Шанс для чародея
Шрифт:
СЕРП И ФЕИ
Волшебного напитка, должного вызвать любовь, у меня уже е осталось. Зато сердце грела одна мысль. Раз Эдвин, обладавший такой силой, не обратил меня еще за все мои дерзости в кучку пепла, значит все-таки, я ему симпатичен. Хоть немного. Иначе, зачем оставлять меня в живых? Он ведь ни Магнус. Ему не нужно использовать меня в каких-то коварных планах. При его то силе не за чем оставлять подобных пешек про запас. Это не по его части вынашивать коварные замыслы, изворачиваться, искать себе слуг. Он и сам может со всем справиться.
Теперь. А когда-то я знал его юным принцем, который не может справиться с всего одним колдуном и разгадать тайну собственного происхождения. Помнит ли он об этом?
Я предавался
– Он ищет тебя.
– И что мне с того?
– А то, что он сможет достать тебя, где угодно, когда умножит свою силу, выпив энергию из покоренного им Рошена.
Ну, и зачем я ему так сдался!
– И вместо того, чтобы продолжать быть бродячим магом, ты станешь еще одной его игрушкой, - продолжал нашептывать дух.
– Игрушкой?
Я вспомнил один свой особенно яркий сон, который был таким четким, будто происходил наяву. В этом сне я был растерзанным, но все еще шевелящимся трупом на куче окровавленных игрушек. Воспоминания от ночного кошмара остались довольно неприятные. Теперь я болезненно морщился, едва замечая где-то кукол или марионеток.
– У него весь Рошен в игрушках.
Я не мог понять, о чем толкует дух, и решил больше его не слушать. Но следующая фраза меня насторожила.
– И эти игрушки любят устраивать пиры. На трупах.
Все, как в моем сне. Или это только совпадение. Дух решил подшутить, а я развесил уши. Забыв о том, что он все еще парит рядом, я откупорил очередную бутылку вина.
В последнее время мне часто снились игрушки. Живые игрушки. И трупы. А я еще я видел чудесный сон про озеро, которое располагалось прямо посреди засеянного поля. Если толковать по сонникам, то это значило, что вскоре у меня появиться влиятельный и богатый покровитель. Именно этого мне и не хватало. Я расценил, как благополучные символы то, что внутри озера обитал золотой дракон, а в засеянном поле копошилась нечисть.
Интересно, если я сумею разгадать все мои сны, то может мне откроется перспективы собственного будущего.
Однако кроме снов меня занимала еще и реальность. Например, война между Виньеной и Рошеном. Магнус она оказалась на руку. Он весьма обогатился, хотя пока еще и не выиграл. Никто не слышал о том, приглашал ли он кого-нибудь в королевский дворец, но там действительно поселилось некое рыжее дикое существо, похожее на куклу. "Башня Аманды", как прозвали главную башню королевского дворца, в которой поселилась девочка, вызывала всеобщие опасения. Само опасное существо, по ночам вылезающее из башни, тоже всех пугало. Она выходила без охраны и бродила по самым злачным местам, но все попытки убить ее приводили лишь к гибели тех, кто это замышлял. Ее сравнивались с рыжеволосой чумой, которая ходит по городу и оставляет за собой вереницу заразных разодранных трупов. А еще возле ее ног скакали живые игрушки. Именно живые, а вовсе не заводные. Неосторожный путник издалека мог принять их за мелких ручных зверушек. Такому человеку угрожала смерть от их когтей и зубов. Игрушки Аманды по словам духов стали такими же одичавшими, как она сама. Стоило людям восстать, устроить заговор или бунт, как куклы Аманды на них нападали и жестоко расправлялись. Она сама собирала всех выброшенных и сломанных кукол, чтобы пополнить ими свою армию. Каким-то способом у нее выходило их оживлять. Говорили, она умеет вселять в них чужие души и таким образом превращать их в живых существ.
Я наслушался о ней таких новостей, что мне начали сниться кошмары. В одном из них Аманда загнала меня в угол. А потом ее куклы напали на нее саму.
Это было так жутко, что проснувшись я кинулся искать хоть какое-то общество, способное изгнать мои страхи. Вместо такового сам угодил в когти компании озоровавших фей.
Их коготки чуть не разодрали меня раньше, чем они меня узнали.
