Разрушительные истины
Шрифт:
После проверки каждой комнаты в нашем коттедже, включая Непристойный уголок Беван, моей сестры нигде не видно. Она — мой лучший помощник в поиске Сирши, вот почему я еду на мотоцикле по грунтовой дороге в гору за нашим домом, надеясь, что она в своем любимом месте. Когда я приближаюсь к расчистке полигона, мой мотоцикл с грохотом останавливается. Я сразу замечаю ее в наушниках, с поднятым пистолетом, когда она легко маневрирует, преодолевая полосу препятствий.
Ставя мотоцикл на подножку, я снимаю
Слезая с мотоцикла, я крадусь к маленькой хижине на окраине поля, затем прислоняюсь к столбу, ожидая, когда она закончит. Проходит несколько секунд, прежде чем у нее окончательно заканчиваются патроны.
Ее взгляд скользит по полю, останавливаясь на мне с любопытством, прежде чем она переводит свое внимание на оружейный сейф на заднем сиденье своего полностью черного Land Rover Defender.
— Чему я обязана удовольствию от твоего присутствия? — Ее голос доносится через плечо, пока она чистит пистолет.
Я отталкиваюсь от колонны и шагаю к ней.
— Разве брат не может захотеть поговорить со своей сестрой?
— Конечно. — Она поворачивается, ловя меня своим понимающим взглядом. — Но мы оба знаем, что ты здесь не поэтому.
Засовывая руки в карманы, я выпрямляю спину. Беван — серьезная цыпочка. Она честный стрелок, который может вынюхивать всякую чушь, как хорошо обученный агент. Мне нужно быть осторожным в своих намерениях по отношению к ее новообретенному другу. Она не должна знать, что замышляет папа, и если я хочу сохранить свои отношения с моим близнецом в неприкосновенности, она не должна узнать, что я согласился помочь ему осуществить его план.
— Я хотел спросить, знаешь ли вы, где Сирша. Я пытался дозвониться до нее, но ее телефон выключен.
— Она осталась у Роуэна. — Четыре слова, и они душат воздух. — Он написал мне прошлой ночью, чтобы я не беспокоилась о том, что она не вернется домой.
Наконец, Беван поворачивается ко мне лицом, дразнящая улыбка тронула уголки ее губ. Ее глаза сужаются, когда ее взгляд блуждает по жестким очертаниям моего лица. Я знал, что Сирша была с Роуэном, но слышать это от кого-то другого — неприятно. Скованный яростью, я прикусываю внутреннюю сторону своей щеки.
— В чем дело, Лиам? — Беван ухмыляется, ее слова сочатся сарказмом. — Твое большое эго задето?
Зажав кончик языка между зубами, я прикусываю его, стискивая челюсть. Наконец, когда я сдерживаю свои чувства, я спрашиваю:
— Почему ты так против идеи о Сирше и мне? Ты подталкивала ее к Роуэну с тех пор, как она приехала.
Беван закатывает глаза и кладет руку на бедро.
— Я не против этого… по крайней мере, не совсем.
— Тогда в чем проблема?
— Послушай. — Она опускает плечи с глубоким выдохом. — Синдикат был твоим единственным центром внимания дольше всего. Ты неоднократно заявлял, что сделаешь все, чтобы заслужить место на "стороне для взрослых”, — она поднимает руки в воздух, подчеркивая слова кавычками, — за столом. Но потом в город приезжает
давно потерянная наследница, и ты весь в ней. — Она поднимает бровь, называя это ерундой. — Мне нравится Сирша, Лиам. Ей достаточно того, что ее втягивают в наш образ жизни. Прости меня, если я не хочу, чтобы ты использовал ее как пешку в какой бы игре ты ни играл.Даже если она граничит с правдой, ее слова ранят сильнее, чем следовало бы. Но я не обращаю на это внимания.
— Это не то, что я делаю, Бев.
В ее глазах застывает разочарование, а затем она поворачивается обратно к своему автомобилю и продолжает собирать свои вещи. Наконец, после долгой минуты молчания, она оглядывается через плечо.
— Если ты участвуешь в этом не по правильным причинам, Лиам, оставь девушку в покое и позволь ей самой разобраться, как жить в жизни, о которой она ничего не знает.
Мое горло сжимается, но мне удается выдавить кривой ответ.
— А если это так?
Глаза Беван впились в мои.
— Тогда докажи, что я ошибаюсь.
глава четвертая
СИРША
Только что приняв душ и надев чистую одежду, я сижу, обхватив пальцами изящную фарфоровую чашку, горячий напиток согревает мои руки. Наконец, я подношу обжигающе горячий чай к губам. Пар наполняет мой нос, когда я смакую сладкую жидкость, скользящую по моему языку. Я не знаю, что это такое, но для каждого ирландца чашка чая — это решение всех жизненных проблем.
Пока я делаю глоток, Айдон не сводит с меня глаз, наблюдая за мной так, как будто в любую секунду я могу сломаться. Оглушительная тишина пронзает воздух, мы оба ждем, что другой продолжит. Наконец, когда я не могу выносить горестную жалость в его глазах, я ставлю свою чашку на столешницу, провожу языком по нижней губе и тяжело выдыхаю через нос. Моя потребность в ответах гораздо сильнее, чем моя потребность избегать их. Но если я хочу понять жизнь, в которую моя мать неохотно втянула меня, людям, окружающим меня, лучше бы пролить немного света.
— Не пойми меня неправильно, потому что я чертовски рада, что ты появился, но что ты здесь делаешь? — Спрашиваю я, переводя взгляд с Айдона на приподнятую бровь. — И ради всего святого, пожалуйста, не сбивай меня с толку какой-нибудь загадочной ерундой, которую любит нести твой друг. Я выше невинной лжи и извращенных игр разума. Доннак, блядь, чуть не убил меня. Это отвратительное подобие человеческого существа напало на меня дважды за двадцать четыре часа. Я заслуживаю немного правды.
Айдон прислоняется спиной к стойке, его ноги вытянуты перед ним, скрещены в лодыжках, а руки сложены на груди. Если бы не нахмуренные брови или изогнутые уголки губ, я бы почти поверила, что он расслаблен, но я думаю, что все это часть его спокойного поведения.
Он мгновение смотрит на меня, прикусив губу, пока обдумывает, как поступить дальше. Из его ноздрей вырывается раздраженный вздох, подчеркнутый опущенными плечами.
— Роуэн позвонил мне рано утром. Сказал, что ему нужно уладить кое-какие дела после прошлой ночи. Он переживал из-за того, что ты была здесь одна со всем, что произошло.
Поставив локоть на столешницу, я подпираю рукой подбородок, кивая ему, чтобы он продолжал.
— Он спросил, могу ли я заскочить к нему с едой и принести тебе одежду. Когда я подъехал, я услышал выстрел. Я был на полпути вверх по лестнице, когда Доннак врезался в меня.