Чтение онлайн

— Понимаю, ну ничего, рад, что получилось поближе с тобой познакомиться, Алеша, думаю мы еще не раз с тобой увидимся, и даже подружимся, правда? — сказал император, протягивая руку.

Алеша посмотрел на него и протянул руку в ответ.

— Конечно, — заговорил он вслух, стараясь произносить слова ровно и четко. — Я тоже очень. Рад, Александр…

Глаза дива блеснули.

«…Владимирович», — мысленно закончил фразу Алеша.

— Мы ведь уже пробовали этот

комплекс, — голос императрицы звучал удивленно.

Включившийся микрофон вырвал Алешу из воспоминаний. Колдун посмотрел на спрятанную за толстенным зачарованным стеклом площадку с мониторами.

— Да, — отвечал Софье ученый, — но у нас новые датчики, так что стоит перепроверить.

— А на других испытуемых вы уже пробовали?

— На каких, ваше величество? Ни один из наших добровольцев не смог сохранить связь с дивом в Пустоши. Да и без Пустоши в общем-то тоже.

— Владимир, Сергей, Гермес Аркадьевич?

— Да, у Владимира есть некоторые остатки связи с его предыдущим хозяином, но датчики их еле улавливают, в рамках погрешности, и то самые новые. Скорее всего, это просто последствия эксперимента, дважды проведенного на Владимире. И у нас получилось надеть внутренний ошейник на двух дивов Управления, из тех, у кого в наше время есть возможность годами выстраивать связь с колдуном. Данные получились идентичные, есть отголоски, но не полноценная связь.

— Не удивительно, — пожала плечами Анастасия. — И Владимира, и последующих добровольцев приходилось перепривязывать. Значит, их связь разрушалась как минимум со стороны колдуна, знаками и заклятием. У нас немного другая ситуация.

— Увы, повторить вашу «ситуацию» возможностей пока нет, никто не хочет отправлять в Пустошь фамильяра. Это все-таки не дочку на стажировку послать в другую страну. Ломка ударит по всей семье, а гарантий никто не дает.

— Да, я понимаю, — сказала Софья, — а скиты?

— Пробовали, их фамильяры теряют связь. Мы что-то упускаем.

— Возможности… — усмехнулась Софья. — Александр бы сказал, что мы упускаем возможности, пытаясь соблюсти этику.

— Именно поэтому я прошу вас не слушать его, Ваше величество, — напомнила Анастасия.

— Ну почему же, иногда он бывает весьма интересным собеседником. — Софья села за один из мониторов. — Можете начинать.

Анастасия мгновенно возникла на арене, и чародеи с приборами и проводами пошли к ней. Алеша тоже покорно позволил обвесить себя датчиками. И выслушал задание и инструктаж. Снова. В тысячный, наверное, раз.

И все же что-то они упускали.

«Готов?» — спросила Анастасия.

Алеша сосредоточился на силе и положил руку на навершие, чувствуя, как по коже расходится холодок от заклятий, окутывающих старинный кинжал, спрятанный в основании трости.

«Готов».

1991 год, сентябрь, Коимбра

Узловатая куцая ветка медленно дрейфовала вниз по течению. Единственный зеленый листок на обломанном сучке то и дело скрывался под водой, приводя в абсолютный ужас застрявшую на нем гусеницу. Педру наблюдал за этой отчаянной борьбой за жизнь. Ветка, покачиваясь, скрылась под мостом, и ментор переместился на другую его сторону. Через несколько долгих секунд стало ясно, что гусеница проиграла бой. Педру вздохнул. Скучно. Ему было невыносимо скучно. Или скорее тоскливо, это слово, пожалуй, более

точно отражало состояние застывшего на мосту бештаферы.

Каникулы всегда были для него не самым любимым временем, но в этот раз Академия казалась особенно пустой и тихой. Без дона Криштиану и сеньора Афонсу, без дона Дуарте и остальных членов семьи. Педру поморщился, когда обнаружил, что даже по Фабиу он, кажется, скучает. По крайней мере, если бы фамильяр был в кинте, Педру бы пришел туда с бутылкой вина или очередным ящиком кофе и просто предложил провести вечер за беседой… которая наверняка закончилась бы потасовкой…

— Ты ведь не будешь тут сильно скучать? — спросил дон Криштиану, запирая ректорский кабинет в последний рабочий день.

Педру совершенно искренне ответил, что найдет, чем заняться. И попросил повелителя не беспокоиться ни о нем, ни об Академии и просто насладиться заслуженным отдыхом в кругу семьи. Они уехали в Альпы почти на все каникулы. Педру не просто был этому рад, он сам помог организовать поездку. Потому что планов у него действительно было много, и лучшее место для королевской семьи в этих планах — «подальше от Академии».

Начиналась работа с Пустошью. Перво-наперво нужно было отправить нескольких колдунов и бештафер на ту сторону для контроля строительства. Также пересмотреть одну из лабораторий, актуализировать знания и выдать новые задания. Встретить делегацию с той стороны для утверждения плана и проекта. И дать отчет императору Пустоши. Последнее вызывало больше всего опасений и требовало максимальной сосредоточенности и внимательности, даже если Александр не явится сюда лично.

Педру планировал отправить ему результаты наблюдений в письменном виде, и составить этот документ нужно было очень тщательно. Так, чтобы не последовало обвинений во лжи и утаивании информации, и так, чтобы Александр все же не понял сути вещей и продолжил верить в «привязанную к диву колдунью». Сказать, что «случайный эксперимент» получился лишь благодаря уникальной природе Веры, Педру не мог. Слишком опасно, слишком незаконно, слишком большой козырь окажется в руке императора, если он узнает, что девочка — носитель заклятия изменения формы. Кроме того, не единственный в своем роде.

Миша… Юный граф вызывал беспокойство, и Педру бросил несколько незначительных намеков, когда отправлял Веру на каникулы домой. По возвращении девушка подробно расскажет, что творится в голове брата, чему он учится и кого слушает. И привезет образцы крови. В Коимбре юный граф появится не раньше чем через год, и за это время многое можно упустить.

Однако кажущиеся наполеоновскими планы закончились очень быстро. Педру разобрался с делами за сутки. Еще несколько дней отдыхал, наслаждаясь тишиной и покоем, а потом откровенно заскучал и впал в тоскливую меланхолию.

Он даже перестал петь по вечерам и не писал новых текстов. Стихи просто не шли, застревая где-то в мозгу неприятной обязанностью, а музыка вместо красивой мелодии превращалась в одинокий, противный трунь по нервам. Пришлось признать, что с творчеством нужно подождать до лучших времен. Ища вдохновения, Педру шатался по городу, смотрел на воду и с совершенным безразличием продолжал решать насущные административные вопросы.

Что ж, это было не ново. Такова незавидная судьба любой творческой и утонченной натуры: переживать тоску и апатию с той же глубиной, что и возвышенные порывы любви и восхищения. Педру принимал этот факт и послушно платил свою цену, ожидая нового подъема. Но в этот раз провал почему-то тянулся непростительно долго. Каникулы подходили к концу, скоро должен был возвратиться повелитель, и Педру просто не мог позволить себе встретить его в таком неподобающем состоянии.