Севернее Рая
Шрифт:
– О, я просто счастлив, что ты усвоила самые азы нашего ремесла до посвящения. Приятно осознавать, что моя ученица не погибнет при первой же опасности в сущем мире, – он устало потирает переносицу, а затем поднимает взгляд на девушку, которая, казалось, вот-вот заплачет. – Ладно, Анна. Ты права. Я действительно должен радоваться вашим достижениям, – он запахивает на себе длинное пальто, скрывающее его высокую фигуру, и жестом приказывает собакам удалиться. Те, словно слыша его мысли, задом пятятся куда-то к чащобе, а затем, развернувшись, переходят на бег. – Просто я хочу, чтобы ты продолжала работать так же усердно, как и сейчас, вот и все.
Не успевает Анна ответить что-нибудь внятное,
– Сюрприз! Что, сестричка, не слышала, как я появилась здесь? – на губах Марии играет восхитительно довольная улыбка. – Я видела, как ты справилась с ними! Молодец! – она притягивает к себе Анну и крепко обнимает ее. – Так и знала, что рано или поздно тебе удастся это сделать, поздравляю!
– Хоть кто-то в меня здесь верит! – Анна подавляет улыбку. – Ну прекрати же, Мария, щекотно!
– Нет, ни за что! Я так рада, Анна! Сегодня у нас самый счастливый день. Теперь мы с тобой можем расслабиться и просто ждать совершеннолетия. А потом нам позволят выйти в сущий мир.
Анна знает, что Мария на самом деле хочет этим сказать. Ее сестра беспокоилась, что у Анны ничего не получится, и посвящение, которое должно состоятся в день их совершеннолетия, придется перенести. Она всегда усваивала информацию гораздо медленнее сестры. Но теперь, когда Анна достигла уровня Марии, их жизнь должна была кардинально измениться. Сейчас Анна чувствовала себя не такой уж бесполезной.
– Мария, прекрати паясничать, – мягкий голос Леона настойчиво разрезает воздух и взмывает клубами пара в небо. Мария отстраняется от сестры, и на мгновение морозные солнечные блики играют на ее белокурых волосах. Леон подходит к ней, поворачивает девушку к себе лицом и заправляет прядь ее выбившихся и чуть заледеневших волос под шапку. Затем он протягивает руки к Анне и застегивает верхние пуговицы на ее меховой накидке.
– Мне посчастливилось обучать вас в течение долгих лет, и теперь я буду рад заявить Совету о том, что вы выросли такими одаренными барышнями, – Леон делает паузу и переводит взор с одной девушки на другую. – И я безмерно горд, что вы стали теми, кем являетесь сейчас.
– Ты говоришь с нами, как с детьми. Но я уже не ребенок и не могу слушаться тебя вечно! Ни тебя, ни Марию! – Анна капризно отталкивает руку наставника и горделиво вздергивает подбородок.
– Это все, что ты хочешь мне сказать?
Княжна фыркает, поднимает подол юбки, намереваясь уйти, и стоически выдерживает на себе насмешливый взгляд молодого человека. Кажется, что через ледяную броню Леона невозможно пробиться. Но если не им, то кому? Анна и ее сестра-близнец Мария выросли в этом дворце, отгороженном мороком от всего остального мира. Леон говорил, что их родители умерли вскоре после рождения дочерей. Он воспитал девушек и был для них всем: и учителем, и другом одновременно. Они втроем навсегда связаны друг с другом, это было очевидно…
Внезапно спазм скручивает все тело Анны, отчего та медленно падает на колени, схватившись рукой за горло. Сдавленный хрип вырывается из гортани несчастной, когда Мария бросается к ней и обхватывает за хрупкие плечи, не давая сестре повалиться в снег.
– Леон, быстрее! У нее снова приступ!
– Отойди… – он уверенно отстраняет Марию и пытается точно таким же отточенным движением отцепить пальцы Анны от ее же горла. И если бы не испуг на лице Леона, то можно было бы подумать, что этот человек абсолютно точно знает, что нужно предпринять. – Анна, прекрати делать это… Анна, ты слышишь меня?
