Сердце шторма
Шрифт:
Александр и Стратег отошли, чтобы не мешать Екатерине, и Педру жестом пригласил императора к столу.
— Вижу, ты прям расстарался, конселейру, — улыбнулся Александр, оглядывая пиршество. Педру распорядился приготовить все известные национальные блюда — от эшпетаду и бакальяу до паштель-де-ната. Кроме того, зная о пристрастиях императора, не обошел вниманием и русскую кухню: борщ, котлеты из осетра, несколько видов птицы и пирогов. Император безошибочно придвинул к себе изящно расписанную супницу, снял крышку и покачал головой, наслаждаясь видом и запахом медно-красного варева, которое Педру не понимал в принципе. — Однако зал пуст, — заметил он, садясь за стол. — Все еще держишь проект в тайне?
— Да. И, похоже, вы разделяете мои опасения. — Педру взглядом указал на массивный перстень, подчистую блокирующий силу
— Более чем. Однако позволь начать с приятного.
Александр заметил, что Френкель закончила с коридором, и подозвал ее к себе. Чародейка подошла, держа в руках небольшую коробку.
— Подарок, конселейру.
Педру благодарно улыбнулся и принял коробку. Он знал, что в ней, а если бы и не знал, то по взгляду Стратега легко можно было догадаться. Ментор открыл коробку, оказавшуюся вполне приличной шкатулкой, покрытой изнутри серебряным напылением, и достал ошейник.
Чародейский артефакт, разработанный гениальной Екатериной, помогал сохранять физическое тело в Пустоши посредством накопления и постепенного вкачивания в дива энергии. Это позволяло перемещаться между мирами без жертв, но требовало массу усилий. Насколько было известно Педру, император напитывал «ошейники» своей энергией, что делало его подданных полностью зависимыми от него и требовало находиться поблизости для обновления заряда. Кроме того, производство было сложным и дорогим, потому имелся подобный козырь только у самых близких и ценных для императора советников.
Для кратковременного пребывания в Пустоши хватит собственной силы бештаферы высокого уровня, которой он зарядит артефакт перед путешествием. Это должно значительно упростить обмен информацией. Не придется отправлять с курьерами колдунов с запасом крови. Педру с интересом пригляделся к ошейнику и даже позволил себе слегка тоскливый вздох. Это было интересно. Пустошь Педру почти не помнил, и никогда не скрывал, что, имей он возможность изучать ее лично, вцепился бы в лед зубами. Но после прошлой неудачи коллегия относилась к его идеям с большим скепсисом, поэтому, пока Педру детально прописывал планы и методы исследований, проект новой португальской базы в Пустоши был засекречен даже от ректора. Педру оставалось лишь наблюдать за светящимся коридором с этой стороны, чтобы не выдать тайну. Да и волновать повелителя лишний раз не хотелось. Связь становится неощутима в Пустоши, и если Педру был готов, сжав зубы, потерпеть это временное неудобство, то причинять подобные страдания дону Криштиану было бы низко. Но, может, в будущем, когда ректором станет сеньор Афонсу, стоит вернуться к этому вопросу до того, как новая связь успеет пустить корни в сердце колдуна, обрекая на сильную ломку. И то лишь потому, что молодой наследник живо интересуется Пустошью и, скорее всего, сам не захочет оставаться в стороне, даже если его роль будет сведена лишь к тому, чтобы дать добро на опасный поход своему бештафере.
Педру думал, насколько было бы удобнее и проще, если бы он мог подключить к работе и Веру… Если бы мог использовать ее кровь. Она бы могла сработать. Наверное. Возможные перспективы сразу создавали дополнительные вопросы. Будет ли ощущаться в Пустоши жажда? Сможет ли Педру, подкрепляя физическую форму кровью не хозяина, сохранять обе нити связи? Как вообще связь непрямого типа будет проявляться в Пустоши? Все эти вопросы Педру записывал и под каждый разрабатывал план эксперимента, надеясь, что однажды сможет в полной мере реализовать задуманные исследования.
А пока сделает все возможное, чтобы вытащить максимум знаний и пользы из ледяного ада.
— Благодарю, — Педру мило улыбнулся чародейке и не заметил в ее взгляде и искры интереса. Это Пустошь на нее так влияет, или он теряет свое обаяние? Определенно, Пустошь.
— Простите, ментор, но тратить материалы на подгонку размера я не стала. Особо крупным дивам придется защелкивать амулет на лапу, что в общем-то даже удобнее — справятся без помощников, но не забывайте, что нельзя давать артефакту соприкасаться со льдом. Это сведет на нет весь эффект и может покалечить дива.
— Учту.
Педру закрыл шкатулку и убрал ее во внутренний карман мантии.
