Ростерия
Шрифт:
— Я знаю, — сник тот, — значит, обсуждение уже закончилось?
— Конечно.
— Что-то интересное говорили? Ой, то есть, я имел в виду, вы что-нибудь запомнили?
— Язык у тебя вперёд мыслей бежит, — хихикнул Митя. — Сегодня никаких новых сведений не было.
— Плохо, — огорчился опоздавший и сразу заметил, что на него косятся, как на дурака.
— Или хорошо? — неуверенно предположил он.
— Разумеется, хорошо! — воскликнула Женя. — Наконец-то за долгие месяцы стабильность, без изменений, а значит, уверенность в завтрашнем дне!
Виктор застыл, когда понял слова подруги.
— Неужели назначена дата?!
Ребята переглянулись.
— Да, назначена, — короткий, рубленый ответ, словно обухом по голове.
— Когда? — жадно спросил
— Шестнадцатое марта триста девятого года. Всё ещё может измениться, сдвинуться, но… — дальше парень не слушал, объятый то ли торжеством, то ли ужасом. Как скоро, уже этой весной.
***
За окном чудесная ночь: тёмная, но в то же время лунная и звёздная, тёплая, лёгкий ветерок играет с веточками кустов, и всё, что она накрывала своим невесомым одеялом, вмиг серебрилось, замирало на месте в приятной прохладной дрожи, что пробегает вниз по позвоночнику, и прекращало всякую с ней борьбу — засыпало. Однако даже такая властная, всеобъемлющая ночь не могла проникнуть внутрь особняка Заболоцких; свечи, что горели на первом этаже, не были ей помехой; дело было в том, что Лиза, потирая заспанные подслеповатые глаза, уже второй час сидела напротив двери в туалет, беспомощная и растерянная. Саша забыла принять лекарство. Точнее, не забыла, а, как она сама утверждала, решила попробовать обойтись без него, так как заметила улучшения. О том, где сестра заметила улучшения, и что для этого разглядывала, Лизавета её спрашивать не стала. Да и какая теперь разница? Попробовала. Обошлась. Молодец.
— Может, всё-таки пойдёшь спать? Ты устала, а я вполне в состоянии просидеть здесь всю ночь без моральной поддержки, — в очередной раз предложила блондинке Саня, мучавшаяся от режущей, скручивающей кишечник боли.
— Итак, я не поняла, что это за голос из клозета? — недовольно отозвалась средняя Заболоцкая. — Родители пусть спят. К тому же, — здесь она усмехнулась, — кто-то же должен проконтролировать процесс?
— Какой-то у тебя сортирный юмор…
Девушка против воли кашляюще засмеялась. Какое-то время девочки просидели молча: одна — волнуясь и скучая, другая — занятая делом, не терпящим отвлечения.
— Эй, Хатико, ты всё ещё там?
— Да конечно, — завозилась задремавшая Лиза, — но ты, главное, не торопись, этот стул весьма удобный…
Снова смех, но уже по ту сторону двери.
— Слушай, да про тебя хоть сиквел пиши: Саша Заболоцкая и другая тайная комната. А? Как тебе?
— Замечательно, — натужно отозвалось оттуда, — наверное, ещё более тайная?
— Ага. Могу тебе, кстати, журнальчик туда просунуть, познавательный.
Прошло ещё полчаса, и на свет божий наконец вышла Алекс, бледная, уставшая, но почувствовавшая себя лучше.
— Поздравляю, — Лизавета встала, растирая конечности. — Всё хорошо, что хорошо кончается, НО! таблетки пить будешь?
— А я не знаю, — пожала плечами та. — На самом деле уже поздно, к тому же об этом я всегда спрашивала у мамы…
Последняя фраза словно подстегнула блондинку, она воинственно выпрямилась, и, будучи всё ещё существенно ниже Сашки, повела её в комнатку с аптечкой, исполняя роль заботливой старшей сестры.
— А ты уверена? — спросила Александра по дороге. — Что ночью не случится никаких… казусов?
— Не волнуйся, — быстро проговорила и улыбнулась девушка, — если что, возьму ответственность на себя!
