Шанс для дознавателя
Шрифт:
– Ты же трудоголик.
– Но я умею расставлять приоритеты, – хмыкает он, забирая тарелку со стола.
После обеда мы отправляемся гулять. До ранних зимних сумерек остается пара часов и, пользуясь случаем, я утаскиваю инквизитора на любимую опушку. Риндан долго, смешно наморщив нос, ищет что-то в снегу, а затем, внезапно выпрямившись, бросает в меня шишкой, выкопанной из-под белого одеяла. Я не оставляю его выпад без ответа и демонстративно леплю огромный снежок, глядя, как Максвелл, петляя, убегает от броска. Мне смешно и спокойно – удивительно, как может
Мысль, посетившая меня, настолько внезапна, что я замираю, открываясь врагу и пропуская снежок. Он летит мне прямо в лоб и через миг я уже сижу в сугробе, отплевываясь и пытаясь стряхнуть налипший на лицо снег.
– Не больно? – надо мной склоняется Риндан.
Я корчу страшную рожу и, схватив его за воротник дубленки, опрокидываю в сугроб. Он не сопротивляется и даже, кажется, поддается. Откинувшись назад, я наблюдаю за медленно синеющим небом. Сверху беззвучно падает снег и на мгновение мне вдруг кажется, что моя жизнь заложила вираж и понеслась по другому маршруту.
– Красиво, – комментирует инквизитор.
– Очень, – улыбаюсь я, глядя над склонившиеся над нами еловые лапы.
Лежать долго не удается – уже через несколько минут Максвелл поднимается и протягивает мне руку:
– Вставай, простудишься.
Подниматься не хочется, но резон в его словах есть – зелье Джо хорошо ослабляет иммунитет и даже опустошенный резерв здесь не поможет. Поэтому скрепя сердце встаю и даже позволяю Риндану себя отряхнуть.
– Замерзла?– зеленые глаза пристально глядят на меня и я внезапно понимаю – да.
– Замерзла, – улыбаюсь.
Этого хватает. Подхватив меня под локоть, инквизитор ловко выруливает на протоптанную дорожку и уже через четверть часа мы стоим у моей калитки. Не сдержавшись, бросаю взгляд на соседний дом и тут же хмурюсь: дым из трубы не идет. А, учитывая мороз, не топить – просто глупо. Значит…
– Что такое? – мужчина оборачивается ко мне и я внезапно обнаруживаю себя стоящей в одиночестве на улице. Риндан испытывающе глядит на меня от крыльца.
Качаю головой:
– Нет, все хорошо. Задумалась.
По дороге к двери я не удерживаюсь и еще раз оглядываюсь на дом, жалея, что крыльца отсюда не разгляжу: интересно было бы узнать, уехали они или что-то случилось?
Дверь скрипит, пропуская нас в тесный коридор. Нет, будь я одна, мне бы хватило, но Риндан будто занимает все пространство, нависает надо мной, помогая снять шубку и я только теперь замечаю, что едва достаю ему до плеча.
Мы проходим на кухню, но похлопотать у печи мне не дают: инквизитор усаживает меня в кресло, укутывает пледом и уже через несколько минут я наблюдаю, как мужчина ставит воду и засыпает в маленький чайник заварку.
– Отдыхай, – бросает он через плечо на мою неловкую попытку встать.
Обернувшись к окну, я вижу на подоконнике забытую книгу. Осторожно переворачиваю страницу и застываю, наткнувшись на слово “дело”. Шестеренки мыслей начинают вращаться в другом направлении и вот я уже вся в рабочей рутине.
– Как ты понял, что дела сфабрикованы?
– Запах, – его спина на миг каменеет и инквизитор возвращается к ополаскиванию чашек, – собственно, как и ты.
– Я ещё почерк заметила, – каюсь я, наблюдая, как ловко двигается
мужчина, – степени выраженности эмоций позже прописывают. Через день или два, как улягутся. Возможно, у нас было иначе, но у нас дела общие.– Вот как? – он отставляет чашку и все же оборачивается. Его взгляд окидывает мое закутанное в плед тело и я внезапно чувствую себя голой.
– Именно. Эмоции ты описываешь другому дознавателю, устно. После подтверждения инквизиции второй дознаватель вносит их в дело. А у вас?
– С бюрократией было полегче. Да и вообще… – он молчит, будто хочет задержать слова в себе, но в итоге не выдерживает, – как-то у вас здесь все мудрено.
– Ты что, только это понял?
– Коллеги уже просветили…
Ну да, как и по поводу Тревора.
– … но степень запущенности осознал лишь сегодня.
Я улыбаюсь, глядя, как Риндан сервирует стол к чаепитию.
– У нас пустоши Шарры просто близко. Вот они и перестраховываются.
– Боятся повторения?
– Вряд ли оно возможно, – я хмыкаю и все-таки отбрасываю плед, – столько времени прошло…
Максвелл не отвечает – лишь подвигает мне чашку, плошку с медом и некоторое время мы пьем чай молча. Но потом он все же нарушает тишину:
– Я сейчас ненадолго отъеду.
– Куда? – изумленно гляжу я на него, а затем на часы, – уже поздно!
– На работу. Наш разговор натолкнул меня на кое-какие мысли, – он глядит на меня и хитро улыбается, поймав вопрос на подлете, – расскажу, как вернусь.
Я киваю, вновь прячась за чашку. Действительно, какое мне дело до его планов?
Риндан уходит, когда часы показывают одиннадцать. Я провожаю инквизитора и, захлопнув за ним дверь, долго стою в коридоре, пытаясь разобраться с обуявшими меня чувствами.
Мне нравится Максвелл, в этом нет сомнений. Мне приятны его забота, осторожное обращение – как с хрупкой вазой. Мне даже разговоры с ним приятны, в том числе и на рабочую тему.
Осознав, что до истины сегодня не дойду, я набрасываю на плечи шаль и возвращаюсь на кухню. Чашки с недопитым чаем стоят на столе. Я долго кручу в руках чашку Риндана, будто надеюсь выхватить из обрывков разрозненных эмоций на кухне что-то важное. Но мне не удается – букет приятен, в нем есть и тягостное ожидание, и надежда, и даже вера в какой-то светлый исход. Потянув носом, на некоторое время замираю, словно уловив в окружающем пространстве нечто чужеродное. Показалось? Скорее всего.
Тонкая эмоция. Еле заметная ниточка тревоги, опутывающая помещение. Волнуется из-за рабочих дел? Скорее всего – в текущее положение вещей это очень даже вписывается. Я бы и сама запереживала, но… мне не хочется.
А на работу завтра съездить надо. Несмотря на проведенную проверку нужно ещё раз лично отсмотреть сфабрикованные дела. И даже если для этого выделят инквизитора, я должна это сделать.
Я обязана понять логику происходящего.
Легкое настроение куда-то девается, уступая место собранности. Ехать сейчас куда-то, конечно, нет смысла – в ногах ещё нет-нет, да и чувствуется слабость. Я даже прогулку едва выдержала – и забота Риндана после нее была очень кстати. А вот завтра определенно нужно наведаться в крепость. Только оденусь потеплее.