Император тем временем с блаженным лицом наслаждался третьей тарелкой борща. Стратег мрачной тенью стоял за его плечом.
— Это еще не все, — Екатерина протянула папку.
Император отвлекся от еды и вперил хитрый взгляд
в Педру, ожидая реакции.Ментор принял документы, пробежал их глазами, и брови его удивленно поползли вверх.
— Это же…
— Это запись моего разговора с Анастасией, — с улыбкой пояснил Александр. — Помимо тебя, она на данный момент единственный див, имеющий двойную связь. Я решил, что ее опыт может быть полезен. К тому же она бывший фамильяр, а ты мельком упоминал некоторые сходства вашего положения. Думаю, ты найдешь в ее ответах подтверждения или опровержения для своих теорий.
Стратег с интересом склонил голову, а Педру с трудом заставил сердце биться ровно и спокойно.
— Вы рассказали Анастасии…
— Нет, конечно, — император прищурился, явно довольный произведенным эффектом. — Ничего я не рассказывал. Просто задал несколько вопросов про ее сына. РИИИП тоже проводит массу исследований, направленных на изучение связи, а я непосредственный их участник. Мой интерес обоснован. Мы довольно мило побеседовали.
— Анастасия очень хитрая и умная бештафера. Вы не могли надеяться обмануть ее простой уловкой. Зачем вы нас выдали?
По лицу Александра скользнула едва заметная усмешка:
— Если под «нас» ты подразумеваешь себя и Верочку, то вас я не выдавал. Пока что. Хотя тебе, вероятно, придется ускориться: Анастасия действительно начала искать подвох, а Алеша так некстати как раз у тебя под боком. Но что поделать, ожидаемая польза больше риска, ведь так?
Педру пролистал записи, в них было, за что зацепиться. Он и сам часто думал об Анастасии и ее интересном положении. Связь с Алексеем Перовым сохранилась после Пустоши, не исчезла из рисунка молодого колдуна и была явной. Пусть не такой сильной, как с Софьей, но нить была, и в ней вполне четко прослеживались фамильярские корни. Диве определенно стоило задать вопросы, но, даже имея шпионов в высших кругах власти, Педру не мог подобраться к Анастасии так, чтобы открыто поговорить и рассчитывать на честный ответ. И при этом не выдать своих тайн. А Александр мог. И воспользовался своим положением, несмотря на очевидную опасность заронить в разум дивы подозрения. Впрочем, он мог и специально обратить взгляд Анастасии в нужную сторону, чтобы заставить Педру работать быстрее.
Педру изобразил на лице самую искреннюю улыбку и поблагодарил императора.
— Отлично, раз ты доволен моей благосклонностью, поговорим о твоей стороне. — Александр откинулся на спинку стула и сплел пальцы под подбородком. — Как там наши ласточки?
Педру выдержал взгляд императора. Рассказывать об исследовании стоило максимально размытыми, но хотя бы частично правдивыми формулировками. Бештафера не может обмануть колдуна. Человек не может обмануть бештаферу, выдаст химия и физика. Но беседа между двумя сильными бештаферами, как и разговор между двумя людьми, допускает тайны и недомолвки, требуя концентрации и внимательности. Умышленно врать императору самоубийство, но вот позволить ему самому обмануться и придумать себе нужный интерес… Почему бы и нет? При прошлой встрече Александр предположил, что ментор «привязал к себе колдунью», основываясь на отношениях и чувствах в большей степени, нежели на крови и заклятии. Педру не стал разрушать соблазнительную иллюзию. Мысль, что подданные смогут влиять на людей и создавать дополнительные связки, очевидно привлекала Александра и заставляла сотрудничать, чтобы узнать больше. И чем дольше император пребудет в своих фантазиях, тем лучше. В конце концов, миру подобная идея мало чем грозит, а Педру в нужный момент сможет сослаться на то, что Вера «внезапно» оказалась русалкой и привязалась к диву исключительно благодаря ликантропии, которую, какая досада, изучать нельзя. Увы и ах, аdeus. НО. В свое время. А пока нужно поддержать интерес и не выдать лишнего. А это намного проще сделать, разговаривая наедине.
— Светлейший сеньор, — произнес Педру, склонив голову. — Я готов дать отчет, но… Я не предполагал, что разговор будет в присутствии посторонних.
— А что, не доверяешь? — тут же оскалился Стратег, отходя от императора. Что-то неуловимо изменилось в его чертах, и дело было даже не в когтях и клыках, которые он демонстративно не убирал даже в человеческом облике. Взгляд… едва заметная ухмылка, копирующая людское выражение дерзости. Стратег вступил в игру, а значит, вряд ли от него получится избавиться.