Сердце шторма
Шрифт:
Сергей пытался отвлечь Владимира, быстро проговаривая что-то успокаивающее, а граф Аверин, как и в первый раз, встал перед бештаферой, разрывая визуальный контакт, но смотрел не на Педру, а левее плеча и почему-то испуганно.
— Отойди! — крикнул он в то же мгновение, когда Педру почувствовал легкое прикосновение.
Ментор резко повернул голову и щелкнул зубами, пугая неосторожную девушку, но Вера только сильнее сжала пальцы. Педру зарычал, поднимая верхнюю губу и обнажая внушительные клыки. Потом мотнул головой, заставляя лиловый огонь погаснуть, и снова посмотрел на колдунью.
— Menina estupida! Разве этому я тебя учил?! — Он грубо сбил руку девушки
Вера отскочила в сторону, призвала оружие и выставила щит, а на поднятую руку ментора запоздало намоталась плеть. Серебряная спица и огненные кольца прицелились ему в грудь. Педру скептически оглядел иголку колдуньи и потер пальцами переносицу.
— Если бы инстинкт самосохранения продавали в таблетках, я бы подарил тебе целую коробку…
— Если бы инстинкт самосохранения продавали в таблетках, ты был бы первым, кому их следовало бы прописать! — осадил Аверин и убрал плеть.
— Не я чуть не устроил на пляже ледовое побоище. И даже идея изначально была не моя. Я всего лишь…
— Первопричина конфликта, да, всего лишь, — отрезал граф. Он подошел к племяннице, оглядел поцарапанную руку и покачал головой: — Педру, тебя ни к колдунам, ни к дивам подпускать нельзя…
— И к детям. Вы забыли про детей. Когда-то вы были уверены, что именно к ним меня не следует подпускать в первую очередь, — усмехнулся Педру.
Аверин молча указал на все еще рыдающего ребенка. Педру пожал плечами.
— Мы отвлеклись от нашего маленького спора.
— Ну технически, — заметил Сергей, — Владимир прав, Педру. Он выполнил именно те условия, которые ты ему поставил. Он победил. Несмотря на… кхм… ледовое побоище.
— Да! — тут же встрял Кузя. — Владимир победил! Владимир победил! — начал скандировать он, на всякий случай из-за спины хозяина.
Педру вздохнул.
— Что ж… технически… вы правы. — Он поднял руки, признавая поражение. — Ты победил, Владимир. Выбирай награду.
Напряжение силы вмиг спало. Даже Владимир округлил глаза от удивления.
— Что? Никто не верит, что я могу быть разумным? — обиделся Педру и тут же улыбнулся совершенно человеческой и располагающей улыбкой. Как будто ему нужны конфликты за день до большого мероприятия. Пусть радуются. Он все равно заставит горгулью встать на доску.
— Тогда, выполни первое условие, — потребовал Владимир. — Извинись.
Педру сложил руки на груди и слегка поклонился.
— Сергей Дмитриевич, прошу простить мою ужасную, непозволительную неловкость. Мне следовало быть намного внимательнее и бережнее. И, конечно, не допустить вашего падения. Обещаю, впредь я буду более обходителен, — Педру смущенно посмотрел на Сергея из-под ресниц, и молодой колдун покраснел.
— Все в порядке, ментор, мне тоже следовало быть внимательнее, — улыбнулся он. — Главное, Веру с Мишей так не скидывайте, пожалуйста.
— Ни в коем случае, — Педру еще ниже склонил голову.
— Все, Владимир, я полностью отомщен и совершенно не злюсь, — заверил бештаферу Сергей. — Конфликт исчерпан?
— Да.
— Господи Иисусе… спасибо… — граф Аверин воздел к небу руки, — можно я теперь сяду вон там в тени с книгой, а вы не убьете друг друга до вечера?
— Да, — так же спокойно ответил Владимир.
— Что ж… — Педру выпрямился и свел руки за спиной. — Теперь ты. Чего хочешь?
Владимир улыбнулся открыто, но совсем не по-человечески.
— Знаешь, дети давно хотели с тобой поиграть… так что… В енота, ментор…
— Ты уверен? — улыбнулся Педру.
— Да.
—
Замечательно.
За следующие десять минут «енот» с лихвой вернул Владимиру колючку «не высказанных условий». Первым делом юркий пушистый зверь истрепал все принесенные на пляж зонты и тенты, сделав из них не защищающее от солнца решето. Покопался в сумке Марии, пока та сетовала на отсутствие тени, вылил
— Вера, сделай с ним что-нибудь! — проорал Кузя, когда енот внезапно появился на его рыжей голове и принялся старательно «полоскать» волосы.
— Почему я?
— Потому что тебя он явно жалеет, — заметил Миша, показывая свои исполосованные руки.
Вера, в отличие от остальных, не пыталась Педру поймать. Она просто приняла как факт, что вечер будет долгим и совсем не таким, как планировалось, и села приводить в порядок косы.
— Не пытался бы пересчитать ему ребра, и он бы и тебя жалел.
Наконец, общими усилиями енота удалось подманить на вымоченную в вине печеньку и попросить вернуться в человеческий облик и перестать пакостить.
— Ну как? Наигрались? — спросил Педру, растянувшись на песке.
— Ага, — обиженно ответили ему с разных сторон.
— Отлично. — Ментор поднялся и покрутил головой, стряхивая с волос песок. — И если у нас еще есть время, я как раз успею провести для вас небольшой урок. Давайте, берите доски!
Он махнул рукой, подзывая Кузю и Мишу.
— Ты хоть когда-нибудь устаешь? — возмутился Кузя. — У нас вообще-то только что был забег с препятствиями по пляжу.
— Значит, вы отлично размялись, вперед!
Вера, сидя на нагретом камне, наблюдала за очередным уроком. С мальчиками Педру поступил иначе. Не потащил далеко от берега, не бросил на вздымающиеся волны, как рассказывал Кузя и помнила Вера. Он оставил их плескаться в прибрежных водах, тренируя удержание равновесия и управление, что, наверное, было правильно. Миша вообще видел доску впервые в жизни. А Кузя хоть и был заинтересован, каждый раз прикасаясь к воде, морщился и не испытывал желания покидать безопасную линию.
Ученики болтались на воде, а ментор мелькал над ними, заслоняя солнце огромными черными крыльями. Иногда опускался на доски, показывая движение или объясняя принцип. И выглядел при этом совершенно серьезным и спокойным, что после выходки с енотом вызывало дикий диссонанс у всех, сидевших на берегу.
Когда Кузя с Мишей, отфыркиваясь, пошли к берегу, махнув рукой на очередной «простой трюк, который вам нужно усвоить», а ментор опустился на серф, легко ловя пенные гребни, Вера залюбовалась мелькающей над водой фигурой.