Чтение онлайн

СООБЩЕСТВО ОДАРЕННЫХ

Это произошло поздно вечером. Я как раз возвращался из самой дорогой цветочной лавки в Рошене. Имя и адрес маркизы Дефер там знали отлично. Видно не я первый готов был послать ей море цветов. Мне следовало слегка разочароваться. Я не мог нарвать ей розы из самого рая, но мог осыпать их такими чарами, что бы засияли и спели ей серенаду любви сами собой. Однако я постеснялся. В следующий раз я придумаю, как быть, а пока пусть посыльные доставят роскошный букет.

Оплачивая его, я еще не знал, что две тени уже поджидают меня возле гостиницы. Они будто отделились от стены противоположного здания. Мысленное сообщение о том, что они пришли с миром из "Сообщества одаренных", достигло своей цели раньше, чем я узнал ту, которая направлялась

ко мне.

Я остолбенел. Она передает мне приглашение. Она! Сама Аллегра. Тень в черном плаще с золотистой головой курчавого купидона. Ее одежда также расшита золотой нитью, будто кружевным узором. Узор, символизирующий паутину колдовства и чернота, как это похоже на Школу Чернокнижия. Хотя готов был поклясться, Аллегра и близко к ней не подходила. Она ведь гордая принцесса, точно такая же, как Эдвин. Учиться в коллективе пусть даже избранном это ниже ее достоинства. И выглядит она совсем, как Эдвин, такая же изящная, таинственная и золотая. Смотря на Эдвина, я всегда готов был оценить его одного дороже всех сокровищ мира. С его задатками и его внешностью он сам величайшее сокровище. К таким как он богатство приходит само или его приносят покоренные цверги. Им золото будто липнет к рукам. Готов поклясться, что через пару веков все золото, какое только есть в мире будет принадлежать Эдвину. Аллегра будто отражала его. Знает ли она о нем? А если однажды она о нем узнает? Они будто части одного целого, юноша и девушка во всех чертах копирующие друг друга. Они вместе и мир у их ног. При первой же встрече они непременно потянуться друг к другу. Я тут же ощутил себя раздавленным, как будто в противном случае имел шанс понравиться ей.

– Месье де Онори, - ее голос как звон золотых монет, падающих дождем на землю. Я вспомнил, как она читала стихи, а гном в это время воровал золото из карманов ошеломленных слушателей.

Лишь потом до меня дошло, что она произнесла мое настоящее имя. Имя, которое уже давно было погребено под обломками разрушенной страны. В ее синих глазах будто промелькнули тени всех тех сверкающих драконов, которые разнесли Винор в пух и прах.

Я был так ошеломлен, что едва бросил взгляд на конверт с витиеватой подписью и вензелями, который она мне передала. Это и было официальное приглашение. Я тупо кивнул, не зная, что сказать.

– Я приглашаю вас лишь потому, что являюсь главой местного сообщества, - как-то холодно продолжила Аллегра.
– Но говорить вы будете с ним.

– С кем? Тем господином, который звал меня вчера вступить...
– я чуть не назвал его привратником. Возможно, он и являлся привратником у дверей очередной колдовской школы, но мне уже было все равно. Я заглянул Аллегре в глаза, и ничто больше не имело значения. Ее взгляд будто говорил: я все вижу и все знаю. Я даже не обратил внимания на ее спутника.

– Нет, с тем, кто организовал сообщество. Хотя он редко выходит из темноты...

– И какое оно, ваше сообщество?
– не было ли наглостью спрашивать.

– Не такое, как то, в котором вы состояли, - Аллегра лишь пожала плечами, будто словами это было точно и не передать.
– Но вряд ли попутчица, которая последовала за вами во снах, сможет прийти за вами туда.

– Попутчица...
– пролепетал я.

Аллегра лишь понимающе усмехнулась.

– Я чувствую запах моря, - тихо произнесла она, чуть приблизив свои ноздри ко мне. Потом ее хорошенький носик скривился.
– А еще всей той мерзости, которая на его дне обитает. Вам незачем носить это с собой.

Я хотел кивнуть, но шею свело. Аллерга уже собиралась идти, но же обернулась ко мне и добавила:

– И еще про цветы... я не люблю розы. Они слишком быстро вянут.

Ошеломленный я смотрел ей вслед даже после того, как на улице давно никого не осталось.

