Чтение онлайн

— Рисунок меняется.

— Да, почти незаметно, но меняется. А теперь сюда. Это молодой колдун, можно сказать, из нового предприимчивого поколения. Он был довольно близок со своим бештаферой, пока я не отослал последнего шпионом в одну из… не важно. Связь разорвали несколько лет назад, но кровь все помнит. По этим рисункам я даже могу сказать, какие отношения преобладали в паре и какие эмоции выстраивали связь.

— Эмоции, значит… Как ты настолько долго хранишь кровь? — спросил Александр, разглядывая узоры.

— Это же колдовская Академия, — гордо поднял голову Педру, — со своими секретами и заклятиями. Мы можем хранить человеческую кровь до десяти лет, при большой

необходимости. А бештаферы сдают по запросу. Хотя вопрос сохранения их образцов первостепенный для этой лаборатории. Пока достигли десяти дней. Это очень много.

За пробирки, разработанные специально для бештаферской крови, Педру совсем недавно отчаянно торговался с русскими и отдал их лишь в обмен на важные образцы крови долго пробывших в Пустоши колдунов, и под условие, что МИП сохранит исследование в секрете и даст ему, Педру, полный доступ к проектам, в которых используют коимбрские технологии. Но сейчас он готов был говорить и говорить, и без сомнения пожертвовать массой тайн, чтобы отвести взгляд императора от одной единственной.

— Я хочу посмотреть на образцы Верочки.

Не получилось…

— Откуда они у меня? Девочка приедет в Коимбру в следующем семестре. И только тогда я смогу приступить к полноценным исследованиям, — честно ответил Педру.

— Но что-то ты можешь сказать уже сейчас? Что говорит ее кровь? Ты смог бы повлиять на нее через эту связь?

Педру прислонился к соседнему столу, принимая самую непринужденную позу.

— Я мог бы повлиять на нее и без связи, она же ребенок, просто влюбленный ребенок.

— Влюбленный?

— Конечно, эта участь не минует ни одну мою ученицу.

— Но не каждую ученицу ты кусаешь до крови… думаешь, влюбленность стала основой связи? — Александр задумчиво покрутил в пальцах одну из пробирок.

— Как знать… — уклончиво ответил Педру, — Говорю же, полноценных исследований еще нет. Но если говорить навскидку, влюбленность людей слепит, а сослепу связь не построить, особенно такую зыбкую. Она должна была идти еще за чем-то… доверие, привязанность, личный интерес, там целый букет, на самом деле. Но я не сомневаюсь, что так или иначе Вера вполне осознанно прошла по проторенной однажды дороге. Поэтому мне стало интересно, — добавил искренности Педру. — И я шагнул навстречу.

Александр медленно пошел вдоль длинного стола с хитроумными приборами.

— Расскажи, что еще об этом думаешь? Какие перспективы видишь, конселейру? Что считаешь самым важным?

— Самым важным, — зацепился Педру, — пожалуй, стоит назвать возможность свести к минимуму риск пожирания хозяина из-за жажды.

— Нет ошейника — нет жажды?

— Жажда происходит не из-за ошейника, вы же знаете. А из подчиняющего заклятия, основанного на нашей природе. Вопрос только в желании и возможности побороть ее. Дополнительная связь такого типа предполагает добровольность, а значит, наличие желания. А возможности дело наживное.

— А что насчет контроля?

Педру покачал головой.

— Однозначно сказать не могу. Пока его нет. Приказ усиливается через путы подчинения, без них выброс силы может быть просто приятным ощущением. Но между мной и девочкой еще слишком слабая связь, чтобы утверждать что-то конкретное. Что касается влияния бештаферы, — Педру улыбнулся, — нам обоим прекрасно известно, что ни вам, ни мне не нужны дополнительные танцы с бубном, чтобы влиять на людей. Я понимаю ваш интерес, но все это, — Педру обвел рукой лабораторию, — лишь ненужные вам игрушки.

Пока он говорил, Александр обошел стол и встал напротив Педру. И посмотрел в упор. Силы его не чувствовалось, но именно ее отсутствие вместе с осознанием

природы Александра, память о чудовище и понимание собственной уязвимости будили желание немедленно встать на крыло и лететь за океан. Прятаться за единственным божеством, превосходящим Демона по силе. Океан способен укрыть за своими бескрайними солеными водами всех… кроме Педру. Не в этой ситуации. Даже если бы имелась возможность убежать, какое-то чудо, позволившее развить для этого достаточную скорость, он не двинулся бы с места. Потому что за ним Коимбра, повелитель, сеньор Афонсу и мирно спящие студенты. И маленькая девочка, которую он по глупости и безрассудству поставил перед взором чудовища.

— …И все-таки, конселейру? Что за поток бессмысленной болтовни? Ты или недооцениваешь себя, или держишь за идиота меня. И знаешь, что-то я не замечал у тебя проблем с самооценкой.

— Ни в коем случае, светлейший сеньор, — Педру низко склонил голову. — Но мне тоже нужна информация. Поэтому если вы видите для себя какую-то конкретную важность, расскажите, чтобы я мог помочь.

Опасно, очень опасно… Мотивы императора очевидны, хотя Педру и был совершенно искренним в своей уверенности, что Александр может справиться сам. И совершенно не понимал, почему, желая провернуть обычный для бештаферы трюк, император медлит, словно… словно действительно настроен на мир и сотрудничество.

Ох, сама мысль о сотрудничестве с Пустошью была очень заманчива, и Педру весьма льстило, что он оказался среди тех немногих, перед кем открыты волшебные двери, кому даровано доверие и возможности влиять. Он ценил свое «место у врат города», но совершенно не хотел стать тем, кто даст в руки императору Пустоши ключ к захвату человеческого мира.

Александр вздохнул и продолжил рассматривать стенды.

— Скажи, конселейру, сколько людей и дивов доверяют тебе безоговорочно?

— Много. Начиная с хозяина и заканчивая слугами Академии.

— Так, а сколько доверяет мне? — в его голосе отчетливо прозвучала досада.

— Ну…

— Даже мой «хозяин», несмотря на все мои старания, видит во мне в первую очередь хитрого и сильного врага.

— Аверины прозвали одну из ваших личин «Санек», — напомнил Педру.

— Видишь, до чего приходится опускаться, чтобы взрастить не только страх, но и расположение…

— Их дети плели нам косы и цепляли бантики на хвосты…

— Не знаю, как ты это выдержал, — император покачал головой.

Педру лишь слегка улыбнулся.

— Серьезно? — удивился Александр.

— Вполне. Никогда не был против, один бант до сих пор висит на дверце шкафа в моих личных покоях, — признался Педру и продолжил немного обиженно:

— Ну а юный граф? Он вырос у вас на коленях, вы для него наставник ближе меня. И это я еще не упомянул Алексея Перова.

— И это результат упорной работы с моей стороны. Но до времени, когда Миша войдет в силу и будет вершить судьбы, еще лет двадцать. За эти годы мир может несколько раз обратиться в пепелище, если я сделаю неправильный ход. Я окружен испуганными врагами с одной стороны алатыря и дикими идиотами, мыслящими не шире собственного желудка с другой. А юный барон Перов, несмотря на доверие и расположение, может оказаться первым, кто создаст мне проблемы. Российская империя тоже не оставляет без внимания новые веяния. Из мальчика давно делали лабораторную мышь. Его способности и связь с бывшим фамильяром — предмет детального изучения и основа для нескольких секретных разработок, о значении которых можно только догадываться. Я хочу знать все о новых возможностях связи. Особенно для нас. И главное, о влиянии подобного сплетения на человеческий разум.