Серая Площадь
Шрифт:
Эрик осторожно сделал глоток чая и внимательно посмотрел на мистера Джоува.
– Так кому было нужно, чтобы барьер прекратил своё существование? – Франциск мало интересовал Эрика, а вот граница между его миром и миром Серой Площади затронула мальчика до глубины души.
– А ты представляешь, что произойдёт с Серой Площадью, если грань убрать?
– Ничего хорошего? – Нерешительно предположил Эрик, – и вряд ли людям из моего мира понравятся кровожадные призраки.
– Да, но, если бы у людей был оберегающий их правитель, всё сложилось бы иначе – Серая Площадь поглотила бы твой мир, расширила свою территорию, а люди из обоих миров обрели бы мудрого господина. Того самого, кто был изначально
Эрик ошарашенно посмотрел на скривленное лицо Мандериуса. Видимо, поняв, что слишком упоенно рассказывает про уничтожение барьера, маг поторопился исправиться и противоположно своим словам как из пушки выпалил:
– Но ты прав. Нельзя допустить, чтобы призраки потревожили людей.
Пытаясь не обращать внимания на побелевшего колдуна, Эрик как ни в чём не бывало поинтересовался:
– В чём заключается моя помощь?
– Дело в том, что ты можешь создать некоторые трудности на пути у человека, уничтожающего наш барьер. Я не знаю как, каким образом. И чтобы это понять, – Мандериус слегка наклонился к нему и прошептал, – мне нужно, чтобы ты остался в замке. Не пойми меня превратно – я не желаю тебе зла и прошу лишь об одном одолжении: просто поживи здесь. Через какое-то время я смогу узнать твою силу, и мы вместе остановим того, кто замыслил переворот во всём мире.
Эрик вздохнул. Вероятнее всего, Мандериус посчитал его полным глупцом или слепцом – ведь только слепой не смог бы заметить очевидного, а глупец – понять. Отставив чашку в сторону, юноша деликатно кашлянул и невозмутимо перешёл на шёпот:
– Я видел, как вы побелели от злости, когда рассказывали, что Клеменс вмешался в дела того человека. Тот человек, – Эрик на секунду замолчал, а потом уверенно придвинулся к сереброволосому колдуну, – тот человек – это вы. Это вы тогда почти разрушили барьер и сейчас пытаетесь сделать то же самое.
– Какая глупость, – вспыхнув, как факел, Мандериус нервно подскочил, – какая совершенно неуместная ересь. Неужели стал бы человек моего положения, моего статуса рисковать всем ради незначительной грани, восстановить которую у многих здешних магов не составит труда? Мой мальчик, ты устал и несёшь полнейшую небылицу.
– Не думаю, что я устал. Разве может невиновный человек вести себя подобным образом и быть эмоционально неуравновешенным, если он чист? – Эрик осторожно встал со своего кресла. Взгляд его серых глаз метнулся к двери, а затем упал на мага, который медленно подходил к нему. Когда они поравнялись лицом к лицу, Мандериус страстно изрёк:
– У каждого человека свой темперамент.
– Пожалуй, вы правы, – на секунду в комнате повисла неловкая тишина, и Эрик сделал шаг навстречу двери, – я прощу прощения – сегодня встал не с той ноги, вот и пошло всё наперекосяк: сначала меня послали к тётке, а потом отправили на Серую Площадь.
– В моём особняке много свободных спален, – Мандериус высокомерно ухмыльнулся, – оставайся в замке, нечего пропадать на улицах – ночью холодно и опасно.
– Меня приютил друг, – Эрик отстранился ещё на пару шагов и почувствовал неприятный холодок позади себя, – всего доброго, мистер Джоув.
Огненная люстра вспыхнула.
– В таком случае, – Мандериус поморщился, – у меня нет иного выхода, как приказать тебе остаться.
– На каком основании? – Прошипел Эрик.
