Санькя
Шрифт:
Верочка отставала, с трудом поднимала ножки в маленьких ботиночках - "все, наверное, снегом уже полны", думал Саша. Поджидал ее иногда, вел под руку, но так было еще тяжелее - и ей тоже, и опять уходил вперед.
– Матвей, - спросил он негромко.
– А ты думаешь иногда о том, что нас ждет? Партию что ждет?
Матвей посмотрел на Сашу серьезно.
– Ну, ты умный человек, Саш, - ответил.
Саша промолчал - так, чтоб Матвей понял, что он ждал иного ответа. И Матвей понял.
– Саша, у нас нет ни одного шанса, - сказал он.
– Но разве это имеет значение?
Саша
– Не имеет, - ответил искренне.
Они решили выйти на дорогу спустя час, несколько одуревшие от холода, передвигающиеся на прямых, заледенелых ногах, как буква "А".
– Саша, у меня такое ощущение, что я босиком, - причитала Верочка.
– Верочка, - приставал вдруг развеселившийся Сашка, - все время забываю спросить, ты как пришла к "союзникам"?
Верочка не отвечала, замерзшая, только головой крутила.
Машина Олега стояла по трассе чуть дальше, они побежали к ней, колени не слушались, ветер дул в лицо.
– Топи печку, родной!
– попросил Матвей, влезая, и, обернувшись к Саше, поинтересовался: - Далеко там до твоей деревушки?
– Далеко, - ответил Саша.
– Там бабушка у меня. Обогреет нас… Следующий поворот, Олег. Налево.
Саша представил, едва сдерживая улыбку, как им хорошо там будет, - накормленные, в тепле, гулять пойдут, на санках кататься… а что?… Избу починят.
"На могилу к отцу друзей свожу… Покажу ему, какие у меня друзья… Выпьем на могилке… Деду поклонюсь, ни разу у него не был. А? Господи, довези нас!"
Саша дрогнул сухим сердцем, вспомнив, как спрашивал, много ли нужно еще для ада…
"И теперь к тому же Господу пристаешь: довези?"
"Ни о чем не прошу. Ни о чем", - ответил.
– Знаешь, как пришла, Саш?
– вдруг приникла к плечу Верочка.
– Что?
– Ты спрашивал, почему пришла к вам в партию… Мне просто мама однажды рассказала, что когда она: была маленькой девочкой, ей захотелось письмо кому-нибудь написать, мальчику или девочке, в другой город, но в нашей стране. Мама зажмурилась, и - наугад карандашом в карту ткнула. Попала в Дагестан, в городок какой-то. И написала письмо: "Меня зовут Маша, я хочу с тобой дружить, учусь в пятом классе на четверки и тройки иногда". Адрес придумала: улица Ленина, дом такой-то, квартира… И ей ответ пришел, представляешь? Дагестанская девочка, всего на год старше… Они потом очень долго переписывались и в гости друг к другу ездили, пока я не родилась…
– А сейчас?
– спросил Саша, отчего-то сразу забыв, о чем именно он задал вопрос.
– А сейчас мама меня ненавидит, - ответила Верочка, и Саше показалось, что она правильно поняла, что он имел в виду.
Они съехали на проселочную, поехали медленнее, машину иногда заносило несильно. Саша заглянул в лицо Олегу - не злится ли, но лицо его было непроницаемо.
Проехали одну деревню, снег все валил, упрямый и безнадежный, обильный, как из засады, - и на полпути ко второй деревне - засели.
Едва отогревшиеся, вылезли из машины, толкали, упираясь ледяными руками в ледяной багажник. Получилось, лишь когда Олег попросил сесть за руль кого-нибудь - управлять, как выяснилось, умел только Сашка, он и сел. И едва Олег уперся своими короткими
руками в машину, она поползла.– Во, силы в тебе… - сказал Матвей восхищенно. Забрались в салон, шумные, веселые оттого, что выбрались. Пролетели вторую деревню, где дорога была немного укатана. Но, едва выехав за околицу, засели снова, и намертво.
Пободались с багажником, стервенея, с час, поматерились, помучали машину…
Чернела деревня за спиной, почти без огней.
– Даже если отсюда вылезем - дальше не проедем, - сказал Олег спокойно, обходя свою заглохшую "волгушу".
– Вчера бы проехали. Сегодня - нет. Пошли к людям.
…Не мудрствуя, постучались в первую же избу, им открыли.
– Пришли?
– спросил открывший дверь мужичина в фуфайке на голое тело и в трико с оттянутыми коленями.
– Я деду сразу сказал: "Сейчас придут". Проходите в избу. Согреетесь пока. Он пропустил всех в дом.
– Эка, сколько вас… В багажнике, что ли, девку везли?
Мужик прикрыл за ними дверь на улицу.
– Хозяйки-то нет у меня, ушла к соседям. Сейчас чай вам поставлю. Он даже не разглядывал пришедших, словно ему не интересно было, кто они, как выглядят. Протиснулся сквозь вошедших на кухоньку и, не оборачиваясь, сказал, как казалось, недовольно:
– В избу, говорю, проходите, чего встали у порога…
– Нам бы трактор, отец, - сказал Саша громко, - как у многих городских жителей у него появилась дурная привычка разговаривать с жителями деревни так, словно они плохо слышат.
Ему не ответили.
– Ну, давайте пока разуваться, - криво улыбаясь, предложил ребятам Саша. Неловко, как всегда в новом доме, тем более в деревенском, начали стаскивать обувь.
Стояла полутемь, едва рассеиваемая слабой лампочкой, пахло чем-то невнятно.
– Туда, наверное, - Саша указал на еще одну, обитую войлоком дверь. Они вошли в избу, оставляя мокрые следы на дощатом полу. Ступать отчего-то старались на цыпочках - словно кто-то спал в доме.
В низкой комнатке было темно, но тепло. Слабый, вечереющий свет падал из окошечка.
У стены стояла лавка, длинная, крашеная. Посреди комнаты - большой стол, накрытый клеенкой, разрисованной в цветочки. С другой стороны стола диванчик примостился.
Ребята протиснулись, поджимая перед столом живот, на лавку, уселись в ряд.
– Иди на диванчик, - Саша бережно провел Верочку через комнатку.
Сидели, посматривали по сторонам. Веня сопел - явно хотел сказать что-то, но пока стеснялся, - если слово "стеснение" вообще к нему применимо.
Вошел хозяин, в одной руке чайник, в другой - гроздь бокалов.
– Подставку дай, вон на подоконнике. Под чайник, - попросил Верочку.
– И заварник там же.
Щелкнул выключателем, загорелась слабая лампочка, в желтом абажуре. Саша осмотрел своих ребят - все сидели уставшие немного, но не подавленные вовсе.
– Тракторист пьяный спит. И трактор у него не на ходу, - сказал мужик, словно Саша только что спросил об этом.
Сходил еще раз на кухню, принес варенье в литровой банке с одной большой ложкой и опять ушел.
Открыл дверь спустя минуту - заглянул в шапке, в фуфайке застегнутой, в теплых штанах, сказал: