Ростерия
Шрифт:
— Кажется, ты забыла принять таблетки… — с напускным равнодушием протянула блондинка.
— Не волнуйся, — с капелькой гордости и злорадства сказала мама, — я уже напомнила Санечке. Санечке стало неуютно, а Елизавета надулась. Похоже, давнее соперничество за внимание младшего члена семьи так и не прекратилось, и сейчас вела Олеся.
Родители и Саня ели, хотя, в случае последней, просто заглатывали пищу, не отрывая взгляда от тарелки. Да, сестра действительно была неуклюжей, что раздражало Лизавету, но ещё больше злило это выставляемое напоказ раскаяние. Лизе же пока не удавалось затолкать в рот ни куска, поэтому она сонно клевала носом, рискуя обмакнуть его в кашу. А ещё она думала, о самых разных вещах: например, что если сейчас она не прекратит размазывать свою порцию по тарелке и не заставит себя орудовать ложкой, то манке суждено будет засохнуть, потрескаться, стать холодной и безвкусной. Но не только. Ещё фигурировали такие мысли, как: почему Саша младше, но при этом выше и учится лучше? Это не честно. Девушке стало противно, она попыталась
Лиза сидела в Зальной комнате около расстроенного пианино, подперев щёку кулаком, и делала абсолютное ничего. Нет, правда, ничего. И сейчас она судорожно пыталась придумать, чем бы ей занять себя в скучный вечер понедельника, или утро вторника, не важно. Девочка тоскливо поводила пальчиком по отвратительно чистой крышке музыкального инструмента. Вдруг острый слух Лизаветы уловил слабый вибрирующий звук. Она заозиралась, пытаясь понять, что отвлекает её от мыслительного процесса. Наконец повернулась в сторону окна. Щёлкнула ручками, дёрнула на себя ставни и… лихой молодецкий свист чуть не оглушил её. Ошалевшая девушка, чуть помедлив, высунулась наружу, и в следующий миг её губы раздражённо скривились. Она набрала побольше воздуха и прошипела: «Если ты разбудишь моих родителей, мне тебя не жаль!» С этими словами девочка захлопнула окно и сердито оперлась о пианино. Однако уже через минуту, пробормотав что-то, похожее на «Бог с ним», Лиза тихонько вышла из залы, очень медленно ступая, перенося весь свой вес с носка на пятку, чтобы не потревожить домашних, спустилась с лестницы, приоткрыла тяжёлую дверь и юркнула быстрой тенью на улицу. Девочка глянула в сторону горизонта: темень непроглядная, как будто текучая патока, какая обычно бывает перед рассветом. Лизавета осторожно обошла особняк и встала под окном, из которого минуту назад заметила Диму. Пусто. Абсолютно никого нет. От липкого волнения девушка перебирала своими длинными и узкими ступнями, словно пытаясь вытянуть их из болота. И только глаза успели переключиться на ночное видение, как вдруг снова стало очень темно. Вмиг охрипшая и онемевшая Лиза прислушалась к своим ощущениям: на лице явственно чувствовались чьи-то руки. Сзади послышался смешок.
— Моряков! — зарычала девочка. Хихиканье повторилось, и она уверилась в своей догадке.
— Правда, надоел уже! Я же просила! Ничего нового на ум не приходит? — Елизавета раздражённо вывернулась из его ладоней, уже успевших вспотеть.
— А зачем что-то новое, если ты пугаешься каждый раз, как первый? — продолжал потешаться мальчишка. Блондинка резким движением оправила платье.
— Ты хоть когда-нибудь спишь? — устало сменила она тему разговора. Ответное пожимание плечами. — Зачем звал то? Есть что-то новенькое? Из столицы может…
— Подожди ты, — рассмеялся Дмитрий, — подожди. Какая быстрая. Я думал, сначала поговорить надо. — Девочка уныло глянула на первые лучи раннего солнца, прощаясь с возможностью хорошенько выспаться. Потом посмотрела на Митю. Слабый свет сразу же отразился в его золотисто-рыжих прядях, поблёскивая. Несмотря на то, что Митя был ровесником блондинки, на его младенчески гладком лице и не думал проклёвываться не то что пучок бороды, но и первый прыщ. Мальчик сощурил свои приторные светло-карие глаза и придал им этакое лисье выражение, разумеется, девчонкам из школы всего этого было больше, чем достаточно, впрочем, и Заболоцкая повелась пару лет назад.
— Ты хотел пообщаться, — Лиза из осторожности приблизилась почти вплотную к стенам дома, чтобы случайный взгляд не мог выхватить их фигуры, — Начинай.
— Говорю же, быстрая, — чуть ли не промурлыкал Дима, — дай мне настроиться. — Девушка насторожилась — ей очень не понравился тон собеседника. Потому что если он собирается…
— Кстати, — быстро перебила его Лизавета. На две секунды замолчала, придумывая, о чём бы поговорить, и продолжила. — Кстати, — всего лишь попытка подловить мальчишку на слове, — в прошлый раз ты обещал мне…
— Эээ, нет, — ухмыльнулся рыжий, очевидно, понявший её с полуслова, — так дело не пойдёт. Я лишь обещал, что если ты сама верно отгадаешь, то я подтвержу.
