить им придется врозь. Он еще не придумал, куда ее пристроит.Еще больше он уверился, что счастье повернулось к нему лицом, когда наутро отправился в город и получил место строительного рабочего. В длинном списке профессий, уже знакомых ему, значилась и эта. Подрядчик по фамилии Варли казался покладистым малым, и рабочие отзывались о нем хорошо. Неразговорчивый и не особенно щедрый на похвалу, он все же сказал Маколи:
– Что мне нравится в тебе, так это добросовестность.
– Вы платите мне деньги, значит, рассчитываете что-то получить за них. Я отрабатываю только то, за что мне заплачено.
– Нет, неправильно. Ты отрабатываешь сполна все, за что тебе заплачено.
Маколи пожал плечами.
– Тот хозяин, который не будет торчать у меня за спиной, как надсмотрщик над египетскими рабами, только выгадает, - сказал он.
– Жаль, что другие иначе относятся к делу, - заметил Варли и вздохнул.
На великом поприще труда возникают подчас сложные проблемы. Вбивай по гвоздику в доску, и хозяин решит, что ты лодырь. Вбивай по два - и товарищи обзовут тебя подхалимом. Впрочем, смотря что за товарищи. Лучше всего работать, ни на кого не оглядываясь, да это не у каждого получается. Но даже и тогда не обойтись без сложностей. Маколи нравились его товарищи по работе, и он им нравился. А как относится к ним Варли, ему дела не было.
В первый день с трудом удалось убедить Пострела остаться дома. Белле пришлось пустить в ход весь арсенал нежностей и уговоров. Она сказала девочке, что ей нельзя вставать, и велела ей весь день оставаться в постели. Вечером, когда возвратился Маколи, Пострел встретила его с бурным и неуемным восторгом. Оказалось, она беспрестанно спрашивала о нем: куда ушел, когда вернется, иногда вскакивала с кровати и смотрела на улицу.
– Долго ты не приходил, - пожаловалась она.
– Я был на работе, - сказал Маколи. В дверь постучали, вошел Люк Суини.
– Белла уже рассказала тебе?
– Он кивнул в сторону Пострела.
– Что весь день скулила, как собачонка? Рассказала.
– Да нет, не то, про лекаря.
– Про лекаря? Это еще какого?
– Белл позвала старого дока Элиота, чтобы взглянул на твою малявку. Док считает, все будет в порядке, ее только нужно подлечить. Прописал ей какое-то пойло от кашля. Белл весь день за ней ухаживает, как за больной.
– Вот спасибо ей, - только и пришло на ум Маколи.
На второй и на третий день Пострел так же бурно переживала разлуку, а затем начала привыкать. То ли притерпелась, то ли перестала волноваться, убедившись, что Маколи ее не оставит.
– Любит тебя девочка, - как-то сказала ему Белла.
Он смущенно покраснел, застигнутый врасплох ее словами.
– Может, пластиночку какую поставим?
– спросил он.
Белла пристально разглядывала его, растроганная умилительной привязанностью дочки и не замечая, как смущен отец.
– Все сердечком тебя любит, сильней не бывает.
Маколи кашлянул и стал искать табак.
– Что только не дашь ей - молоко, бульон, драчену, - все подберет. Кушает, как ангелок. Даже рисовый пудинг. Ты знаешь, как детишки ненавидят рисовый пудинг.