– О, это же Винсент, - одна из них поднесла фонарь, позаимствованный из чьего-то экипажа, к моему
лицу.Их хватка тут же слабла. Я бы даже смог успокоиться, если бы серп, мелькнувший в руках одной из них, не блеснул так опасно и кровожадно. Это же их символ, вдруг сообразил я. "Серпом фей" назвался кабак, в котором они дурачили смертных. Там я с ними всеми и познакомился. Надеюсь, никто из них уже не помнил, если я кого-то обжулил в карты или что-то стащил.
– Почему ты так давно не заходил к нам, - обиженно надула губки одна.
– Не играл с нами, - поддержала ее друга. Я посторонился от ее серпа так, как если бы она собиралась снести мне им голову.
– У меня были дела, - замялся я.
– Важнее нас?
– тут же поддели они.
– Важнее всего, - я вспомнил о том, как хотел опоить Эдвина. Но мне вовсе не хотелось делиться с феями своими воспоминаниями.
– В чем дело? Ты больше не любишь нас?
Как опасны их коготки и сладки слова.
– Я люблю вас. Я вас всех люблю. Но его я люблю сильнее.
В этом они могли меня понять. Потому что все разом разделяли мое мнение. Я услышал общий вздох, и хватка ослабла. Как и для меня для них он стал своего рода божеством. Разве может кто-то с ним сравниться. Даже если этот кто-то ты сам. Феи дрались из-за него активнее, чем из-за трона первой красавицы. Хотя он их всех даже еще не видел. А они уже изводили друг друга настоящими битвами и поединками из-за того, кто первая привлечет его внимание. В ход шли и когти, и чары, и клыки, и огонь, и молнии. Война фей была целым стихийным бедствием. Иногда оно задевало и меня. Я даже подумал, что было бы неплохо, если бы они все перебили друг друга, а я бы остался один. Тогда бы Эдвину было просто не из кого выбирать. Интересно, если бы я был единственным желающим разделить с ним вечность, он бы мною снова пренебрег?
Когда феи со смехом пошли дальше, я обернулся на них. Они не ступали по мостовой, а парили над ней и, казалось, что это лунный свет повис над землей, лишь рождая иллюзию крылатых фигур. Серпа в руке феи я больше не видел, но все еще задавал себе вопрос: почему меня, не дрожавшего ни перед чарами, ни перед пиратскими саблями, ни перед мечами вдруг так сильно напугал всего лишь жнецовский серп?
МЕЧТЫ О СОКРОВИЩАХ
Скитаясь по лесу как раз перед наступлением нового года, я натолкнулся таки на одно радушное существо. Это был гном, и он учтиво поклонившись, пожелал мне счастья. Пещера полная монет и самородков у него за спиной вырисовывалась в такую притягательную картину. Подумать только я наткнулся на него в канун рождества. А он даже не сделал мне подарок. Хотя должен был. Всем известно, что в эту ночь волшебные существа одаривают путников, набредших на их жилища. Это был не наш случай. Гном ухмылялся.
– У меня есть золото.
– Это только до тех пор, пока наш будущий общий господин не раскулачит тебя.
Я немного охладил его пыл.
– Ну, во всяком случае, я пока что владею золотом, а чем владеешь ты.
– Мечтами, - меланхолично отозвался я, - и я ни на что не променяю эти мечты.
Потому что это были мечты об Эдвине. Пусть в жизни он никогда не будет принадлежать мне, но в моих грезах он всегда только мой.
– В таком случае все твое имущество ничего не стоит, - гном сразу как-то сник.
– Мечты никому нельзя продать.
Этот гном сотрудничал с разбойниками, грабившими проезжих, а я оказался нищим. Естественно он расстроился, ведь у меня оказалось нечего отнять. Они были в доле и заманили меня сюда, почесывая руки в ожидании наживы, а я сам оказался еще более неимущим, чем они. Мне самому сейчас в самый раз брать нож и идти на большую дорогу. Жаль, что и ножа у меня нет, разве только где-то стащу.
У Эдвина явно никогда не возникало таких проблем. Я в отличие от него как будто совсем и не знатный господин. У меня тоже есть титул, земель правда больше нет, но ведь у Эдвина тоже. Однако он привык к роскоши, а я живу, как приходиться. Ох, уж этот Эдвин! Как же я завидовал ему и одновременно восхищался им.