Сердце шторма
Шрифт:
«Присматривай за Верой и Мишей, хорошо?»
Лиса согласно уткнулась носом ему в ладонь.
«Дежавю…» — подумал Алеша, глядя на кошачью морду, торчащую между девичьих пальцев.
— Алиса, ты же помнишь, что тискаешь дива, а не домашнего кота?
— Конечно, — сказала Алиса и выпустила из рук Руслана. Кот бросил на Алешу недовольный взгляд, запрыгнул на стол и попытался стащить у Людмилы кусок шоколада, но получил от нее по уху.
«А ты почему это терпишь?» — спросил колдун
«Как почему? Они же меня кормят. И гладят. И умиляются, и сила приятно ощущается на шерсти. Думаешь, если я див, мне эмоции чужды?»
«Если бы я так думал, не спрашивал бы».
«Вот и не думай», — вступила в разговор Людмила, растекаясь в объятиях колдуньи.
«Коты и есть коты, — усмехнулся Алеша, — а ведь двенадцатый уровень. Вы хотели бы перейти в первый класс?»
Руслан пошевелил ушами.
«Ну… все хотят стать сильнее. И я ведь тогда бы мог с людьми разговаривать…»
«И что бы ты сказал, — засмеялась Людмила, — принесите еще конфет?»
«Ты меня недооцениваешь, вот, например, этой молодой колдунье, — кот прошел по столу, размахивая длинным хвостом и потянул носом воздух, — я бы сказал «Не следуй за белым кроликом…» — голос дива зазвучал таинственно и трагично, — а потом превратился бы в кролика и ждал в саду. Она бы весь день потом за мной бегала».
«А я говорила Петровичу, что тебе нельзя книги давать, а он все отмахивался, мол не колдовские же…»
«А сама-то, — обиделся Руслан, — только дай волю над студентами посмеяться, стихи с полок зачитывая. — Он сел на задние лапы и поднял передние: «Ах, надо мною, кроме твоего взгляда, не властно лезвие ни одного ножа…»
Людмила зашипела и спрыгнула с рук Алисы.
— Ой, чего это она?
— На Руслана обиделась, дай еще одну конфету, успокоится.
«Я, между прочим, утонченная натура, я за конфеты не продамся. А с начинкой есть?»
— С начинкой дай.
Алиса протянула обиженной кошке конфету, а Руслан, склонившись к скамейке, лизнул Людмилу по уху.
— Я тебе так завидую, интересно, наверное, все понимать?
— Когда как. Но очень полезно, конечно. В Коимбре пригодится этот навык.
— Ты все-таки решил ехать?
— Надо.
Алеша вытащил из книги несколько писем. Вера писала часто, много спрашивала про Академию и дивов, про здоровье и планы Алеши, очень обрадовалась его желанию приехать и обещала заранее похлопотать о комнате, чтобы не нужно было в первый день бегать и решать насущные вопросы. Но кое-что Алешу смущало. Странная незримая перемена в слоге, в эмоциях, в рассказах о солнечной Португалии. Все больше Вера писала об океане, о своих растущих силах и о менторе. И хотя ее восхищение было направлено скорее на сам факт обучения и красоту атлантических побережий, что-то не давало покоя, как выпавший из картины кусочек пазла.
Возможно, дело действительно в океане и в том, как Вера им восхищается. Она всегда любила воду, русалка, что сказать. Аверины не держали особенности семьи в строгой тайне, но и не распространялись о русалочьих генах, что вполне
логично, учитывая их статус и положение. Алеше Вера рассказала сама, еще в детстве, когда только узнала и пыталась проверить свои силы. Но к поступлению научилась молчать о себе или просто переключилась на более интересные вещи, и Паша с Алисой уже не были посвящены в ее тайны. В Академии о русалке знали только ректор с Инессой, в Португалии — никто. По крайней мере в это очень хотелось верить.Заметив, что колдун притих, Руслан заглянул в его записи.
«О, это ведь от Веры? Как она там? Хорошая колдунья, добрая. Ментор ее еще не сожрал?»
«А должен был?» — задавая мысленно вопрос, Алеша поднял брови.
«Не знаю, Петрович сказал, что «он ее как пить дать сожрет». Хотя я бы не стал, она так серебром пахнет, что силы почти не чувствуется, вообще интереса жрать нет, только травиться».
«Это ты отравишься, а Педру серебро голыми руками держит и при себе носит. Я видела, у него колдовской клинок на поясе висит, так что, может, ему только в удовольствие?» — тут же начала спорить Людмила.
«Так держать, это не жрать!»
«Погодите. Никто никого жрать не будет, — остановил перепалку Алеша. — И когда Петрович такое говорил?»
«А когда она за ментором на танцы бежала. Чуть хвост мне не отдавила!» — Руслан притянул к себе хвостище и обвил вокруг лап, словно боялся потерять.
«Не смоют любовь ни ссоры, ни версты…» — замурлыкала Людмила.
Пазл сложился.
— Вот черт…
«Да ладно, просто под ноги смотреть надо», — Руслан слизнул последнюю конфету и исчез со стола.
— Что у тебя там? — Алиса забрала из-под руки Алеши письма, пробежала глазами и подняла на колдуна удивленный взгляд. — Мне стоит начать ревновать?
— Ты слишком умна для этого. — Алеша встал из-за стола и подошел к окну.
— Это не значит, что я не нуждаюсь в объяснениях. Ты же из-за Веры согласился на поездку, да?
— Не только. Это очень хороший опыт, и Софья Андреевна просила серьезно отнестись к программе обмена. Но за Веру я действительно волнуюсь.
— Что так?
— А ты прочти, если интересно.
Дважды подстегивать Алискино любопытство было не нужно, колдунья зашелестела бумагами. Алеша молча наблюдал, искреннее залюбовавшись блестящими на солнце кудряшками, и думал, что даже в самые мрачные и дождевые вечера Алиса согревала не хуже португальского солнца, поднимала настроение улыбкой и смехом.
Не хотелось оставлять ее одну на целый год. Расставаться не хотелось. Но в очередной раз чужое «надо» перевешивало собственное «хочу». Радовало лишь то, что Алиса понимала, на что идет, вступая в отношение с приемным сыном императрицы.
— Пожалуй, я все-таки начну ревновать.
Алеша состроил удивленную гримасу:
— И чем же я дал повод?
— Своей реакцией. В письмах нет ничего предосудительного, если не считать легкой романтики, и ту нельзя разглядеть, если не знать, как обычно Вера относится к проявлению внимания. У тебя нет причины беспокоиться.
— Не было бы, таскайся она к океану с каким-нибудь португальским сеньором, а не с бештаферой, который прямым текстом заявляет, что не побрезгует использовать зазевавшегося колдуна для своих целей.