Санькя
Шрифт:
Верочка лежала на кроватке, явно очень уставшая, но, увидев Сашу, привстала, смотрела радостно и напуганно немного. Переживала за него, - догадался Саша, - что ж он там остался, на площади, зачем.
– Ну, ты пиздец, Саша, - признал Олег, немного захмелевший, - нервы у тебя чудесные. Ты че там ментам втирал, я не понял? У "Макдоналдса"?
Саша махнул рукой, улыбаясь довольно, - ерунда, мол.
– Не, серьезно, - не унимался Олег.
– И сейчас опять с ними общался?
– Олег захохотал сипло и довольно.
– Говоришь, теперь вон туда побежали?
– Да, я тоже позабавился от души, - пьяно загоготал Веня.
– Думал, у тебя крыша поехала:
Олег налил Саше стакан спиртного. Саша из приличия взял, хотя пить не хотел. Попросил еще кусочек сырка, нарезанного тонко и нежно.
Верочка, слушая парней, смотрела то на них, то на Сашу - гордо, восхищенно даже.
– Я спать пойду, пацаны. Спать хочу, - сказал Саша, чувствуя Верочкин взгляд неотрывный и теперь взволнованный. Кивнул ей - пойдем, девочка хорошая?
– и она встала легкая и счастливая: маленькие ступни детские, на грязном полу дощатом.
"Пальчики мои", - подумал Саша нежно. Олег завистливо посмотрел им вслед.
Утром в дверь бешено забарабанил Олег и, не дождавшись разрешенья войти, заглянул возбужденной мордой ("Верочку надеялся увидеть голышом", - мелькнуло у Саши).
– Вставайте, короче, голубки! Там Яну показывают!
– заорал он и сразу исчез. Даже не стал ждать, появится ли Вера из-под одеяла. На ней, и вправду, ничего не было.
Саша вскочил, натянул брюки, вылетел голый по пояс, все сидели у телевизора, никто не спал. Лица у парней были ошарашенные. В течение нескольких секунд Саша видел на экране лицо главы государства, измазанное черт знает чем, беспомощное, злое и униженное одновременно. Стекало белое, рыжее, красное на пиджак - словно его облевали всего. Президент иногда открывал рот и беззвучно шевелил губами, пытаясь вдохнуть. Какие-то люди испуганно топтались возле него, кто держа платок, кто салфетку, - и не решаясь ничего сделать.
"Девушка бросила в голову президенту целлофановый пакет, предположительно наполненный томатным соком, майонезом, кетчупом, сливками, разваренными, мелко покрошенными макаронами и еще чем-то, издающим резкий и неприятный запах", - вещал диктор. Казалось, что он с трудом сдерживает улыбку. Это был хороший и давний знакомый Костенко, ведущий последней независимой программы на российском телевидении. Интриган и миллионер, выросший в глубокой провинции, в семье еврейского врача и русской учительницы, похоже, он сам знал, что его программу скоро закроют, и посему совершенно распоясался.
Только из этой программы последние пару лет можно было узнать о том, что в природе существуют "союзники", а Костенко сидит в тюрьме. Теперь он показывал то, что показывать в принципе нельзя.
"Яне Шароновой прямо в здании театра, на глазах у десятков представителей культурной общественности, были нанесены тяжелые физические травмы. Нашему корреспонденту удалось снять кафель, по которому буквально провезли лицом девушку, совершившую хулиганские действия в отношении главы государства. Кафель, мы видим, в крови и, как уверяют свидетели, в крошеве зубов девушки. Кроме того, судя по всему, ей сломали руку - стоявшие рядом явственно слышали характерный хруст. Заметим, что девушка сопротивления не оказывала и успела выкрикнуть одну фразу: "Это была политическая акция!" Саша содрогнулся. Ведущему явно нравилось происходящее и произносимое им - он был уверен, что проводит последние минуты на экране, в прямом эфире, зато именно его репортаж пойдет сегодня по всем мировым
каналам."Сотрудники охраны президента немедленно изъяли все пленки у фото- и телекорреспондентов, но нам чудом удалось сохранить отснятый материал, - докладывал ведущий.
– Наши источники в партии "Союз созидающих" утверждают, что Яна Шаронова в последнее время занимала одно из руководящих мест в партии. Именно ей приписывают организацию захвата смотровой башни в центре Риги с требованием отпустить из латышских тюрем ветеранов Великой Отечественной войны. Однако за недостатком улик Шаронова по-прежнему оставалась на свободе".
Следом пошел репортаж о самых громких акциях "союзников" за последние годы: разгром в центре Москвы, министры в майонезе и с кремовыми тортами, одетыми на тяжелые головы, чучело губернатора на шпиле…
"А вот последняя новость из провинции", - сообщил довольно ведущий. И тут пацаны увидели вчерашний "Макдоналдс", будто переживший жестокий ураган. Не в силах сдержаться, Веня и Олег захохотали, и даже Позик улыбнулся.
Следом за "Макдоналдсом" мелькнула дверь с надписью "лохи", фасад со словом "мрази", увенчанным восклицательным знаком, и вид офиса изнутри - выгоревшие стены, черные батареи и груды оплавленного хлама - предположительно, это были компьютеры.
Ведущий комментировал видеоряд.
– Пришел капец, - сказал Саша негромко, он один не улыбался все это время.
– Президента нам не простят.
– Да ладно, ничего не будет, - махнул рукой Веня. В ту же секунду задребезжал, подрагивая белыми боками, старый телефон. Все переглянулись.
Олег взял трубку.
– Тебя, Саш, - сказал.
Звонил местный "союзник" - Шаман.
– Сань, твоя мать тебя разыскивает.
– Шаман, ты откуда звонишь?
– прервал его Саша.
– Да нормально все, не из дома. Мать тебя разыскивает, плачет.
– Чего случилось?
– Говорит, приходили опера, искали тебя. Всю квартиру перетрясли твою. Толкнули ее, говорит.
– Что значит "толкнули"?
– Не знаю, что значит. Она говорит - "толкнули". Она не пускала их. Дверь вроде выбили. Я не понял. Она плачет, говорю.
– Ладно, все понял, плачет.
Только положил трубку, снова звонок. Олег взял трубку. Молча выслушал и положил.
– У меня менты были, - сказал.
– Тебе из дома звонили?
– спросил Саша. Если звонили из дома, - значит, скоро придут сюда, понимал он.
– Да там нормально все. Я бабку свою научил. Если придут милиционеры, сказал ей, позвони и скажи: "Оля, я приготовила рагу! Приходи в гости!" Она так и сказала. Не могла никак запомнить, я ей на бумажке написал, приклеил над кроватью.
Олег засмеялся довольно. Саша смотрел на него внимательно, раздумывая. Ладно, решил, здесь пока останемся. Надо бы к матери сходить только.
Толкнули ее. Я вам, бляди, толкну.
Рожи умыли, позавтракали кое-как, чайку выпили. Видя глаза Вени, бегающие по вчерашней, опустошенной безвозвратно посуде из-под портвейна,
Саша велел:
– На улицу не ходить никому.
– Так сигарет нет, - сказал Веня весело.
– Вон Верочка сходит, - девочка его как раз на кухню зашла, улыбаясь как-то по-новому.
"Теперь все знают, что Саша - мой парень", - так сам Саша расшифровал ее настроение.
"Хотя, черт ее знает…" - осекся спустя минуту.
– Ты куда?
– спросила Верочка.
– Приду скоро.
– Сань, так и денег нет, - улыбался Веня.
Саша дал Вере красивую, хрусткую купюру. Веня издал радостный клик.