Рюи Блаз
Шрифт:
Рюи Блаз
Лети, мой маленький гонец. (Падает в кресло.)
Вот стало на душе спокойнее немного. Но все еще кипит невольная тревога, Смятение в уме и в голове туман: Боюсь я что-нибудь забыть… Дон Гуритан… Но я — что делать мне? Приказ — повиноваться. Он приказал мне ждать… Не буду дожидаться! Уйду и скроюсь я, так выиграю день. Пойду в соседний храм: его святая сень Навеет на душу мою успокоенье, И, может быть, сам бог укажет мне спасенье. (Берет
свою шляпу с этажерки и звонит в колокольчик, стоявший на столе.)
В глубине комнаты появляются два негра, одетые в светло-зеленый бархат и парчу их кафтаны — в складку, с длинными полами.
Сюда один сеньор придет с своим ключом: Ему я отдаю в распоряженье дом, — Его приказы все покорно исполняйте. А если явится… (После минутного колебания.)
Ну что же: всех пускайте. Сегодня для гостей открыта дверь моя, — Теперь мне все равно. (Жестом отпускает негров — те почтительно кланяются и уходят.)
Пойду! (Уходит.)
В то самое мгновение, когда дверь закрывается за Рюи Блазом, в камине раздается страшный шум, и из него вылезает человек, закутанный в рваный плащ. Это дон Цезарь.
ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ
Дон Цезарь
(смущенный, запыхавшийся, растрепанный, оглушенный; лицо его выражает радость и тревогу)
Уф! Вот и я! (Поднимается, потирая ногу, ушибленную при падении, и выходит вперед с множеством поклонов, держа шляпу в руке.)
Беседу я прервал? Простите, ради бога! Я только прохожу, хоть странною дорогой… (Останавливается посреди комнаты и замечает, что он один.)
Здесь нету никого? Э, что за чудеса! Я с крыши явственно тут слышал голоса. Нет никого? Куда же я попал? Занятно! (Садясь в кресло.)
Но одиночество порою нам приятно. Я наземь вырвался, как утопавший пес, И мне слепит глаза и заливает нос. Еще кругом себя не вижу ничего я… Собраться с мыслями… минуточку покоя… Вот приключений цепь! Садись пиши роман! Свобода! Золотом наполнен мой карман! Три альгвасила вдруг — без дальних слов — в колодки! Неделя плаванья в какой-то жалкой лодке, Потом все ужасы пиратского гнезда, Потом какие-то чужие города… И как же били там меня, великий боже! А взгляды пылкие красотки желтокожей! Побег мой с каторги! И дома я опять. Но дальше — нет, нельзя в романе описать: Едва попал в Мадрид, вдруг те же альгвасилы Навстречу! Я — бежать, как от нечистой силы. Бегу, и по пятам они бегут за мной! Вдруг путь мне прегражден высокою стеной; Перемахнув ее в один момент, как птица, Я вижу дом в саду — там я решил укрыться. Ну да, но как же мне проникнуть в самый дом? Все пусто, никого не вижу я кругом. Взобрался на карниз, потом все выше, выше… Цепляясь, лезу вверх — и сел верхом на крыше. Потом предаться я решил моей судьбе — И в этот мирный дом спустился по трубе. Так в безопасности пока я очутился; Но мой последний плащ в лохмотья превратился! Он все делил со мной, мой бедный старый друг, — Немало потерпел от бурь, дождей и вьюг. Теперь
уж в нем пленять я не могу красавиц… О дьявол! Мой кузен — отъявленный мерзавец! (Рассматривает себя в маленьком венецианском зеркале, стоящем на большом комоде с резными ящиками, бросает взгляд на камин. Снимает плащ и рассматривает в зеркале свой камзол из розового шелка, истрепанный, рваный и заплатанный.)
Как ногу я ушиб! Однако поищу Замену моему злосчастному плащу. Быть может, что-нибудь найдется здесь? (Выдвигает ящики комода. В одном из них находит плащ светло-зеленого бархата, расшитый золотом, подаренный Рюи Блазу доном Саллюстием. Дон Цезарь разглядывает плащ и сравнивает его со своим.)
Отлично! Так буду я одет достаточно прилично. (Набрасывает зеленый плащ себе на плечи, а на его место укладывает в комод свой плащ, тщательно его сложив; затем кладет туда же свою шляпу, засовывает ее под плащ и задвигает ящик. Гордо расхаживает по комнате, закутавшись в роскошный плащ, вышитый золотом.)
Итак, все позади — скитания и плен. Я снова здесь. Да, да, милейший мой кузен! Вы к тиграм в Африку сослать меня хотели? Но я вам отомщу! Вы не добьетесь цели. Да, я вам отомщу, и страшной будет месть! Вот только дайте мне как следует поесть, — В сопровождении моей беспутной шайки, Под именем своим, открыто, без утайки, Явлюсь в ваш дом — и вас моим кредиторам На растерзание живого я отдам! (Заметив в углу великолепную пару сапог с кружевными отворотами, сбрасывает свои старые сапоги и бесцеремонно надевает новые.)
Теперь обследую я мой приют случайный. (Осматривает всю комнату.)
Здесь словно дышит все трагическою тайной. Закрыты ставни все, и двери на замке, — Какая-то тюрьма от мира вдалеке. Как будто бы сюда лишь сверху попадают — Да, сверху, как вино в бутылки наливают. (Со вздохом.)
Что может лучше быть хорошего вина? (Замечает дверцу направо.)
Вот дверца. Поглядеть, куда ведет она! (Открывает дверцу, быстро входит в соседнюю комнату и возвращается, жестами выражая изумление.)
Тайник без выхода! Да где ж я очутился? Но хорошо, что я от альгвасилов скрылся! (Идет к двери в глубине, открывает ее и заглядывает внутрь; затем захлопывает дверь и возвращается на авансцену.)
Все пусто. Ну так что ж? И что плохого в том, Что вижу в первый раз подобный странный дом? (Снова усаживается в кресло, зевает и почти тотчас же встает.)
Вот положение! Мой бог, какая скука! (Заметив угловой шкафчик в левой стене.)
Как будто книжный шкаф? (Подходит и открывает шкаф. Оказывается, это кладовая, наполненная всякой снедью.)
Смотрите, что за штука! Тут все для завтрака: вино, паштет, арбуз… О! Угощение на самый тонкий вкус! Я был предубежден: прекрасное жилище, И превосходный тут запас питья и пищи. (Рассматривает бутылки.)
Поделиться с друзьями: