Раминар
Шрифт:
– Ах, жорово племя!
Одор осел на ступени, устало опершись о балюстраду.
– Вы в порядке?
– Раштан поднялась по лестнице и остановилась рядом.
– Завтра буду. Помоги встать. Нет, - он отстранил предложенную руку, - подними меня, управляя кровью.
Таша нахмурилась и дернула плечом.
– Зачем это?
– Так нужно. Сделай.
Поджав губы, гоблинка протянула руку к учителю ладонью вверх и стала сжимать пальцы в кулак. Одор ощутил болезненную вибрацию во всем теле, а потом неприятную тягу, так, словно каждая клеточка его тела устремилась к источнику притяжения.
Придя в себя, он подкинул сумку на плечах и поинтересовался.
– Как себя чувствуешь?
– Как обычно. А что не так?
Одор, прищурив глаза, вглядывался в лицо ученицы.
– Почему так медленно сделала? Было трудно?
– Нет.
Мужчина хмыкнул и направился к темному провалу входа.
– А в чем же тогда дело?
– бросил он через плечо.
– Обычно ты, взмахивая пальчиком, раскидываешь людей, как мешки с зерном.
– Когда тебя резко тянут, это очень больно. Я вас берегла.
Скрипнула дверь под ногой Одора. Раздался громкий чих.
– Будьте здоровы.
– Непременно.
Внутри было темно, хоть глаз выколи. Даже гоблинское ночное зрение Таши подвело ее. Воздух стоял влажный и затхлый, несло отсыревшими птичьими перьями и пометом. Под ногами валялся мусор.
– Надо прибраться, - Одор вздохнул и собрался вытворить очередной фокус, но маленькая рука легла ему на предплечье.
– Давайте я, - Таша пробралась вперед, на ощупь выбирая, куда поставить ногу.
– Тут достанет влаги, чтобы я могла подцепить весь этот хлам. Я бы, наверное, и мосты смогла поднять. Там на реке.
– Надо было попробовать.
– Поднять смогла бы, а вот держать и бежать сразу... не уверена.
В темноте послышалось шуршание и скрежет, со всех сторон к дверному проему покатилось, поползло, заскользило что-то неведомое. Несколько раз скребнуло по носкам сапог.
– Простите, щас. Ау! Зар-раза.
Таша зашипела и потерла ушибленное пролетевшей мимо доской бедро, одновременно рассекая поток несущегося к выходу мусора и заставляя его огибать место, где стояли они с Одором.
– Осторожнее.
– Ну, все, конечно, не вышвырнула, но, кажись, стало почище, - гоблинка с облегчением стащила сумку с плеч.
Мужчина сбросил свою поклажу прямо на пол и отыскал в ней коробочку с припасенными цержами. Стержни слабо засветились голубым. Этого хватило, чтобы Таша смогла осмотреться, пока Одор рылся в сумке, доставая вещи. Башня была совершенно пуста внутри: ни следов внутренних перегородок или перекрытий - очевидно, их разобрали и унесли, когда покидали город. Над головами высились каменные стены с рядами арочных окон, сквозь которые внутрь лился свет восходящей луны. Крыши видно не было, она терялась во мраке. Раштан вздрогнула от громкого стука - это Одор принялся кромсать выбитую дверь походным топориком. Цержи парили над ним в воздухе, освещая место расправы над дверью.
Через четверть часа на пороге ратуши потрескивал костер, на камнях в его центре стоял котелок. Собранная Ташей вода уже закипала. Одор резал солонину и бросал в котел.
– Так зачем
вам понадобилось проверять мои способности?Девушка лежала на теплом плаще, подперев голову рукой, и смотрела в огонь.
– О чем ты?
– Я могла просто подать вам руку.
– Ах, это, - Одор завернул и убрал в сумку оставшееся мясо, помешал варево ложкой.
– Здесь странное место. Я сначала подумал, что это обычная "мертвая земля.
– Область, где нет свободной силы?
– Где нет циркуляции и обмена ладой. Да. Я не смог добыть ни капли с того момента, как мы вошли в лес. Пришлось использовать внутренний резерв.
– Поэтому вы так быстро обессилили, - кивнула понимающе Таша.
– Не быстро, а слишком быстро. В этом-то и заключается неприятность. У меня такое ощущение, что ладу выкачивают из меня.
Гоблинка помолчала. В котелке что-то булькнуло, и брызнувшие капли зашипели на камнях. Одор смотрел над костром на Раштан, а в воздух медленно всплывали кусочки солонины, смешно кувыркаясь над водой. На несколько мгновений они сложились в рожицу: глаза и изогнутая линия улыбки - а потом плюхнулись обратно в кипяток.
– Ничего не чувствую, - девушка повела плечом и перевернулась на спину, уложив руки под голову.
– То-то и оно. А должна была бы.
– Это плохо?
– Не уверен. Звучит, наоборот, хорошо.
– Тогда давайте будем считать, что так и есть.
Одор хмыкнул и попробовал бульон.
– Давай пшенку.
Таша села, притягивая к себе сумку.
– Таш.
– Что?
– Ты сказала тогда... "когда тебя резко тянут, это очень больно". Откуда ты?..
– Я испытала тягу на своей шкуре.
– Как так?
Гоблинка вздохнула и, отставив сумку, подняла глаза на Одора.
– Моя сестра однажды не рассчитала силы и слишком грубо рванула меня... Было больше, чем просто больно. Казалось, меня в две секунды подняли за грудки с речного дна, а потом треснули с размаху о стену.
– Сестра?
– мужчина подался вперед.
– Она тоже владеет... таким даром?
– Нет. Больше не владеет, - голос Раштан стал резким. Она выудила из сумки мешочек с крупой и молча передала Одору.
– Не надо расспрашивать, - добавила она, отворачиваясь.
Одор не стал. Покусывая щеку изнутри, он насыпал в котелок пшенки из мешочка и принялся медленно помешивать воду. Гоблинка молчала. У дальней стены шуршали невидимые в темноте крысы.
– Что это у тебя там?
Раздался приглушенный хрюк, Таша ткнулась лицом в рукав, а потом посмотрела на Одора. Глаза блестели.
– Где?
– Из сумки торчит.
Девушка бросила взгляд на вещи в своих руках и неохотно достала короткую деревянную палочку с украшенным металлом набалдашником.
– Это трофей.
– Взглянуть можно?
Палочку протянули без лишних пререканий.
Бегло осмотрев ее, Одор с силой тряхнул рукой - и непонятная вещица превратилась в трость - выскользнули подогнанные особым образом сегменты.
– Где-то я ее видел.
– Извращенец бросил, когда улепетывал.
– Ага. Понятно. На что она тебе сдалась? Будешь расхаживать по болотам, вальяжно тыча тростью в кочки?
– Обязательно. Еще и попой вилять перед хеммами.