Нет, она не слышит. Боль расплывается, как и все вокруг. Оставаться в сознании почти невозможно. Перед взором
княжны теперь только размытые черты лица Марии и ее светлого платья, кружащиеся в водовороте сияющих алмазов.Со слов Леона, самый первый приступ произошел, когда Анне было пять лет. Именно в тот период жизни они с сестрой попали в Меншиковский дворец.
Все вокруг, включая каждого человека, состоит из определенного набора импульсов и божественной материи. Мир существует таким, какой он есть, потому что все его составляющие пребывают в равновесии. Так вот, Леон полагал, что эти приступы происходят с Анной, так как внутри у нее что-то перепутано. Испорчено, работает не так, как нужно. И он не может это изменить. А если Леон не смог, значит, не сумеет никто. Почему так? Потому что всю свою жизнь их наставник посвятил тому, чтобы исправлять сбои, которые время от времени происходят в мире. Такие люди, как Леон, входят в Братство Хранителей. Сестры тоже считали, что похожи на этих людей. Но как же они ошибались…
Веки Анны слабо трепещут, а затем девушка медленно раскрывает затуманенные глаза. Первое, что она видит, это лицо Леона, обрамленное дымкой темных волос. Его ладонь покоится у нее на лбу и источает знакомую прохладу.
– Леон, неужели это снова произошло со мной?
– Сейчас нельзя разговаривать, Анна. Совсем скоро тебе станет гораздо легче, обещаю.
– Анна, ты слишком много нервничаешь. Если опять доведешь себя до такого приступа, то в сущем мире от тебя будет мало толку, – мелодичный голос Марии раздается над Анной. И, услышав его, девушка встрепенулась, как будто только что вынырнула из сна:
– С чего ты вообще взяла, что со мной что-то не так? – она быстро подскакивает на кровати, подбирая под себя пуховое одеяло. – На самом деле, мне уже намного лучше, вот сейчас переоденусь, и мы пойдем играть в снежки во дворе…
– Ты не выйдешь из этой комнаты, пока я не позволю, – голос Леона заставляет вздрогнуть их обеих, но уже в следующую секунду по одному мановению его руки тело Анны будто бы обмякает, и голова девушки снова опускается на шелковые подушки. – Ты упала в обморок не потому, что перенервничала, Анна, а оттого, что использовала свою силу.
Княжна с детства часто болела. И уже давно сбилась со счета, сколько раз за последний год была прикована к постели. Но она всегда знала, что малейшего прикосновения руки Леона уже достаточно, чтобы почувствовать себя почти здоровым человеком. Его длинные пальцы всегда рассеивали все страхи и бережно наводили порядок в затуманенном рассудке.
– Уверена, когда-нибудь это пройдет, – произносит Мария, поджав губы. – Я сделаю тебе чай, ладно? – обеспокоенно спрашивает княжна и хватает с прикроватного столика маленькую белую чашку, просто чтобы занять себя чем-нибудь. Она поводит над ней рукой, и в ту же секунду чашка наполняется горячей фиолетовой жидкостью, внутри которой вертятся клубы дыма и звездной пыли. Это сияние длится совсем недолго, и, когда оно угасает, внутри остается всего лишь ароматный чайный напиток.
– Спасибо, Мария, – говорит Анна и слегка приподнимается, перенимая чашку из рук сестры. – Но вы не обязаны сидеть у моей кровати весь день, это вовсе ни к чему.
– Но… вдруг, когда ты уснешь, тебе снова приснится какой-нибудь кошмар, – неуверенно произносит Мария. – Может быть, я все же останусь с тобой?
– Мне давно не снятся кошмары, и я прекрасно справляюсь с этим сама, – врет Анна и делает глоток, после которого приятное тепло обволакивает все внутри княжны. – Тем более день еще в самом разгаре. А значит, занятия не окончены. Проведите их до конца, хорошо? – Анна отворачивается лицом к стене, давая понять всем присутствующим, что не нуждается в компании.