— Но мне-то от этого не легче…
Родители вышли на работу несколько дней назад, а так как их офис находился в городе, то, чтобы не ездить туда-сюда, Олеся с Николаем решили, что лучше останутся там, в основной квартире, отдельно от своих взрослых и самостоятельных дочек: просто Саша отчего-то очень любила деревню, и она умолила отца позволить ей пожить здесь. Разумеется, оставить её одну мама с папой не согласились, так что Лиза до окончания лета поселилась в особняке с сестрой. Сначала средняя Заболоцкая жаловалась, мол, её отлучают от цивилизации, но, узнав, что родители будут навещать их только по выходным, быстро умолкла. В конце концов, не так уж и плохо на природе,
верно? Хотя Сане намного лучше было бы уехать, поближе к больницам и прочей ерунде. Очевидно, тот случай был кульминацией летнего обострения, и, хотя сейчас девочке было гораздо лучше, болезнь ещё не отступила, и Алекс большую часть времени или молча лежала на диване или бледным призраком реяла в коридорах. Мать узнала об этом, уже когда прибыла в Приречный (Лиза чуть приуменьшила масштаб проблемы), и обещала привезти в субботу новое лекарство и гостинцы. Сегодня Александра чувствовала себя приемлемо, поэтому в данный момент они с Лизаветой сидели в зальной комнате, поедали жареную курицу с яичницей, запивали всё это морсом и лениво играли в карты.— Хм… А если… Так? — пробормотала Саня, чуть приподнимаясь в кресле и скидывая пару валетов на журнальный столик. Лиза бросила туда быстрый взгляд из-за собственного веера карт. Задумчиво и нервозно покусала изнутри щёку. Она ещё несколько раз переводила взор с колоды на сестру и обратно, задумчиво проводила пальцами по картонным загнутым пожелтевшим краешкам и резко отдёргивала. Младшая девочка, приложив холодную ладонь к ноющему животу и заулыбавшись, с убеждённостью предположила, что у блондинки есть, чем бить карты, но она не уверена, стоило ли ради этого отдавать какого-нибудь, к примеру, козырного короля.
— Слушай, у тебя лицо такое… сложное, — хихикнула Саша.
— Не надо на меня смотреть! — возмутилась Лиза. — Имею право подумать! Не в покер играю.
— Ты лучше тузами не свети, — поддразнила её сестра и игриво изогнулась, словно бы заглядывая в колоду сестры. Девушка испуганно поплотнее прижала клетчатый веер к груди, но, осознав, что над ней насмехаются, быстро щёлкнула им по Саниному носу.
— Ух я тебя! — замахнулась на веселящуюся девочку блондинка. — Если бы не болела. Чтобы знала, каково это, над старшими издеваться!
— Ты ход свой уже сделаешь, или нет? — прыснула та. Елизавета вздохнула, покачала головой и, в конце концов, взяла злосчастных валетов, глядя на них крайне осуждающе. Саша с довольным видом откинулась обратно и целиком поместила горячий желток в рот, заев хлебным гренком.
— Очень вкусно, спасибо, — пробубнила девочка, покачав пустой тарелкой, после чего была удостоена ястребиного взгляда из-под бровей.
— Я тебе готовлю, первый раз в жизни, могла бы, между прочим, и подыграть, — пробормотала средняя Заболоцкая, — в конце концов, тебе со мной до осени одной жить.
Последние несколько дней маленькому ребёнку кухарки Зинки нездоровилось, и женщина могла работать только полдня, отпрашиваясь после обеда. Лизавета решила не говорить об этом маме и папе и разобраться во всём самой, в конце концов, девочки уже взрослые и в состоянии состряпать ужин, к тому же, благодаря этому девочки до ночи оставались в особняке одни (не считая круглосуточную охрану, конечно же) и были бесконечно рады этому.
— Вот так угроза! — закашлялась Алекс, не прекращая улыбаться. — Кстати, сегодня какой день недели, пятница?
— Четверг, — при этом Лиза злорадно ухмыльнулась. — Так что на скорую помощь родителей не надейся! Ой, а у тебя все карты на виду!
— Правда? — делано удивилась девочка. Неторопливо вернула колоду в прежнее положение и понизила голос до заговорщицкого шёпота: — Я думаю, мы договорились.
Блондинка, пребывающая сегодня в прекрасном настроении (что случалось редко), после маленькой паузы искренне и очень громко, очень заразительно расхохоталась, даже не потому, что шутка была смешной (семейная черта — отсутствие чувства юмора, помните?), а просто так, потому что ужин был вкусным, потому что играть в «Дурака» было интересно и сидеть в просторных уютных креслах с сестрой, когда стрелки часов уже показывали полночь, было хорошо. Сандра тоже окончательно развеселилась и без стеснения заливалась некрасивым, но радостным смехом. Наконец девочки успокоились, и Лизавета, всё ещё в эйфории, без сил закрыла глаза и запрокинула голову, после чего размашистым движением подбросила карты в воздух, так чтобы они с шелестом целиком покрыли собой пол, тарелки, её саму.