Девочка вздохнула. Не получилось.
— Но я уже несколько лет бьюсь над твоей головоломкой! — возмутилась она. — Можешь прямо ответить на вопрос, каким образом ты сюда пробираешься, и не ломаться, как дешёвый карандаш?
— Именно так, — вздохнул собеседник, — ты уже несколько лет не можешь решить простейшую, элементарную задачу… — под гневным взглядом он с театральной виноватостью вжал голову в плечи. — А тебе это вообще не обязательно знать. Пробираюсь себе и пробираюсь, какое тебе дело?
— А вдруг ты вор? — подозрительно сощурилась блондинка.
— Ничего себе, обвинение! — оторопел Моряков. На секунду остановился. — К тому же, не объявляйся я здесь, сомневаюсь, что мы с тобой виделись бы. — И вдруг перешёл в наступление, — Почему ты больше не приходишь на ту Дорогу? Раньше всегда приходила!
— А сейчас у меня появились дела, — кажется, получилось резковато — мальчик словно подавился очередной репликой и замолчал. Ребята обошли вокруг башни, прежде чем Лиза решила подшлифовать углы.
— Послушай, — девушка выбрала самую мягкую интонацию, на которую была способна, — я ведь эти твои ходы никогда не найду, а мои родители, особенно отец, — запросто. Потом ещё подумают, мол, ко мне поклонник по ночам пробирается…
— Жаль, что только подумают, — хмыкнул мальчишка, тем самым давая знать, что принимает и засчитывает её старания. Было в его голосе кое-что такое… редкое. И неприятное. Но знакомое. Словно Моряков всеми силами пытался вытянуть из Лизы что-то, какие-то слова, сведения. Фальшь — именно это и не нравилось девушке больше всего. Хотя были ещё карие глаза с поволокой и длинными рыжими ресницами, какие-то не такие… В общем, очень странные отношения: блондинка раз за разом по доброй воле виделась с ним, каждый раз убеждаясь, что ей это абсолютно противно, и пытаясь довести его до белого каления. Правда, почти всегда это работало в другую сторону. Лиза в ответ закатила глаза так, что стало видно лишь белки, и легонько ткнула его в бок локтем.
Так что? — она снова сгорала от нетерпения, — какие новости?
— Новости? — парень удивлённо поморгал, — На самом деле, никаких, о которых бы ты уже не знала. Я, в общем-то, пришёл поговорить, посоветоваться… — Он сник, увидев выражение лица Лизаветы. Девочка тем временем мысленно прикрыла глаза, выплюнула все нецензурные слова, что знала, и выдохнула. Ей часто советовали, прежде чем заводиться, сосчитай до пяти, лучше десяти. Но только это полная протестантская ересь, за которую следовало сжигать в лучших традициях средневековья. Однако девушка всё же взяла себя в руки.
— Хорошо, — являя собой образец невозмутимости, кивнула она, — тогда я спать. — Митя весь будто выцвел.
— Почему, спать?
— Потому что мои родители ранние пташки, — Елизавета вздохнула, — Но, если хочешь, можешь рассказать, что там у тебя…
— Не хочу, — быстро замотал головой рыжий, — действительно, уже очень поздно… рано, и мне пора домой… кстати, ты скоро сможешь познакомиться с моими друзьями, они хорошие ребята, и, надеюсь, убедят тебя… — со столь загадочными словами мальчишка быстро ретировался, оставив после себя ощущение волнительной недосказанности.
«Интересно, а я ведь даже ни разу не слышала о его семье, — задумалась Заболоцкая, — Точнее, о семье-то Моряковых слыша, а про его родителей…» Казалось, она думала вовсе не о том, о чём нужно было призадуматься. Димка, похоже, обиделся, причём сильно, хотя она изо всех сил старалась погасить конфликт, даже навстречу пошла, а это достижение, что же ему ещё нужно? С этими мыслями девушка вернулась домой.
И снова в настоящее время. Кажется, девочка всё-таки погрузилась в чуткий сон, но ей не удалось сполна насладиться им. Что-то, какая-то дрожь разбудила её, Лизавета распахнула глаза, но, ослеплённая солнцем, снова зажмурилась, правда, успела увидеть маленький, только что отскочивший от косяка предмет, кажется, камешек, пущенный не очень ловкой рукой. Секунда — и ещё одна пуля почти попала в увернувшуюся цель. Лиза быстро перегнулась на улицу и успела заметить золотую вихрастую макушку хулигана, который вовсе не пытался скрыться, а нахально махал ей рукой. Девушка вяло скрежетнула зубами: конечно, можно было бы остаться здесь, но ей уже не заснуть, так что какая разница? Скорее всего, мириться пришёл. Блондинка огляделась: похоже, родители были где-то близко, а с ними делиться собственной тайной не очень хотелось. Девушка задумчиво оценила расстояние до земли, потянулась, встала на подоконник, выпрямилась и, недолго думая, шагнула вперёд. Короткий «уф» огласил комнату. «А хотела без шума» — уныло подумала Лизавета в полёте. Нет, падение, конечно было недолгим, но хорошим глазомером девочка никогда не хвастала (потому что не имела привычки хвастать без причины), в общем, приземлилась она не очень удачно — на мягкое место, но отнюдь не мягко.