Внутренний голос, сорвавшись в беззвучный ор, умолял немедленно уходить, бежать прочь от этого человека, но ноги непослушно оставались на месте. Холодная стенка будто врастала в позвонки,
а ломящая боль внутри грудной клетки усиливалась с приближением мистера Джоува.– Тогда вы сделали всё возможное, чтобы осуществить свой план, или устроили показушный бал в честь своей грязной персоны? – Выдавил из себя Эрик, понимая, что хуже быть уже не может – он попал. На этот раз – по-настоящему попал.
– Ах ты, маленький паразит, – проскрежетал Мандериус. Его бездонные глаза налились гневом, зрачки сузились, белки почернели. – Я научу тебя манерам. – Эрик сглотнул. Палка была перегнута, а справиться в одиночку с колдуном-обманщиком он не в силах. Толкнув мага, он бросился к двери. Благо та была всего в дюйме от его руки, и, как ни странно, не заперта.
– Никуда ты не пойдёшь, – из кисти Мандериуса вырывалось алое пламя. Его рот стал больше похож на акулью пасть, а некогда приятный голос сделался гнусавым и чересчур высоким.
Эрик выбежал в зал. Люди, не теряющие надежды, что вот-вот увидят хозяина дворца, будут выслушаны им и спасены, устремили пытливые взоры на юношу. Многие из них сидели под дверью на бордовых сиденьях высоких стульев, смиренно ожидая своего часа, другие – грудились неподалёку, распивая вино и обмениваясь комплиментами. Их надежды увидеть Мандериуса оправдались – послышались женские крики, скорее всего, увиденное не сильно оправдало их надежду. Налетев на старца в лиловом смокинге и на атлета-африканца, Эрик бросился в сторону огромного праздничного стола. Через мгновение вылетел сам Мандериус, полностью утративший свой человеческий вид и утоливший желание с ними встречаться. Он дико заорал и молнией устремился к Эрику.
– Мой замок станет для тебя склепом, – взвыло чудовище по имени Мандериус.
Отбиваться от колдуна было нечем, поэтому Эрику приходилось орудовать всем тем, что попадало ему под руку: нож, воткнутый в обглоданного золотистого индюка, вилка, другая вилка. Свои руки Эрик тоже задействовал: схватив Мандериуса за шею, юноша повалил его на стол. Он прекрасно понимал, что долго душить взъяренного колдуна не сможет, да и в этом не было толка: на мистера Джоува эти нелепые действия не оказывали влияния. Эрик молил лишь об одном – как бы маг не позвал на помощь своего слугу Франциска, справиться с которым без посторонней помощи он явно не сможет. Скатившись на пол, они оба – и Эрик, и Мандериус – пытались друг друга поранить кто чем: юноша – руками и ногами, обезумевший хозяин дворца – своей превосходящей силой. Толпа зевак, на огорчение Эрика, не вмешивалась. Они стояли рядом, задержав дыхание, словно происходящее было не более чем маленьким представлением. Отстранённое поведение граждан Серой Площади поразило Эрика и одновременно с тем сильно взбесило.
Эрик оказался прав насчёт мистера Джоува: как только Мандериус был повален на землю, колдун не стал больше церемониться с гостем. Яркая вспышка на мгновение ослепила Эрика – тонкие языки пламени стянули его всего, они ослепляли и жгли на нём кожу, душили и оставляли ожоги. Рука, которой Эрик наивно загораживался от мага, почернела. А довольный Мандериус торжественно отполз в сторону. Помощь многогабаритного Франциска ему не понадобилась.
– Эрик! – взявшийся непонятно откуда Питер испустил испуганный вопль.
– Это древняя магия, Беккет. Тебе она, видимо, неподвластна! – Мандериус расхохотался.
– Получай, монстр!
Взревев, Питер прыгнул на Мандериуса, придавливая его к полу. Заставленный врасплох Мандериус, злобно зашипев, скинул с себя Питера, ударяя того по лицу огненной плетью. Закричав от боли, Пит дотронулся до почерневшего ожога, а колдун что-то зашептал себе под нос. Зал охватило пламя, а пальцы Мандериуса заискрились.
– Оставь его в покое, ты, ничтожество, – раздался уверенный женский голос.