Чтение онлайн

Я долго сижу у камина в спальне, протапливая комнату так сильно, как только возможно. Затем меняю платье и шаль на свободную ночную рубашку и сажусь за стол, подвигая к себе стопку бумаги и переносное перо. Дома я обычно избегаю рабочих вопросов… хотя кому я лгу? Если нужно, то могу и ночь проторчать за правками и протоколами.

Текст строка за строкой ложится на чистых лист. Освобождая голову от накопленного, я вспоминаю отца, научившего нас с Адель этой нехитрой премудрости. Это как резерв, только проще: за освобождение отвечаешь сам.

Я вспоминаю все, что произошло там, в архиве. Каждое дело, открытое

мной. Каждую строку, врезавшуюся в память. Каждое слово, нет-нет, да и оставшееся в воспоминаниях. Все, конечно, не вспомню, но что вспомню – то моё.

Вальтц тогда от меня не отходил. Держался рядом, хоть и осознавал, что радости от этого – никакой. Вежливо подавал папку за папкой, попросил включить свет…

Интересно, раньше он тоже с Ринданом работал? Судя по манере их общения, они были знакомы и до прибытия в Лаерж.

Когда огонь в камине прогорает, я включаю переносную лампу и пишу, пишу, пишу. Время неторопливо шествует мимо, оставляя меня в полусогнутом состоянии над исписанными листами бумаги. Разные дела, абсолютно разные… воровство, убийства, разбой, насилие, клевета… В какую сторону сфабрикованы показания, тоже неясно – это будет устанавливать королевская комиссия дознания, а это значит – снова допросы, бесконечные очные ставки и куча проблем.

Когда за окном начинает брезжить предутренняя серость, я наконец откладываю перо. Передо мной лежат, исписанные мелким почерком, около двадцати листов. Вот бы сейчас и в голове был такой порядок. Но – нет. Я чувствую себя как после двойного дежурства без единого часа сна.

Кровать манит к себе небрежно откинутым одеялом и, укладываясь на подушку, я будто чувствую запах Риндана. Интересно, вернется ли он? У него же есть ключ. Хотя, наверное, он предпочтет выспаться дома. Шутка ли – такой марафон?..

Но Максвелл возвращается. Он приходит под утро, когда окна заполняется серым светом. Я лишь на миг приоткрываю глаза, чувствуя, как матрас прогибается под весом мужчины. А затем… горячая рука притягивает меня к твердому телу, а губы инквизитора легко пробегаются по моему виску, спускаются к ямочке за ухом, затем к ключичной впадине…

– Что ты делаешь? – шепчу я, улыбаясь.

– Здороваюсь, – так же полушепотом отвечает он, – ты спи, спи.

– Ты думаешь, я после такого засну? – фыркаю я, обнимая его за шею.

Он понимает и отвечает на ленивый предутренний поцелуй. И я не сопротивляюсь, чувствуя, как его рука беспощадно сминает плотную материю рубашки, пробираясь к бедрам и животу.

Раздеваться не приходится – желание приходит медленно и неотвратимо. И вот я уже мечусь под мужчиной, не желая открывать ещё сонные глаза. Наверное, это хорошо – я будто превращаюсь в сгусток эмоций и даже пелену отрицания не набрасываю – только таю вначале от его нежных прикосновений и поцелуев, а затем от ощутимых, но осторожных толчков внутри меня.

В этот раз меня хватает надолго – сказывается вчерашний день. Риндан мягко подводит к пику удовольствия и так же мягко, но решительно выталкивает в невесомость. И как ему только удается…

После секса я вновь засыпаю – абсолютно неправильно, не сказав ни слова и счастливо уткнувшись ему в грудь. Комната вновь выстужена, но мне хватает тепла, исходящего от мускулистого тела мужчины. Мне очень хорошо… и ему, судя по всему, тоже.

Утро

встречает… теплом. В камине жарко потрескивает пламя, я мое платье приглашающе висит на стуле, рядом с шалью. Риндан же обнаруживается на кухне – но на этот раз у него в руках не приключенческий роман, а исписанные мной вчера листы. Я уж было вспыхиваю до корней волос, но тут же понимаю, что написанное ночью касалось лишь работы, а значит – никакой крамолы.

– Пыталась найти логичное объяснение, – объясняю коротко, присаживаясь на соседний стул.

Не отрываясь от писанины, Максвелл подвигает мне чашку, до краев наполненную горячим какао:

– Да я уже понял.

Он переворачивает лист и начинает читать написанное на обратной стороне. Некоторое время я наслаждаюсь напитком, а затем не выдерживаю:

– Что на работе?

– Дурдом, – он со вздохом откладывает писанину и устало глядит на меня, – королевская комиссия дознания перевернула архив вверх тормашками, добралась до дел десятилетней давности. Проверяет все.

По мере рассказа мужчины мои брови медленно ползут вверх. Ну ничего себе! Я-то думала, что…

– Нашли признаки фальсификации в делах пятилетней давности, – прерывает мои мысли Риндан, – сейчас таких дел стало больше. Намного больше.

– Осмелели, значит… – выдаю я, сжимая чашку обеими руками.

– Возможно, – уклончиво соглашается мужчина, – пока сложно говорить. Сейчас пройдет смерч и сможем понять.

Я фыркаю – сравнение комиссии дознания со смерчем на редкость удачное.

– Я хочу съездить на работу, – выдаю осознанное вчера.

Теперь удивляется уже Максвелл.

– Зачем?

– Ну надо же мне когда-то там появиться, – я поднимаю на мужчину глаза, напарываясь на серьезный ответный взгляд.

– В архив доступ за сутки заказывать нужно.

Вот, значит, как…

– Тогда сегодня закажу.

Я неумолима и мужчина это понимает. Взгляд напротив теплеет и Риндан откидывается на спинку стула и тоже берет чашку.

– Ты надолго?

– Пару часов, не больше, – я на мгновение замираю, но все же решаюсь договорить, – ты… останешься?

– Я бы с удовольствием, но хочу забежать домой, – разводит руками он, – надо хотя бы пару часов поспать. Давай вечером увидимся?

– С удовольствием, – улыбаюсь я, уже понимая, что эта фраза звучит о-о-очень двусмысленно.

Глава 5

От города за эти пару дней я отвыкла – так всегда со мной после выходных. Без особой охоты вглядываясь на проплывающие мимо окна истуканы особняков, я пытаюсь привести мысли в рабочее состояние. Тщетно – зеленые глаза инквизитора всё портят. Он будто сидит рядом, глядя на меня с характерным прищуром и смешинками, к которым я так сильно привыкла за столь короткое время.

Наконец экипаж останавливается перед нависающим над площадью зданием крепости. Сегодня мне не к главному входу – запасной подойдет. Скользя вдоль кованой ограды, я сворачиваю в незаметную глазу калитку и через небольшое кладбище – дань темным векам – выхожу к едва различимой в сухом плюще двери. Медный колокол, заслышав мое приближение, тут же дергается два раза – магия присутствия, которой пропитано все вокруг, не дремлет. Хотелось бы мне взглянуть в глаза магу, который способен на такое чудо.