Шанс для чародея
Шрифт:
Казалось, что в длинных темных коридорах надо мной посмеиваются какие-то существа. Вернувшись к себе, я увидел пламенеющие на стене буквы.
"Это царство умерших в колдовстве душ и в нем я твоя госпожа".
Она даже не удосужилась сказать мне это лично. Надпись исчезла, едва я ее прочел, а жженые следы на стене остались. И теперь я не мог заснуть из-за стонав доносящихся от горелого места.
Госпожа! Меня это не устраивало. Я только сам себе господин. Змеиные хвосты Серены, как будто обвивали меня за шею, когда я спал, пытаясь превратить в раба. Только я независимый маг. Я этого не позволю. Никому кроме... Я вспомнил юношу-дракона и ехидные замечания Серены на счет моих чувств к нему. Я не позволю ей разбить темную романтику этих чувств. Я со всеми здесь буду воевать и ссориться. Пусть я не слишком старательный и способный, но я свободолюбивый.
ПРОКАЗЫ И ЧЕРВОНЦЫ
– Наколдуй себе мешок золота, - посоветовал мне Жиль.
Я был бы рад это сделать и убраться отсюда навсегда. Если бы только у меня хватило колдовского умения. И даже если я справлюсь с подобной задачей, где гарантия, что мое золото не рассыплется в прах, едва я попытаюсь на него хоть что-то купить.
Гадкие твари из темноты смеялись надо мной, когда я стоял у тигля. В последнее время их развелось вблизи что-то уж слишком много. Казалось, что темнота кишит хвостами, лапами, когтями и вечно следящими за мной сверкающими глазками. Их будто нарочно послали шпионить за мной. Но зачем? Не такая уж я важная птица.
– Будущий фаворит дракона, - обозвал меня в насмешку голос из пустоты и я чуть не плеснул в том направлении горящим маслом с жаровни. Я старался всеми способами раздобыть хоть немного золота, чтобы быть под стать Эдвину, но у меня совсем ничего не получалось.
Даже собирая за саламандрой жалкие крохи драгоценных крупиц, я все равно ощущал себя бедняком, потому что они тотчас исчезали, растекались по ладони как растаявшие леденцы, и не оставалось ничего, кроме красящих веществ на пальцах и грязи.
Я уже было решил, что колдовство не для меня, когда кто-то вдруг намекнул мне, что я в отличие от подавляющего большинства последователей нашей профессии, я еще не успел заложить душу. Что это значило? Неужели его слова носили прямой смысл? Теперь мне предстояло ломать голову еще и над этим.
А между тем злоключений хватало. Мой тигель сгорел, жаровня расплавилась, атанор лопнул, застежки книг больше не отмыкались, свечу не удавалось зажечь. Саламандра, которую я нечаянно обжег горячим маслом, обиженно уползла. И я не знал заклинания, которое может вернуть все на прежни места. Может, его просто не было. И я сам во всем виноват. Недаром же меня называют неудачником.
Всех полученных знаний не хватало мне для того, чтобы чувствовать себя мастером своего дела. И зачем вообще нужно образование? Зачем нужны наставники, если делать все все равно приходится самому? Чаще всего учителя только путали меня. У каждого ведь свои таланты. Зачем обучать всех по шаблону? Возможно, я сам когда-либо изобрету собственный индивидуальный способ колдовства. Творить чары просто, но еще ведь нужно сформировать их во что-то полезное.
Вот мне сейчас были бы полезны деньги. Однако наколдовать их не получалось. Я начал даже ходить на собрания магов, проходившие в темных залах в северной части школы. Путь туда пролегал через целый лабиринт, но я прятался там, среди трибун и слушал. Но полезного или понятного слышал мало. В этих залах спорили, делились опытом, а еще осуждали. Я не знал, как тут наказывают, но видел однажды, как кого-то ведут на судебный процесс под караулом из нелюдей. Там была и Серена. Она забыла свою накидку на одном из сидений, и я подобрал ее. Кусок синего шелка напоминал о море и нечисти, которая обитает в его глубинах. Я решил сохранить его на память. Если только Серена не обнаружит пропажу. Тогда придется вернуть накидку ей. А я этого не хотел. Шелк, как живой переливался в моих пальцах. Постепенно он утрачивал форму пелерины, чудесным образом принимая очертания чего-то, что мне более полезно. Синяя волна в моих руках струилась подобно темной чернильной воде. Я почти слышал голоса сирен. Почти спал, смотря на шелк, и видел грезы о русалках с пустыми глазами и коралловыми гребнями в руках, подобную водорослям паутины их волос, жемчужины на морском дне, сокровища затонувших кораблей и чудовищ в океане. Интересно, жила ли Серена на дне, поедали ли она, как и прочие русалки, мертвечину, содранную с трупов погибших моряков? Отчего ее русалочьи хвосты стали такими огромными, будто готовились поглотить всю Школу Чернокнижия и отправить ее в океан? Мне стало жутко, а шелк в моих руках между тем сформировался во что-то похожее на огромный кошель с завязками или мешок. Ну и ну! Я такого не ожидал.