Тот букет, что я ей отослал, каким-то чудом уже вернулся в мою комнату. Роскошные розы засохли и кишели червями. Черви, черные бабочки-траурницы и глисты будто плодились на них. Как теперь избавиться от такого подарка? Его будто вырыли из могилы. После того, как я выкинул букет, мне пришлось всю ночь убираться не только с помощью магии, но и используя веник, швабру и скребок. Я не хотел, чтобы прислуга заметила, что за твари у меня

плодятся, и распустила слухи, поэтому убирался сам. Ну и утомился же я, а черви выползали из-под ковра снова и снова. Их ничем было не передавить.

Если б Эдвин подарил девушке цветы, она была бы с ним более любезна. Жаль, что я не Эдвин. Как мне хотелось стать похожим на него хоть чуть-чуть. Подумать только мой враг, мой кумир. Он самое лучшее, что я только видел в жизни. Если б только это было мое отражение в зеркале, а не чужое лицо. Лицо принца Эдвина. Для такого как он любовь никогда не стала бы проблемой. В его власти было обольстить любую или даже любого, при этом, даже не посмотрев в их сторону. Он умудрялся никогда не замечать, как люди сохнут по нему, мечтают хоть об одном его взгляде или даже нанимают брави, чтобы отомстить принцу за его недоступность. Признаться, я сам так сделал и тут же об этом пожалел. Отдать жизнь за него было бы куда приятнее, чем увидеть его мертвым. Да, я последний мерзавец и хитрец, какой только есть, но за него я бы свою жизнь отдал. Теперь я понимал это. А еще охотнее я бы отдал ее за то, чтобы соблазнить его. Ну и мысли. Я ощущал, как лепрехуны за зеркалом хохочут надо мной. Видели бы они Эдвина. Когда увидят, смеяться уже не станут. Конечно же, я был не первым, кто мечтал затащить его высочество в постель, но все равно ощущал себя преступником. Страсть к нему была тем более запретна, что он был неземным существом. Я знал, кем он был. А он сам? Он так гордиться потому, что знает, что выше всех. Я так занервничал, что вонзил перо глубоко в ладонь, и на чистые листы закапала кровь.

Она растекалась как-то ненормально, противореча все законам тяготения. Капельки расходились в линии вместо разводов, вытягивались, чертили узоры, снова соединялись и вот стал виден текст, начертанный моей кровью. Стихи. Неужели это стихи, а не заклинания.

Вслед за ними появилась Аллегра. Никто не раскрывал для нее дверь, но она каким-то образом вошла и приложила палец к губам, давая мне знак молчать. Я чувствовал себя так, будто святая сошла с фрески и призывает меня к безмолвию.

– Пошли, - пригласила она, хотя ее губы не шелохнулись. Я послушно встал и двинулся за ней. Она взяла меня за руку перед тем, как спрыгнуть с карниза окна. Никогда еще я не приземлялся так легко. Ощущение было таким, будто мы не прыгнули, а слетели, и весь город, состоящий из покатых черепичных крыш и дымоходных труб, на миг развернулся перед нами. Еще я успел заметить в этом городе величественные башни, шпили, фронтоны, парапеты, уставленные скульптурами и просторные крыши дворцов. Вот она - стихия Аллегры. Роскошь этих дворцов как раз для нее. Она и вышла оттуда. Из дворцов, а не из ада. Но что-то адское в ней было, будто тень демона неизменно следовала за святой.

Я весь напрягся, когда мы подошли к знакомому зданию. Аллегра провела внутрь. Там не было охраны, что меня удивило и даже лакеи в коридорах отсутствовали. Всю челядь как будто заменяли подсвечники с мирно горящими свечами.

Аллегра показала мне изысканный салон, где по ночам собирается общество, как она выразилась, отмеченных особыми дарованиями, но весьма неудачливых созданий. Казалось, она бы с радостью велела сменить надпись над дверьми "Сообщество одаренных" на куда более подходящее по ее мнению "сообщество обреченных". Наверное, она считала, что каждый, кто наделен магическим талантом, в какой-то степени еще и обречен. В этом я был с ней согласен. Если бы не было сообществ магов, я бы чувствовал себя редким избранным, который сильнее людей и может творить с миром, что ему вздуматься. Но, учитывая, что таких, как я, было много и все оказались не прочь тягаться за превосходство, дар волшебника несколько обесценивался.

Проблемы Аллегры были куда более глубоки. Смотря на нее, я невольно ощущал это. От нее исходили предосторожность, меланхолия, необратимость... и изящное пластично двигавшееся тело почему-то казалось натянутым как струна. И все же она была прекрасна. Я хотел говорить с ней, о чем угодно, но не находил слов. Зато другие, те, кто встречался нам по пути, отпускали красноречивые комплименты. Порой это были самые невообразимые существа, но Аллегра шепнула мне, что не стоит смущаться, и я старался сохранять самообладание.