Путь
Шрифт:
— Мне сказали, что ты убита. — Пояснил Рэм, разглядывая меня так, словно сомневаясь в реальности моего существования.
— Кто?.. — Опешила я. — Откуда такие вести?
Ренди, потоптавшись, ушел в дом. Рэм проводил его взглядом, вздохнул очень тяжело. Мне не понравился его вздох.
— Что происходит, Рэм? — Тревожно спросила, заглядывая ему в глаза. — Почему ты здесь, ты же был на побережье? Рэм, что случилось?!
— Пойдем во двор, там костер, и нет никого. — Предложил Рэм, отбирая у меня сумку. Я посмотрела ему в спину. Ты не хочешь разговаривать в доме? Да что тут у вас творится?!
— Ешь. — Не допускающим возражений
— Думаю, ты должна это знать, девушка. — Решился, наконец, Рэм. Я кивнула, поторапливая; нехорошие предчувствия захватывали всё больше. — Сейчас мы идем с горных окраин Зачаровня. Недавно там была резня… Эльфы и гномы, обычная история… Короче, Эллорн убит.
— Когда все случилось? — Обескураженная, я пыталась вспомнить разом забытый подсчет дней, прошедших с моего побега из Мерцающих Дворцов. — Мы же вот, совсем недавно!..
Рэм крепко взял меня за плечи, встряхнул, заглядывая в глаза.
— Он убит, Элирен, это точно. Я был там, я видел их могилу. Гномы отдали нам кое-какие памятные вещицы. Среди них — ножны в изумрудах, символ Королевского Дома эйльфлёр…
— Это не он… Там был кто-то другой, Рэм, это не он!..
— Конечно, я порасспросил хорошенько. Среди Королевской семьи только его род светловолосый… И гномы описали его точно, и во Дворцах подтвердили: он ушел с патрулем, с тем самым патрулем… Ты плачешь?..
— Нет. — Решительно возразила, наблюдая, как потеряли четкость и расплылись в радужных бликах контуры костра.
— Я был на побережье, когда Эллорн отправился на Тронг-Нльи. — Тяжело рассказывал Рэм, больше не глядя в мою сторону. Я молча давилась слезами. — Мы поговорили о тебе, я понял, что скоро ты сбежишь… и не стал делиться сомнениями с ним, просто попросил Охотников приглядывать за границами Зачаровня. Рассказал о тебе, решил ждать. И тут появляется один из наших, говорит: на северных склонах Трабба смута, опять эльфы с гномами повздорили, убитых много. Всех, кого встретил, туда завернул, и ты, говорит, отправляйся туда. Там сейчас совсем шатко, вот-вот перемирие рухнет.
— Рэм! — Позвал из темноты Ренди. — Ренни! Вы идете ужинать или нет?
— Сейчас идем! — Рявкнул Рэм. Я вздрогнула. Он не разговаривал обычно таким тоном. — Почему «Ренни»? Впрочем, дело твое… Я там, во Дворцах, про тебя спросил, мне говорят: убита. Ушла из леса, пограничники видели, как спускалась к деревне. Ночью деревню спалили ворги. Вот уж диво, чтобы эльфы, да солгали…
— Они не солгали, они ошиблись…
— Что, спаслась от Серых?
Я покачала головой. Какая разница, что именно помешало мне умереть там?!..
— Ну что, куда теперь направишься? — Спросил утром Рэм.
— С тобой. — Бесцеремонно напросилась. — Ты сейчас куда?..
— Росни на острове ждет. — Не очень уверенно ответил Рэм, раздумывая о чем-то.
— Да уж, мне он не обрадуется. — Тоже подумав, согласилась. — Будет сюрприз.
Завтракавшие с нами другие Охотники довольно захохотали. Кроме Рэма — тот даже не улыбнулся.
— Странно, что тебя так легко отпустили. — Наклонясь, тихо поделился сомнениями Охотник. — Эльфы никогда не отдают того, что считаю
своим. И спорить с ними, сама понимаешь, никто не отваживается. Возможно, все дело в том, что Эллорна нет.— Возможно. — Согласилась, припоминая многие мелочи, что бросались в глаза во Дворцах, которые старательно не разрешала себе замечать.
— Наверное, оно и к лучшему. — Непонятно возразил Рэм своим мыслям.
Вскоре Охотники отправились, по своим, Охотничьим делам. Несколько дней мы шли плотной группкой, но вскоре они по одному, по двое, разошлись кто куда, и нам с Рэмом стало не о чем говорить. Зато с ним о многом можно было молчать.
Часть вторая
Войны Тронг-Нльи
У войны не мирные цвета: багряный, пепельный, и цвет слез. Кто смотрел в её безумные глаза, тот знает, какого цвета они бывают. Но все остальное — строго по выбору. Личному выбору.
Я плохо переносила морскую качку. Что было к лучшему: позволяло не вступать в разговоры. После Зачаровня снова пришлось привыкать к людям. В чем-то с ними было проще: мыслили они конкретно, говорили прямо, если чем недовольны, не таились. Но, как не стыдно признаваться, я слишком сжилась с высокой эльфийской вежливостью. С изысканностью. Просто благоустроенностью быта. Впрочем, понимала, что привыкать долго не придется, упрощаться всегда легче.
Первый день в обществе соплеменников, еще когда по берегу мы выходили к поселку, где поджидали Рэма переселенцы, омрачил неприятный инцидент: переходя по мосткам через странный грязный канал не угаданного назначения, вдруг оказались вовлечены в драку. Ничего не успев понять получила в живот тупым концом весла, и дальше помню уже не всё.
Дерущихся растащили явно не сразу, помню топтавшиеся рядом грязные сапожищи и отборную ругань. Потом помню Рэма, старательно выкидывающего драчунов с мостков в воду. Помню здоровенного невысокого мужика, просто глушившего всех подряд кулаком по затылку, у дерущихся от его уговоров подламывались колени, они спокойно укладывались рядами. Потом помню плохо, куда-то несли, кто-то очень больно прикасался, пытаясь разжать сведенные инстинктом локти. Потом помню, что после утра наступил вечер.
Я лежала на явно не Рэмовском плаще, пропахшим рыбой. Сам Рэм сидел рядом, задумчиво любуясь морем. Осторожно, стараясь не делать лишних движений, откинулась на спину — рядом никого.
— Можно встать? — Спросила, чувствуя себя очень глупо.
— Попробуй. — Согласился Рэм, не поворачиваясь.
Успехом увенчалась не первая попытка. Странно, но кроме плотной повязки от талии до груди, еще и через левое плечо накрест были намотаны бинты.
— Не понимаю, — Удивилась, пытаясь дотянуться правой рукой до лопатки, ощущая нечто саднящее на спине.
— Вот и я не понимаю. — Согласился Рэм, наконец-то отрываясь от созерцания большой грязной лужи, по ошибке названной морем. — Тебя саданули ножом прямо под сердце, девушка, а попали в кольцо на ремне. И вышла несерьезная царапина. Кто-то хотел убить именно тебя? Или это вышло случайно?
— Не помню, Рэм. — Чувствуя, как постепенно наливается тяжестью левое предплечье, я смотрела на руки Охотника — на узкий кинжал, застрявший в порванном ремне. Клинок поблескивал хорошей сталью, рукоять была самой обычной. Рэм отбросил его далеко, встал, скатывая чужой плащ, кивнул в сторону чернеющих в розовом закате дымов.