Вот бы в нем
еще и монет. Я тряхнул пустым мешком и будто бы ощутил в нем звяканье золота. Мне, наверное, просто грезиться. Я помешался от мечтаний о богатстве точно также как путник в пустыне от жажды. И мне всюду теперь грезиться, что я слышу звон золота.– Нужно еще что-то, - шепнул кто-то незримый мне на ухо. Что-то в жертву. Капельку крови. Неожиданно последовав совету, я уколол себе палец и капнул кровью на синий шелк. Ничего. Ну и болван же я.
Перекинув мешок через плечо, я пошел назад к себе. Он как будто стал тяжелее. И становился все тяжелее по мере того, как я проходил все большую часть пути. Мне это могло и показаться от того, что дорожки и лестницы были здесь витиеватыми, причудливо изгибающимися то вверх, то вниз и вообще труднопроходимыми. Даже подниматься в гору легче, чем блуждать по местному черному лабиринту.
Мое богатство только иллюзия. Я был в этом уверен, когда пришел к себе, бросил уже сильно потяжелевший мешок в угол и устроился спать на узкой лежанке, на которую в любой момент со всем сторон могли обрушиться тяжеленные стопки книг. Задремав, я все еще слышал притягательный звон монет. А, проснувшись, я заметил, что какие-то мелкие существа действительно лезут в мой мешок и в их мохнатых ручонках действительно сверкает что-то сильно похожее на монеты. Я сонно протер глаза. Блеск похож на золото. Я сообразил чуть позже, чем до меня дошло, что нежданно появившееся сокровище уже вовсю растаскивают. Ну и разиня! Я вскочил с лежанки слишком поздно. Гадкие мохнатые существа утащили уже все, что могли и теперь со смехом прятались в свои норы, откуда я достать их, конечно же, не мог. Ощущение было таким, будто по фермерским закромам вдруг пробежалась стая мышей и все припасы испортились или исчезли.
Я выругался сквозь зубы, но этим дело было не поправить. Еще минуту назад я был богат. А теперь.
– Ничего ты потратил бы это еще быстрее, чем сумел наколдовать новое, - утешал я сам себя. Хотя на что мне было тратить золото здесь. Для этого мне ведь надо было отсюда уйти. Сбежать отсюда. При мысли о такой возможности дыхание перехватило. Я так хотел отсюда уйти. Пусть Серена права и только здесь меня окружают темнота и безопасность, пусть только здесь мага не могут тронуть ни сверхсущества, ни инквизиция, но мне все равно хотелось на волю. Прочь из этих мрачных дышащих ночью стен.
Накопи я здесь хоть целое состояния, а ведь мне будет даже некому его проиграть, потому что в картах у местных учеников другие ставни. Ни золото. Чары. Здесь играют ни на деньги - на души.
Я хочу отсюда уйти.
Пусть меня исключат. Выгонят. Все что угодно. Я хочу быть там, где русалочьи щупальца Серены не дотянутся до меня, но где есть вероятность увидеть Эдвина. Пусть мельком. Пусть издалека. Пусть даже это причинит мне невыносимую боль. Мое сердце некуда жечь дальше, его и так уже испепелили. Леди Серена права в одном. Я погиб. Но мне не место среди других погибших.
За последние несколько дней и ночей я успел перессориться тут со всеми. Прежде всего, с Ванессой. И она бросила меня, до этого устроив целый скандал. Она швыряла в меня вещи одной силой мысли, не прикасаясь к ним при этом и, казалось, что вся комната пустилась в пляс, а она стояла, уперев руки в бока, и поносила меня, на чем свет стоит. Ее признание, что она помогала мне в учебе лишь из жалости, не доставили мне никаких особых страданий. Я с нетерпением ждал, пока она выговориться и уйдет. Но это произошло лишь спустя несколько часов непрекращающихся обвинений. Какие-то гадкие твари в такт им успевали еще и пощипывать меня. Потом, наконец, моя дуэнья испарилась. Вместе с ней навсегда погасла и свеча. Я не мог зажечь ее даже с помощью чар.
Наверное, Ванесса ждала, пока я извинюсь перед ней. Вернее перед пустым местом, где она стояла в последний раз. Тогда бы она появилась снова. Но я этого не хотел.
Я очерствел с тех пор, как понял, что Эдвин меня не любит. Ничья компания меня больше не привлекала.
На собраниях магов я успел пару раз даже подраться. Получил несколько ожогов незримым пламенем и обжег или заморозил кого-то в ответ. Плохо было то, что кроме учеников я перессорился еще с преподавателями. В общем, я оказался на грани вылета куда быстрее, чем рассчитывал. Лишь одна Серена проголосовала против моего отчисления отсюда. Но она то и была самой главной в этом месте. Ее можно было назвать единственной некоронованной главой этого темного сообщества магов. И она хотела приручить меня, а не выставлять за дверь.